Любимый плут, стр. 32

— Хорошо, — услышал он наконец и не смог скрыть своей бурной радости, хоть голос ее и прозвучал с хрипотцой.

Поскольку эта поездка в Лондон была запланирована уже больше месяца назад, все необходимые приготовления сделали, но теперь, поскольку с ним едет жена, нужно срочно отправить новые распоряжения своему доверенному лицу в городе, чтобы их разместили по первому разряду, наняли карету, штат слуг и, самое главное, повара. Перед ним также открылись новые возможности по поводу развлечений: можно посещать театры, встречаться с интересными людьми. О господи! Он ведет себя как мальчишка в своем желании все ей показать, сделать приятное, но ничего поделать с собой не мог.

Дни перед отъездом были заполнены ревизией гардероба и составлением всевозможных списков.

— Что надо с собой взять? — распахнув дверь между их спальнями, спросила Бианка, представ перед ним в слегка растрепанном виде и руки в боки. — Чем мы будем заниматься в Лондоне?

Макс прислонился спиной к кроватному столбцу.

— А что бы вам хотелось?

— Я никогда там не была! Но по рассказам тех, кто был, лондонцы потрясающе элегантны, а сам город утопает в грязи. Вы там жили. К чему мне нужно быть готовой?

Он улыбнулся:

— Ко всему понемногу, мне кажется.

Бианка поджала губы, явно разочарованная, и заявила, прежде чем вернуться к себе:

— Что-то от вас мало пользы.

— Ой, подождите! — В три шага Макс преодолел расстояние между ними и положил ладонь на ручку двери, не давая ее закрыть, и шагнул к ней в спальню. — Задумался, извините.

— Если мы будем посещать только лавки и магазины, мне ничего, кроме повседневной одежды, не потребуется, — пояснила Бианка, — но, если собираемся куда-то выходить, придется взять платья. Но какие именно?

Нахмурившись, она оглядела ворох одежды, лежавшей на кровати. Горничная Дженни робко стояла в углу возле опустевшего сундука в ожидании распоряжений хозяйки.

Макс искоса взглянул на супругу: зубки прикусили нижнюю губу, тонкая складка залегла между бровями. Он так привык всегда видеть ее решительной и уверенной, что сейчас был удивлен: похоже, она в растерянности, — и уже набрал в легкие воздуха, намереваясь как-то приободрить ее, но передумал говорить банальности и лишь заметил:

— Вон те платья, и эти, приличную накидку и вашу любимую шляпку, крепкую обувь и бальные туфли. Остальное купим в городе.

Откровенное облегчение сменилось удивлением.

— Остальное? Да у меня куча одежды! Зачем…

— Ну вы же сами признали, что у меня есть опыт жизни в Лондоне, — подмигнул ей Макс. — Вам потребуется кое-что еще.

— Интересно что, — пробормотала Бианка, когда он направился к себе.

Остановившись в дверях, Макс обернулся:

— Пусть это будет моим свадебным подарком вам, дорогая. Выбор за вами, конечно, но мне бы хотелось, чтобы вы позволили.

И испытал истинное наслаждение, увидев, как у Бианки широко открылись глаза и и она потеряла дар речи. Поклонившись, он закрыл за собой дверь.

После его слов, когда пришла в себя от растерянности, Бианка поняла, что совершенно неважно, что именно возьмет с собой, и потому распорядилась, чтобы Дженни уложила ее повседневную одежду, а также два платья: одно цвета бургундского и другое — желтое, что надевала на венчание. Этого вполне достаточно, и неважно, что по этому поводу думает ее муж.

Мэтью довезет их до Сток-он-Трента, что в пяти милях от их поместья, а там они наймут карету до Лондона. Бианку удивило такое решение, но Макс объяснил, что это дешевле, поскольку с ними ехала Дженни плюс багаж. Своего слугу Лоренса Макс отправил в Лондон еще несколько дней назад, и тот ждал их на месте.

Тейт вышел пожелать им доброго пути. В последние дни, когда обсуждали важные дела, как их мысленно называла Бианка, они очень сблизились с Максом. Обсуждать их в ее присутствии они почему-то не могли. Между ней и отцом установилось некое перемирие, но они пока не достигли того баланса отношений, который существовал раньше, до того как… появился Макс.

Бианка наблюдала из своего окна за мужем, который показывал Мэтью, как правильно увязывать багаж. Дженни суетилась рядом, чересчур возбужденная от того, что увидит Лондон. Эллен из Перузия-холла надулась, узнав, что с Бианкой поедет Дженни, которая моложе ее на пять лет, — даже при том, что она никогда не была ее горничной. Эллен служила Кэти и, после того как хозяйка уехала, ее очень беспокоило собственное положение в доме.

Макс что-то сказал Дженни, и та, кивнув, развернулась в сторону дома, чуть не наступив на гусыню, которая в этот момент шествовала мимо. Птица взлетела, истошно гогоча, испугав Дженни до полусмерти, и Макс расхохотался.

Прислонившись к стене рядом с окном, Бианка наблюдала за происходящим. Нечасто ей выпадал шанс смотреть на него, когда он не знал об этом. По-прежнему этот человек, который не чурался самой черной работы, но к ужину выходил в атласе и кружевах, оставался для нее загадкой. Он изучал контракты и опрашивал рабочих, но при этом напомнил ей, что владеет четвертью фабрики. Он всегда смотрел на нее с таким выражением лица, что она никогда не могла понять, о чем он думает.

Словно ощутив на себе ее взгляд, он посмотрел прямо в ее окно. Он что, заметил ее? Бианка напряглась, но не двинулась с места и неуклюже подняла руку, с удивлением сообразив, что улыбается.

Скинув треугольную шляпу, он отвесил ей замысловатый поклон, словно перед особой королевских кровей, а выпрямившись, улыбнулся во весь рот.

Она покраснела, отпустив занавесь, сделала шаг назад. О господи! Что это на нее нашло?

В этот момент в комнату влетела Дженни, запыхавшаяся и взволнованная.

— О, мадам, вы готовы? Мистер Сент-Джеймс сказал, что все упаковано и ждут только вас.

— Да. — Она принялась натягивать перчатки и поправлять манжеты. — Все снесли вниз?

— Да, мадам, — едва ли не пританцовывая, сообщила Дженни.

— Что ж, пойдемте.

Бианка закрыла окно на задвижку, и они спустились во внутренний двор, где уже стоял фургон с багажом. Дженни забралась на сидение рядом с Мэтью, помахав слугам, которые вышли их проводить. В ответ Эллен сердито приподняла руку, а вот Мэри помахала на прощание.

Ударом кнута Мэтью приказал лошадям трогаться, и фургон покатил по дороге, изрезанной колеями.

Нахмурившись, Бианка повернулась к мужу:

— Я думала, мы поедем с Мэтью.

— Да неужели? — Макс поморщился. — Я бы не поехал в таком фургоне даже до Марслип-Грина, не говоря уж о Сток-он-Тренте.

— Не думаю, что это было бы так уж плохо, — начала было она, но тут что-то промелькнуло в его лице.

— Но значительно хуже, — произнес он тихо, тут же вскинул голову и улыбнулся. — Это не годится леди для путешествия, так что я приготовил кое-что другое.

Пока он говорил, молодой конюх выкатил двуколку, и Бианка задержала дыхание. Двуколкой у них пользовались для коротких поездок, например в Марслип или Берслем. Сиденья здесь были мягкие, но небольшие. Им с Кэти было удобно, но Макс габаритами превосходил любую из них, да и она надела сегодня толстую суконную юбку, предназначавшуюся для поездок. Они будут всю дорогу до Сток-он-Трента сидеть, тесно прижавшись друг к другу, и она попыталась возразить:

— Двуколка не годится для таких расстояний.

— В ней все же лучше, чем в фургоне.

Конюх спрыгнул на землю, а Макс подошел проверить упряжь.

Покусав губу, Бианка была вынуждена признать, что он прав. Даже если бы они поехали в фургоне, их все равно бросало бы друг к другу среди багажа, а она не хотела дотрагиваться до него. Соприкосновение было той чертой, которую она пообещала себе не переходить. Это ведь ужасно глупо — делать вид, что можно жить в браке и не общаться. Бианка должна была признать, что он интеллигентен, хорошо воспитан и образован, и у него есть отличные идеи насчет Перузии. Можно даже согласиться с тем, что временами он бывает забавным.

Но что делать с его внешностью? Ведь его привлекательность никуда не исчезала, даже когда он надевал свои очки в тонкой оправе и оставлял волосы завиваться на висках. Бианка ничуть не сомневалась, что в их семейной паре воплощение красоты — это Макс. Когда же он улыбался ей: медленно, соблазнительно, когда она замечала, как его темные глаза задерживаются на ней, то напоминала себе, что если уступит и позволит ему соблазнить ее, то он выиграет все: расположение отца, долю ее бизнеса и лично ее. Целомудренный добросердечный брак — самый приемлемый для нее вариант. И где пройдет та черта, которую она определит для себя?