Любимый плут, стр. 38

Как все это странно, подумала Бианка, когда гостьи перешли к обсуждению каких-то совершенно бесполезных, на ее взгляд, вещей. В доме, где была вроде бы хозяйкой, она чувствовала себя чужой. Такие же чувства испытывала она и в отношении Макса, своего мужа. Да, она начала считать его своим, и от того, что другие женщины знают его лучше, чем она, ей было почему-то неприятно.

Она испытала большое облегчение, когда в комнату вошли джентльмены и принялись занимать места за карточными столами. Леди Карсуэл предложила ей играть в паре, и Бианка согласилась, а потом увидела, что муж направляется к ней. Перед этим они о чем-то оживленно беседовали с лордом Долуэем.

— Вам понравился вечер, дорогая?

Бианка вдруг ощутила, что на нее снизошло спокойствие, и обрадовалась, что муж рядом и по-прежнему принадлежит ей, но поспешила отбросить эти мысли.

— Да, леди просто без ума от сервиза!

— Так и должно быть. Долуэй намерен уже завтра сделать большой заказ, а уж Карсуэл не захочет, чтобы его обошли. — Макс заговорщически посмотрел на нее, и в глазах у него плясали чертики. — Карсуэл во всем подражает Долуэю, но старается делать вид, что все решает самостоятельно.

Бианка улыбнулась:

— Значит, они, следуя за Долуэем, могут заказать целые сервизы?

Он подмигнул ей:

— Всему свое время. Вы составите мне компанию за картами?

— О… дело в том, что леди Карсуэл уже попросила составить ей пару.

— Прекрасно! — легко согласился Макс, после мгновенной паузы. — В компании муж и жена не должны быть партнерами в висте. Удачи! — Он двинулся было прочь, но тут же остановился. — Леди Карсуэл никогда не запоминает козыри, и было бы неплохо напоминать ей, если хотите выиграть.

И он удалился, свободно перебрасываясь фразами с гостями, оставив ее размышлять над его словами. Неожиданно Бианка страшно разозлилась на леди Карсуэл за то, что та опередила Макса. Это было неразумно и слегка испортило настроение, хотя ей нравилось играть в карты и тем более выигрывать. Вместо этого ей пришлось наблюдать, как леди Долуэй кладет ладонь на руку Макса, как они берут прикуп, как хлопают в ладоши от радости, выигрывая кон за коном. Даже удовольствие услышать восторженные восклицания при виде кофейного сервиза с новой алой глазурью мало ее утешило.

Когда дверь наконец закрылась за последним гостем, она вернулась в гостиную, чтобы погасить свечи. Вечер прошел успешно, и все равно ей было неспокойно, но признаваться себе, в чем причина, не хотелось: да, в ревности, но не к тому, что Макс так свободно держался с этими представителями высшего света: дамами в бриллиантах и кружевах, джентльменами, богатыми и влиятельными. Этого она ожидала.

Нет, все было гораздо хуже. Эти дамы хорошо знали его, не то что она, жена. И даже если бы она уговорила себя, что ничего не хочет знать про его беспутную жизнь, ей все-таки не хотелось чувствовать себя посторонней в собственном браке.

— Можно было бы назвать это воодушевляющим успехом, — раздалось у нее за спиной.

Покусав губу, Бианка кивнула: да он прав. Она это понимала, но не могла не думать об этих коротких взглядах, которыми обменивались дамы, стоило упомянуть его имя, и о том, что почувствовала, когда леди Долуэй взяла его за руку.

— Что-то не так? — спросил Макс.

Она обернулась. Муж стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди и опершись плечом на косяк. Господи, как же он красив: широкоплеч в отличие от хилого лорда Долуэя, со стройными бедрами в отличие от тучного Нигеля Фаркухара. Чистые, без пудры, волосы придавали ему вид леопарда — хищного, дикого и опасного. Его темные глаза, не отрываясь, сейчас смотрели на нее.

Бианка повертела в руках фарфоровую фигурку девчушки, которая тащит бадью от источника: среднего качества, плохо расписанную, но все равно очаровательную, поставила на место и, вздернув подбородок, посмотрела ему в лицо:

— Они все вас знают.

— Да.

— Причем достаточно хорошо, даже дамы, намного лучше, чем знаю вас я.

Макс тяжело вздохнул, потом, оттолкнувшись от двери, двинулся к ней.

— С Карсуэлом мы друзья с детства, с Долуэем — с университета, а с Фаркухаром — последние шесть лет.

— Они все называют вас Максимилианом, — заметила Бианка.

Губы у него изогнулись в усмешке.

— Это они вас поддразнивают.

— Для этого нужно знать вас достаточно близко, чего обо мне не скажешь.

Остановившись перед ней, Макс заложил руки за спину тихо спросил:

— Что вы хотите узнать?

Бианка прикрыла глаза и отвернулась, стараясь сохранить самообладание, потом все же посмотрела на него. Его внимание целиком сосредоточилось на ней, глаза, казалось, проникали в самую душу. Что она хотела узнать? Во-первых, кто он на самом деле, и, во-вторых, почему она не может выкинуть его из головы. Он оставался для нее загадкой, и неважно, что она убеждала себя, будто ей все равно, решать ее или нет.

Бианка считала себя практичной и бесстрашной. В своей мастерской она никогда не останавливалась, пока не решала ту или иную проблему. Сейчас ей совсем не хотелось думать о своем муже как о какой-то загадке, куда более сложной, чем была для нее алая глазурь. Здесь ведь нет простого ответа, вроде набора ингредиентов, которые помогли бы распечатать его и выложить перед ней, как открытую книгу, чтобы она смогла ее прочесть.

И совершенно определенно она даже не пыталась это сделать.

Но ей все-таки ничто человеческое было не чуждо, как не чуждо и все женское, чтобы выпускать иголки при мысли, что другие женщины знают ее мужа намного лучше, чем она. С его прошлым Бианка не могла ничего поделать, разумеется, но ей было некомфортно думать, что эти элегантные дамы смотрят на нее и шепчутся о том, какая она нескладная и наивная, и что Макс нашел в ней, чтобы взять такую в жены.

— Что это за забавная история, связанная с вашим именем? — вместо этого спросила она.

— Криспин был моим дедом, а Огастес — прадедом по линии отца, — ответил он с готовностью. — Максимилиан был моим дедом по линии матери.

Бианка облизнула губы и уточнила:

— Почему вы называете себя Максом?

— Вы не слышали других вариантов? — спросил он с усмешкой. — Я любил этого деда больше, чем другого. — Помолчав, Макс добавил с явной неохотой: — С другими я вообще никогда не встречался. Было и так ясно, что они настоящие дикари и нет никакой пользы знаться с ними.

— С дедом Максимилианом вы были близки?

— Настолько, насколько возможно, мне кажется, хоть это был и непростой старик.

Бианка кивнула:

— А что случилось с вашей матушкой?

Макс молчал так долго, что она перестала надеяться на ответ, но он все же прозвучал:

— Она умерла, когда я был совсем юным. Меня забрала тетка, и какое-то время я жил у деда.

Бианка знала, что он не был богат, несмотря на то что имел отношение к герцогу Карлайлу. Это было самое серьезное обвинение, которое она выдвинула против него, когда он сделал предложение Кэти: нищий охотник за ее приданым.

— Они здесь, в Лондоне?

— Нет, дед умер несколько лет назад. Что вам сказала леди Долуэй, из-за чего вы так забеспокоились?

— Она… ничего. Просто дала понять, что очень хорошо знает вас — все они! — вот я и почувствовала себя дурочкой, которая не знает о вас ничего!

— В чем проблема? — улыбнулся Макс. — Спрашивайте, задавайте вопросы, которые не давали вам покоя целый вечер.

Бианка, решив покончить с этим сразу, набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Леди Долуэй ваша любовница?

— Нет, и никогда не была, как и леди Карсуэл и миссис Фаркухар, как и жена любого из моих друзей.

— Но ведь у вас были любовницы?

— Конечно, — после секундного колебания кивнул Макс. — До того, как я решил жениться.

Она почувствовала, что дышать стало легче, но попыталась это скрыть.

— Как раз это меня не удивляет: Марслип — город небольшой, и любая неосмотрительность будет чревата…

— Нет, дело не в этом! — оборвал ее Макс и тихо с хрипотцой добавил: — Просто никто, кроме вас, мне не нужен.