Любимый плут, стр. 57
— Лоренс ее не пустит, — успокоил ее Макс.
Бианка улыбнулась, распахнув свои глаза цвета неба.
— Тогда пожелайте доброго утра своей жене как полагается, мистер Сент-Джеймс.
Коротким движением бедер он вошел в нее. Она тихо ахнула, но уже была влажной и готовой. Не торопясь, Макс двигался в ней, словно познавал ее тело, как мечтал об этом неделями. Теперь его любимая родинка, отметина красоты, была прямо перед ним. Бианка боялась щекотки, но сейчас откинула голову назад и закрыла глаза, постанывая от удовольствия, когда он цело-< вал ей шею пониже уха.
Когда она обхватила его руками и ногами, Макс перевернулся с ней на спину. Теперь она сидела на нем, необузданная богиня в ореоле распущенных волос. Сердце молотом стучало в груди, напряжение подошло к высшей точке, и он откинулся на подушки, просунул руку между ними и нашел тугой бугорок, испытывая жгучее желание, чтобы она достигла своего пика.
И она, прижавшись к нему, принялась раскачиваться на нем как на качелях: вперед-назад, вперед-назад, пока краска не прилила к ее лицу, и она не начала судорожно хватать ртом воздух. Он схватил ее за бедра и через мгновение почувствовал, как душа вылетает из него вместе с извержением.
Содрогаясь, Макс привлек ее к себе в долгом поцелуе. Никогда, даже в самых причудливых снах, он не представлял, что это случится вот таким образом. Ему хотелось жить в Перузии, чтобы воспользоваться шансом и доказать себе и окружающим, что он вовсе не бездельник и достаточно образован. А жениться он хотел, чтобы больше не жить в нищете, никогда не сидеть без денег и не переживать из-за причуд герцогини Карлайл. Он рассчитывал, что все это будет происходить исключительно вежливо, по-дружески. И что в результате?
Макс беспомощно смотрел в сияющие глаза жены и никак не мог понять, как у него получилось так глубоко влюбиться и даже не заметить этого.
— Давно хотела спросить, — лениво улыбаясь, сказала Бианка. — Каждое утро ты оказывался внизу раньше меня. Ты всегда встаешь в такую рань?
— А, это! — Он хмыкнул, снова откинувшись на подушки. — Вообще-то все просто. Эта стена, — протянул он руку и постучал костяшками пальцев по панели в изголовье, — не такая толстая, как кажется. Когда Дженни приносила тебе воду для утреннего умывания, было слышно, как открывается дверь…
Она резко села и выпрямилась:
— Ты хочешь сказать…
Закинув руки за голову, он невинно улыбнулся:
— Как только я слышал, что она вошла, быстро выскакивал из постели, одевался и мчался вниз, чтобы поприветствовать мою жену за завтраком…
Бианка шлепнула его по плечу:
— Я-то думала, что ты так мало спишь! Каждое утро…
Макс искоса взглянул на нее:
— Задняя лестница очень удобно расположена возле моей двери, и в одних чулках по ней можно спуститься совершенно неслышно.
— О! — Сверкнув глазами, она отодвинулась от него на самый край постели. — Оказывается, ты еще и плут!
— Однажды я едва успел. Будь ты повнимательнее, заметила бы, что мои башмаки остались стоять под стулом: не успел надеть…
— А я вставала все раньше и раньше! — с досадой воскликнула Бианка. — Еще в темноте!
Засмеявшись, Макс обнял ее:
— Каждое утро ты была великолепна, даже с нахмуренными бровями. Оно стоило того, чтобы спускаться на цыпочках по лестнице без свечки.
— Но зачем? Какой во всем этом смысл?
— Моя дорогая миссис Сент-Джеймс, — начал он с тоном наставника, — разве наш брак не был для нас обоих полем битвы?
Она покраснела.
— Ты же знаешь, что был. Для того, чтобы доказать, что, как бы я ни завышала претензии, тебе удастся ответить на них, ты и выкидывал такие фокусы. — Когда говорила это, Бианка постукивала пальцем по его груди.
В ответ Макс послал ей самую грешную из своих улыбок:
— Нет, мадам, вы неправы. Я собирался показать вам, что могу превзойти их все.
— Так значит, это действительно было соперничество! — Она засмеялась. — Презренный ты плут! Меня тогда это ужасно бесило.
— Обещаю больше не будить тебя так рано. Или, возможно, у меня появится причина подольше оставаться в постели по утрам.
Она опять засмеялась и, устроившись поудобнее, прижалась к нему, положила руку на грудь. Волосы у нее были в жутком беспорядке, и вот такая: нагая, взъерошенная, теплая и не вполне проснувшаяся — она казалась ему самой красивой женщиной на свете и такой любимой, что от этого становилось больно.
Макс едва дышал. Его переполняли чувства. Он ни одной женщине, кроме матери, не говорил, что любит…
— Это совсем не то, что я себе представляла, — призналась она, — когда помогла Кэти сбежать.
Макс выдохнул. Ее сестра. Благодарение судьбе, у ее покорной сестры оказался возлюбленный! Если бы Кэтрин Тейт, верная долгу, пришла в храм, если бы их обвенчали…
— Я несказанно рад, что ты ей помогла.
— Правда?
Он кивнул:
— Надеюсь, что она счастлива в браке, а также надеюсь, что ты… удовлетворена нашим.
Она посмотрела на него так, словно ее смутила короткая пауза перед словом «удовлетворена». Сердце у Макса покрылось льдом. Слава богу, он не сказал ничего лишнего!
— Да, — задумчиво сказала Бианка. — Удовлетворена сверх меры.
Макс улыбнулся. Момент страха миновал. Он опять поцеловал ее, и они еще долго болтали, укутавшись в одеяла, о всякой всячине, но о том, что любит ее, он так и не сказал, пока…
Глава 28
Все следующие дни Бианка не ходила: парила, — и сердце ее пело.
Как раньше она даже мысли не допускала, что замужество может принести столько радости. Ее родители любили друг друга, но, конечно, продолжительная болезнь матери словно тяжелой пеленой накрыла последние годы ее жизни. Отец любил свою жену заботился о ней, и ее потеря серьезно сказалась на нем — это было всем ясно. Даже теперь он почти не приходил в Поплар-хаус, где они когда-то жили все вместе. Когда ему было что-нибудь нужно от дочери или от Макса, он присылал записку или приходил к ней в мастерскую.
Браки кузин и подруг, счастливые по большей части, казались скорее спокойными и удобными, чем страстными и волнующими. В то же время замужество тети Френсис было словно специально устроено для того, чтобы отвратить любого от самого института брака. На всех подходящих мужчин в пределах пятнадцати миль от Марслипа она смотрела критически, оценивая шансы, что будет счастлива при близком общении с ними не больше месяца, а потому пришла к выводу, что замужество не для нее.
Разумеется, точно так же она думала и о Максе. И вот теперь он доказал ее неправоту, и не раз, и не только тем, что развеял все ее подозрения насчет того, будто ничего не понимает в товаре, произведенном в Перузии, и не знает, как им торговать. Он получил заказы от герцога Уимборна, от графа Долуэя и почти от дюжины других представителей высшего общества. Отец даже показал ей несколько писем, полученных от разных высокопоставленных лиц, которые видели или слышали о новой продукции и интересовались, можно ли посетить фабрику.
— Я знал, что у этого парня светлая голова, — признался Сэмюел, глядя на нее так, словно видел ее насквозь. — Признайся: он ведь произвел на тебя впечатление, верно?
— Да, — чопорно подтвердила Бианка, хоть и покраснела при мысли, насколько это впечатление было неотразимым…
— Ты счастлива, Би? — глядя на нее в упор, не отставал отец.
— Конечно. Взгляни на эти заказы, в особенности, на новую продукцию с алой глазурью…
— Я имел в виду другое — с ним. — Отец наклонился вперед, отказываясь дать ей возможность уйти от ответа. — Счастлива?
Она встретила его взгляд: помимо надежды в нем еще сквозила неуверенность.
— Однажды ты заявил, что у вас с мамой не было другого выхода, кроме как сделать свою жизнь лучше. Что ты хотел этим сказать?
Словно завеса опустилась на лицо отца. Он выпрямился в кресле: