Любимый плут, стр. 42

— Зато есть две дочери! — с жаром возразила Бианка, но Макс поднял руку, останавливая ее.

— Две дочери, которые, в конце концов, выйдут замуж и передадут семейный бизнес в другие руки, которые, возможно, не захотят его развивать. Во время моего визита в Перузию мне показалось, что у мисс Тейт, твоей сестры, нет никакого желания заниматься делами и тем более руководить производством. — Взгляд его был серьезен и тверд, словно он стремился убедить ее в своей правоте. — А вот я хотел. Я смогу наладить работу так, что Перузия будет добиваться успехов и процветать долгие годы. Надеюсь, ты согласишься со мной после проведенного нами в Лондоне времени. Поэтому я сделал предложение твоей сестре, фактически предлагая не просто деловое партнерство, но и обещание защищать и заботиться об обеих дочерях твоего отца.

Что ж, возможно, все было не так уж бессердечно и по-торгашески, как она считала. И Бианка не могла отрицать, что он демонстрировал осознание ценности и свою преданность Перузии всем тем, что делал здесь, в Лондоне.

— Но это не означает, что ты хотел жениться на мне.

— Я был безумно рад, что женился на тебе, — произнес он тихо.

У Бианки пересохло во рту.

— Поэтому ты хочешь, чтобы я оказалась в твоей постели.

Его взгляд опустился к ее губам, и он не стал ничего отрицать.

— Да, но и ты тоже должна этого хотеть.

Ей было страшно признаться, что она уже хочет этого. Бианка позволила себе передвигать и изменять заданные ею самой границы, когда он прижимал ее к себе в крепких объятиях. А всего каких-то несколько недель назад она клялась себе, что всегда будет ненавидеть и презирать его.

Конечно, до нее также стало доходить, что он совсем не такой, каким представлялся ей тогда.

Макс и так не испытывал особого желания отправиться в Воксхолл, но еще меньше ему этого захотелось, когда прочел открытку от Серафины повнимательнее.

— Проклятый маскарад! — воскликнул он в отчаянии. — Она решила уничтожить меня.

Лоренс с сочувствием взглянул на хозяина. В свое время он служил камердинером у Перси Уиллоуби, который был вынужден с позором вернуться в поместье отца после катастрофической ночи, проведенной за игровыми столами в Воксхолле. Лоренсу было прекрасно известно, насколько ужасно могут обернуться дела в увеселительном саду.

— Могу ли я порекомендовать вам домино, сэр?

Макс вспомнил, в каких костюмах участвовал в предыдущих маскарадах, включая одеяние из белой простыни и ивового венка — и ничего больше! — в которое облачился и выиграл две сотни фунтов у своего приятеля Генри Кэмпбелла. Он объявил себя тогда Дионисом и провел исключительно невоздержанный вечер в окрестном лесочке.

— Возможно, ты прав.

— Позволительно ли мне дать также совет Дженни насчет костюма для миссис Сент-Джеймс?

О господи! Кем он хочет нарядить Бианку?

— Предпочтительнее будет тоже домино, — сказал Макс, понадеявшись, что так оно и есть.

Она же из Марслипа, где женщинам даже в голову не придет вырядиться турецкой наложницей или египетской богиней на один вечер порочного веселья. Наверняка ей будет удобнее в простой черной накидке и маске.

Лоренс отвел взгляд:

— Как скажете, сэр.

Почему-то Макса не удовлетворил ответ камердинера, и он спросил:

— Что-то не так?

Лоренс, нарочито внимательно разглядывая свои руки, заметил:

— Я полагаю, что мадам понравится что-то более интригующее.

Макс застыл:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Прошу прощения, сэр, но леди Долуэй и миссис Фаркухар нанесли мадам визит, и у меня нет сомнений, что они уже сказали ей об этом. До конца недели они получат ее согласие нарядиться аркадской пастушкой или монахиней.

Макс медленно выдохнул. Что за нелепости он говорит? Бианка слишком серьезна для того, чтобы напялить на себя нечто кошмарное.

— Я приложу все усилия, чтобы склонить Дженни в пользу более достойного и приличного костюма, — заверил его Лоренс.

Кивком Макс отпустил слугу, а потом долго стоял, барабаня пальцами по бедру и глядя в окно.

Всего лишь один вечер в Воксхолле. Один вечер с друзьями. Бианка очень хотела пойти, а ему хотелось сделать ей приятное. Он будет стоять рядом с ней, готовый защитить, если понадобится, и проигнорирует любых бывших знакомых, если вдруг кто-то осмелится заговорить с ним. Всего лишь один вечер!

Ничего, переживет.

Глава 20

У Бианки, конечно, были подруги в Марслипе: прежде всего, Амелия — ее напарница во всех детских проделках, еще — Кэти, столп семьи, ей одной она рассказывала все свои секреты, потом — ее кузины, которые приходили на обеды и могли посочувствовать ей, если отец давал волю своему норову, и даже кое-кто из девушек, вместе с которыми она организовала в Перузии школу для детей рабочих, — но ни одна из них не походила на леди Долуэй или миссис Фаркухар.

После того ужина они приходили к ней с визитами практически каждый день, буквально врываясь в дом, как надушенный ураган из перьев, шелков и слухов. Иногда с ними приходила леди Карсуэл или еще кто-нибудь. Они так радостно смеялись и делились новостями, что Бианка постепенно заражалась их энтузиазмом.

Это миссис Фаркухар (дамы называли друг друга по именам) предложила поучаствовать в маскараде.

— Вы помните, как было весело в прошлом году? — спросила она у леди Долуэй.

Серафина Долуэй одарила их своей восхитительной улыбкой с ямочками на щеках.

— Разумеется! Но, Клара, мы не должны докучать дорогой Бианке. Она ведь никогда не была в Воксхолле, ты же знаешь.

Бианка навострила уши при упоминании знаменитых увеселительных садов.

— Маскарад — это что-то очень неприличное?

— Конечно, нет! — воскликнула Серафина, а Клара одновременно закивала, хоть глаза у нее и весело заблестели. — Ну, может быть, совсем немного… — поправилась графиня, взглянув на Клару. — Там есть места, куда лучше не заходить, по крайней мере в одиночку. Но осмелюсь напомнить, что Макс весь вечер не отойдет от вас ни на шаг, так что никаких последствий не предвидится.

— Даже принцессы и придворные дамы посещают Воксхолл, — заверила ее Клара. — Стали бы они ездить туда, если бы там было что-нибудь ужасное?

Бианка уже поняла, что Клара любит повеселиться, а социальный статус позволяет ей не заботиться о репутации. В далеком прошлом, в юности, она сама была такой же, и то, что миссис Фаркухар не переросла этот возраст, она отнесла на счет влияния лондонского общества. Бианка образумилась из-за того, что ей хотелось работать в мастерских Перузии, а сумасбродной девчонке там не место.

Но до сих пор какая-то часть ее с замиранием сердца восхищалась рассказами о маскарадах, и она спросила:

— А что в них особенного?

— Это всегда так возбуждает! — горячо заговорила Клара, наклоняясь вперед. — Вы можете надеть что угодно и стать кем захотите! А поскольку все в масках, можете позволить себе некие вольности, и никто ничего не узнает.

— Кем вы были одеты в прошлом году? — Бианка была заинтригована и не собиралась этого отрицать.

Серафина рассмеялась:

— Она нарядилась монашкой. Можете себе представить?

Клара самодовольно усмехнулась:

— Мне кажется, я прекрасно справилась с ролью настоятельницы.

Бианка выросла с твердым убеждением, что религиозные образы не предмет для насмешек, поэтому повернулась к Серафине:

— А вы?

Ямочки опять обозначились у девушки на щеках.

— Королева! Я выглядела сногсшибательно.

Серафина вполне могла быть королевой со своей манерой командовать и привлекать к себе внимание, что уже без труда заметила Бианка.

— У меня нет ничего настолько элегантного, — призналась Бианка. — Не хочется, чтобы меня приняли за простую деревенскую девчонку в самом лучшем моем платье.

— Нет-нет! — запротестовали обе леди. — Мы сделаем все, чтобы вы выглядели прилично, — пообещала Клара. — У нас с Серафиной есть кое-что: вам прекрасно подойдет.