Любимый плут, стр. 51
Бианка ожидала, что дом герцога ослепит роскошью и поразит воображение, но Уимборн-хаус ее буквально ошеломил.
Это был скорее дворец, чем дом. Неподалеку протекала река, а за особняком был разбит огромный парк, где имелся собственный причал. Бианке с огромным трудом удавалось не поддаваться очарованию и не вскрикивать от восторга, пока их вели к гостиной. Это небольшая комната оказалась такой красоты, что она с трудом поверила своим глазам, о чем и сказала тут же шепотом Максу.
— Подождите, пока не увидите весь особняк, — ответил он.
И оказался прав. Бианка едва сдерживалась, чтобы не ахать от восхищения при виде произведений искусства, роскошной мебели с шелковой обивкой и плюшевых ковров. Пол был выложен мрамором, а каминную полку украшали скульптуры, каких она никогда не видела. И только перехватив свое отражение в высоком с золоченой рамой зеркале, поняла, насколько удивленной — если не ошарашенной — выглядит.
В гостиную вошел герцог собственной персоной и, потирая руки, воскликнул:
— Сент-Джеймс! Вот и ты, наконец!
— Ваша светлость… — Макс склонился в почтительном поклоне.
Бианка последовала за ним, присев в реверансе так низко, что почти коснулась коленом пола.
Герцог рассмеялся и по-приятельски ткнул Макса кулаком в плечо. К удивлению Бианки, он был примерно одних лет с Максом и держался так, словно они вместе выросли и вместе безобразничали. Высокий и худой, он не отличался красотой. Одежда, хоть и несравненного качества, болталась на нем, словно ее сшили на вырост. И при всем при этом излучал обаяние.
— Представь мне свою даму.
Макс вывел Бианку вперед.
— Моя жена миссис Сент-Джеймс, ваша светлость.
— Вы очаровательны! — Уимборн окинул ее дружелюбным взглядом. — Рад знакомству, мадам.
— Благодарю вас, сэр, — ответила Бианка. — Для меня великая честь быть представленной вам.
Вскинув брови, Уимборн подошел к дивану, уселся и с улыбкой продолжил:
— Ну, что, давайте посмотрим на фарфор, который чуть не заставил рыдать леди Долуэй.
Макс распорядился, чтобы Лоренс вынес выложенную бархатом коробку, которая предназначалась специально для показа образцов продукции Перузии.
Теперь Бианка поняла, почему Макс использовал именно бархат. В этой гостиной, такой роскошной, что в ней могли бы обитать ангелы, даже самая изысканная посуда потеряла бы свою прелесть, не будь представленной на бархате цвета слоновой кости, как редкая драгоценность, которую впервые открыли миру. Алая глазурь на рюмках для яиц сияла текучими рубинами на светлом материале. Макс торжественно поднял тяжелый сосуд в виде ладьи, словно представлял священную реликвию. Золотой ободок тут же пустил во все стороны лучи при солнечном свете. Тарелка за тарелкой, чаша за чашей… Макс расставил полный набор посуды на две персоны на полированном столике, потом добавил чайник, чашки на блюдцах с рифленым ободком, а закончил изящным сосудом в форме колокольчика, который поддерживали три нимфы, украшенные гирляндами из цветов и плюща.
Это была копия той самой вещи, которой Бианка запустила в отца всего несколько недель назад, когда он заявил, что Кэти должна выйти замуж за Сент-Джеймса. Бианка молча извинилась перед тем разбитым изделием и перед мистером Мердоком, модельщиком, который его изготовил, но в то же время она не могла не заметить, что новая продукция превзошла предыдущую во всех отношениях. И если бы она не разбила тот, первый вариант, у него не было бы причин создать вот такую красоту.
Герцог тоже был впечатлен: осторожно взял вещь в руки и осмотрел с разных сторон.
— Я не сомневался, что вам понравится, — с легкой улыбкой заметил Макс.
— Еще бы! Это же чудо какое-то! Конечно, я кое-что закажу. Не отдавать же пальму первенства Долуэю! Ведь не может его стол иметь более изысканный вид, чем мой. Кстати, почему ему было отдано предпочтение, хотелось бы мне знать.
— Вас не было в городе, — ответил Макс. — Я оставлял карточку, и, как только вы прислали за мной, приехал.
Подняв к свету рюмку для яйца, герцог усмехнулся:
— В следующий раз я хочу все узнавать первым. Боже мой, как сияет эта глазурь! Я такого никогда не видел.
— Такого действительно никто никогда не видел, — согласился Макс. — Окончательная формула этой глазури была доработана всего несколько недель назад миссис Сент-Джеймс. Вы держите в руках один из первых ее образцов. А если сделаете заказ на такой набор сейчас, то сможете первым украсить им свой стол.
Уимборн опустил рюмку и повернулся к Бианке, и сердце у нее подскочило к горлу, когда он бросил на нее изумленный взгляд.
— Это создали вы, мадам? Вы? Я не ослышался?
— Да, ваша светлость, я, — подтвердила Бианка.
Уимборн опять обратил взор на изящное изделие, потом посмотрел на Макса, который улыбался, явно довольный.
— Ах ты, проныра! Будь я проклят! Просто невероятно!
— На сколько персон, ваша светлость? — мягко поинтересовался Макс. — Позволю себе заметить, что большие заказы исполняются на фабрике в первую очередь.
Уимборн фыркнул:
— Ты в своем репертуаре? Пытаешься склонить меня на крупный заказ, да? На сколько персон заказал Долуэй?
— На двадцать.
— Тогда мне на тридцать и еще сервиз для десерта в придачу. — Он опять схватил рюмку для яйца. — Вы, миссис Сент-Джеймс, сумели создать такой цвет?
— Да, сэр, как и большинство глазурей для Перузии.
Герцог задумчиво посмотрел на нее и повернулся к Максу:
— Я всегда знал, что ты ловкий малый, Сент-Джеймс.
Макс, укладывая посуду в коробку, скромно заметил:
— Вам виднее, ваша светлость.
— Я не помню, чтобы за десять лет твоя ставка хоть раз проиграла, — покачал головой герцог. — Немыслимо!
Макс промолчал, и Уимборн пристально взглянув на него, добавил:
— Ходят разговоры, что Карлайл болен, и болен серьезно. Ты ведь его наследник, не так ли?
— Второй в очереди, — ответил Макс и, откашлявшись, передал коробку ожидавшему Лоренсу. — Предполагаемый наследник — капитан Сент-Джеймс, мой кузен.
— Правильно-правильно. — Герцог выдал быструю барабанную дробь обеими руками по коленям. — Ничего невозможно знать заранее. Он ведь воюет, да? В Шотландии? Опасная страна — Шотландия.
Макс промолчал.
— Только представь: капитан шотландской армии — герцог! Весь Лондон будет стоять на ушах!
— Да, случаются порой странные вещи, я не сомневаюсь.
Бианка с интересом вслушивалась в их разговор. Макс никогда ничего не говорил о герцоге Карлайле — разве что вскользь упомянул о каких-то семейных связях, — и ей показалось, что это всего лишь попытка придать себе значимости. Теперь она поняла, что Макс просто не хочет это обсуждать, что было весьма необычно в сложившейся ситуации.
— Странные, да, — задумчиво протянул герцог, — но не настолько, как в случае с Дархемом, уверяю тебя. Там наследником оказался практически лавочник!
— Мне кажется, он был вынужден вести себя бесцеремонно, не соблюдая политесов. Думаю, что капитан поступит так же, когда его светлость покинет этот мир.
— Не сомневаюсь, — охотно согласился Уимборн и поднялся. — А! Чуть не забыл справиться о миссис Бредфорд. Надеюсь, у нее все в порядке?
Макс уже шагнул к двери, но вдруг, дернувшись, застыл и с трудом выдавил:
— Да. Благодарю, что согласились принять нас, ваша светлость.
— Прекрасно! Передай ей мои наилучшие пожелания. — С лучезарной улыбкой он развернулся и протянул руку Бианке. — Весьма признателен за то, что привез свою очаровательную супругу и эту невероятной красоты посуду.
— Всего доброго, ваша светлость, — произнес Макс холодно и, не оборачиваясь, вышел из гостиной.
Бианке пришлось чуть ли не бежать, чтобы не отставать от него. Когда наконец они сели в карету, она, запыхавшись, с трудом выговорила, обмахиваясь платком:
— Что случилось?
— Уимборн заказал посуду от Перузии на тридцать персон. — Макс с грохотом захлопнул дверцу кареты, потом стукнул в крышу, давая понять кучеру, чтобы трогал. — Это ваш триумф, моя любовь! У него глаз наметанный.