Любимый плут, стр. 58

— Когда я такое говорил?

— Когда уговаривал меня выйти за Макса.

— Это был твой долг, — заявил он. — Всегда старайся сделать свою жизнь лучше, не полагайся во всем на судьбу.

— Папа!

Он вздохнул:

— Я был очень привязан к ней. Она была любящей матерью и хорошей женой.

— Я думала, ты ее любил, — удивленно проговорила Бианка.

— О! Конечно, конечно! — закивал Сэмюел. — Но, возможно, не так сильно, как она на меня. — Он вздохнул, глядя в сторону. — Я пытался стать лучше под ее влиянием, а она все мне прощала. Кэти так похожа на нее, хоть твоя матушка и никогда не сбежала бы из дому среди ночи, — добавил он с явной неохотой.

— Полагаю, что это у Кэти от тебя.

Отец пронзительно взглянул на нее:

— Да, можешь так думать! Хотя мне кажется, что ты была права, когда помогла ей. Сейчас я вижу, что Сент-Джеймс тебе подходит больше, чем ей.

Бианка захлопала глазами.

— Что? Почему ты так думаешь?

— Посмотри на это! — Отец указал рукой на письменный стол, где лежали заказы. — Кэти никогда бы не поехала с ним в Лондон. Макс рассказал, что ты произвела неизгладимое впечатление на герцога Уимборна и уговорила леди Долуэй и леди Карсуэл сделать заказы, и считает, что только благодаря тебе поездка прошла удачно.

Его слова удивили Бианку.

— Да нет же! Это неправда! Макс знал, как найти подход к Долуэю и Уимборну: они дружат много лет. И это только благодаря ему мы получили такие заказы. Он нашел демонстрационный зал и магазин в Чипсайде, где предложил продавать изделия под маркой «Фортуна». Он даже заставил заплатить по счету сэра Бартоломью Маркхема.

— А я что говорил! — заявил Сэмюел с гордостью. — Ты ему подходишь больше, чем Кэти. Вы прекрасная пара, просто созданы друг для друга. Сент-Джеймсу страшно повезло, что викарий в конце концов набрался смелости.

Бианка нахмурилась, а у Сэмюела, напротив, была улыбка от уха до уха.

— Ты мог бы все изменить, если бы выслушал Кэти.

Отец закатил глаза:

— Она слова не сказала против него! Откуда мне было знать, что это не девичьи капризы? Френсис меня уверяла, что у юных дам случаются такие вспышки, а когда они приходят в себя, то не могут вспомнить, что, собственно, произошло.

— Ты обсуждал нас с тетей Френсис? — Бианка не поверила своим ушам.

— А с кем еще? — удивился отец. — Разве есть другая женщина, которую я мог попросить о помощи моим дочерям?

Бианка потеряла дар речи. Френсис переживала за них, в то время как ей самой, немолодой и вздорной, хронически не везло в любви. И она была бы последней, к кому можно обращаться за советом по поводу замужества или семейного счастья.

Отец лишь отмахнулся:

— Я почти готов признать, что был неправ. Френсис тоже.

— Ты серьезно?

Он лишь засмеялся в ответ:

— Не так многословно, конечно.

— Сегодня ты что-то слишком разговорчив, — не удержалась она от колкости.

— Это я-то? — усмехнулся отец. — Должно быть, потому, что твоя сестра написала мне.

Бианка ахнула:

— Написала? И ты ничего не сказал! У нее все хорошо?

— Она пишет, что мистер Мейн обратился к главам своей общины, и те наконец заверили его, что он может вернуться сюда и жить здесь. Я думаю, что епископ был недоволен его поступком, но решил, что ничего ужасного в результате не произошло.

— Надеюсь, это случилось благодаря твоему письму епископу о том, что согласился на его брак с Кэти, — заметила Бианка.

Отец проворчал:

— Ну, твоя сестра попросила меня об этом, и так как у тебя все сложилось счастливо, я не смог отказать ей.

Покачав головой, Бианка все же улыбнулась, поскольку понимала, что отец простил бы Кэти в любом случае.

— Значит, она возвращается домой?

Бианка очень хотела увидеться с сестрой, но в то же время сильно нервничала из-за будущей встречи. В своем письме к Кэти она не смогла найти нужных слов и в конце концов сдалась от безнадежности, но пообещала себе, что объяснит ей все лично.

— Я совершенно уверен, что она очень скоро приедет, — заявил отец. — В особенности когда узнает о твоем замужестве!

— Ты… ты рассказал ей? — спросила Бианка после небольшой паузы. — Что именно?

— То, что ты вышла за Сент-Джеймса вместо нее, с пользой для всех. — Отец поднялся. — Думаю, что ты сама захочешь добавить ей подробностей, но, как мне кажется, будет лучше, если кто-то другой огорошит ее этой новостью.

Она кисло взглянула на него, и отец, засмеявшись, похлопал ее по плечу.

Когда позже в тот же день Бианка встретилась у ворот фабрики с Максом, это было первое, что она рассказала мужу.

— Ты не сообщила ей об этом сама?

— Нет, — сказала она с досадой. — Конечно, надо было. Что я теперь ей скажу?

Они шли по дорожке, рука об руку, и Бианка не переставала удивляться себе: весь день она думала, как попросит у него совета. И это она, та, которая всегда была такой решительной и доверяла лишь своим суждениям.

— Есть какая-то причина не говорить ей правду?

Бианка тяжело вздохнула:

— Она будет очень недовольна мной.

Макс сжал ей руку:

— Разве ее чувства значат для тебя больше, чем собственные?

Она помолчала. Раньше мнение Кэти не останавливало ее.

— Боюсь, что сейчас правда не моя союзница.

Макс искоса взглянул на нее.

— Я могу многое выдержать: ее недовольство по поводу споров с папой, а также из-за согласия на наш брак в приступе ярости. — Щеки у нее пылали. — Мне совсем не хочется рассказывать ей, как долго я обвиняла тебя во всех грехах и называла самым худшим из охотников за приданым.

— Эти мелочи ты могла бы пропустить, — предложил он после паузы. — Или не придать им значения. Гораздо важнее, как мы ладим сейчас.

Волна тепла нахлынула на нее, когда она подумала об этом. Стиснув его руку, Бианка лукаво улыбнулась. Они как раз дошли до Поплар-хауса.

— А как мы теперь ладим, сэр?

— Прекрасно ладим, мадам, прекрасно на самом деле, — тихо произнес Макс, распахивая перед ней дверь. — Кто-то мог бы даже сказать, что мы ладим… страстно.

Бианка чуть не замурлыкала, встретив его мерцающий взгляд. Страсти у них хватало, но это было нечто большее. Она с нетерпением ждала встречи с ним, относилась к нему с уважением, обожала его. Ее отчаянно к нему влекло.

Сняв шляпу и перчатки, она вдруг почему-то остановилась и даже не заметила, как Мэри забрала их у нее. Макс не пошел следом: у дверей его перехватил Лоренс и что-то тихо ему сказал. Бианка не видела лица Макса, но даже то, как он просто говорил, заставило трепетать ее сердце.

И теперь она знала, как ответит сестре на неизбежный вопрос. Ответ предотвратит слезы или выражение протеста и, напротив, принесет радость и поздравления. И снова Макс оказался прав. Ей вообще ни к чему лгать Кэти. Намного лучше сказать правду: «Я люблю его».

На лестнице она обернулась. Макс стоял возле двери вместе с Лоренсом и разглядывал письмо. Наверху топала Дженни, а из кухни доносились голоса других служанок, которые готовили ужин. Это все были звуки счастливого дома.

Бианка оперлась о стену, чтобы устоять на ногах. Как можно быть такой слепой? Почему она боялась признаться себе, что именно это ей и было нужно? Макс не был ее идеалом мужа, потому что превосходил идеал по всем статьям. Он разделил с ней веру в успех, несмотря на то что идея принадлежала ему. Он никогда не возражал против ее работы над глазурью, наоборот, всегда поддерживал. Он смотрел на нее так, словно она настоящая красавица, само совершенство. Он даже поставил на нее в игре в крикет.

Макс что-то сказал Лоренсу, тот кивнул в ответ и выскользнул за дверь. Секунду его черноволосая голова оставалась склоненной над письмом, потом он поднял глаза.

При виде его лица улыбка у нее увяла, и Бианка спустилась на несколько ступенек.

— Что-то случилось?

Он глядел сурово.

— Мне нужно уехать.

— Сейчас? Но почему?

Взгляд его опустился на письмо.