Повелитель Хаоса (СИ), стр. 37

А с другой стороны от «красавчика» стояла драконидка.

Крупная, на голову выше всех остальных, с человеческими головой и торсом. Красивое лицо, кстати! И фиолетовый цвет волос ей очень даже идёт… При этом руки и ноги у неё были совсем не человеческими: мощные, с загнутыми когтями. Шею и предплечья покрывала мелкая фиолетовая чешуя, переливающаяся в мигающем свете плафонов.

А ещё у неё был хвост, на конце которого посверкивали кристаллические шипы.

Не дождавшись ответа на свой вопрос, четвёрка резонантов двинулась вперёд, расходясь полукругом. Без единого слова, без команд и переглядываний — будто сто раз репетировали этот момент.

И тварь их почуяла. Гроздь плафонов развернулась и мигнула, а два пучка ленты хлестнули вперёд, метя в женщину с косами.

Она даже защищаться не стала — просто сделала изящный, почти танцевальный взмах рукой, и по помещению прокатилась волна морозного воздуха. У меня мгновенно заледенели ресницы, а дыхание вырвалось изо рта облачком пара. Ленты твари не долетели до цели, покрылись белой коркой инея и застыли в воздухе. Тянущиеся к центру провода и обломки тоже заиндевели. Тварь дёрнулась, замедлилась и захрустела, как пакет со льдом.

Драконидка шагнула вперёд и выставила перед собой ладони — и из них вырвался огонь.

Это была не струйка, как у Клыка или микрофайербол как у Спички, а настоящий поток пламени! Он заревел так, что стены содрогнулись! Жар ударил по лицу даже с моего места, я зажмурился и прикрылся рукой, а когда открыл глаза, замороженная тварь уже пылала, от кончиков до основания. Полусобранная фигура качнулась, осела набок, потеряв половину сочленений, и из-под плафонов повалил едкий чёрный дым.

Резкий перепад от мороза к огню сделал своё дело: металл, из которого была собрана тварь, пошёл трещинами.

А затем «красавчик» взмахнул рукоятями.

Из них с сухим треском вырвались хлысты, длинные и гибкие, сотканные из чистой энергии… И вспыхнули золотым с чёрным!

Я аж моргнул. Показалось?

Нет, нифига… Те же цвета, что и у нитей, которые сейчас пронизывали помещение.

Двойной взмах крест-накрест, со свистом рассекаемого воздуха, и то, что осталось от твари, развалилось на четыре аккуратные части.

Будто ножом по маслу…

Обломки рухнули на пол, шипя и исходя паром там, где раскалённый металл касался изморози.

Но «провал» никуда не делся. Наоборот: чёрное пятно на двери вспухло и задрожало, по краям побежала фиолетовая рябь. Изнутри донёсся низкий ворчливый звук, от которого по спине побежали мурашки.

Но здоровяк с молотом не дал «провалу» сделать что-то новенькое и паскудное. Он просто подошёл к пульсирующей хрени неторопливой походкой — будто к пивному ларьку направлялся! — перехватил молот поудобнее…

И впечатал его прямо в центр чёрного пятна.

Раздался чавкающий звук, пол под ногами дрогнул, на голову снова посыпалась пыль. Паутина чёрно-золотых нитей, всё ещё висевшая в воздухе, дёрнулась разом, натянулась — и начала рассыпаться с тонким, едва слышным звоном.

Провал схлопнулся с тихим «ФЛОП!», оставив после себя лишь обычную, раздолбанную в хлам дверь подсобки. Ни фиолетового марева, ни ленты, ни энергострун — только запах палёной проводки, горелого пластика и гулкая тишина.

— Нихрена себе… — прошептал я.

Вот тебе и «устраивают представление на камеру». Может, они и позёры, но работают, надо признать, как офигенно смазанный механизм! Мы втроём тут чуть не полегли, а эти пришли, помахали руками, и всё.

Пятый-седьмой класс, значит? Охотно верю…

«Красавчик» подошёл к обломкам твари, провёл над ними рукой и тихо, чуть удивлённо выругался. А затем повернулся, нашёл нас с Настей взглядом и подошёл.

Вблизи он оказался ещё выше, чем издалека, и мне даже пришлось чуть задрать голову. Глаза у него были жёлтые, яркие, почти янтарные, куда ярче моих. Хлысты уже погасли, но рукояти он так и не убрал и лениво покачивал одну в пальцах.

— Ну надо же, — протянул он, разглядывая меня так, будто перед ним было какое-то насекомое, — Практикант на таком задании? «Техномалия» теперь берёт на работу кого попало?

— И вам здрасьте, — буркнул я, — Вижу, вы не только сильный резонант, но ещё и настоящий детектив?

Драконидка, стоящая чуть поодаль, фыркнула, но «красавчик» на мою реплику никак не отреагировал. Его взгляд лениво скользнул по мне сверху вниз: по перепачканному трухой лицу, по порванному на плече рукаву, по амулету… и остановился на моих руках.

Точнее, на перчатках.

Усмешка медленно сползла с его губ, и глаза чуть сузились. Я машинально опустил взгляд, и внутри у меня всё похолодело.

На чёрной коже, между металлическими накладками на костяшках, всё ещё тлели обрывки чёрно-золотых нитей. Тоненькие, почти прозрачные, они медленно истаивали, будто паутина на солнце. Без концентрации их было и не разглядеть, но…

Судя по его взгляду, «красавчик» их прекрасно видел.

Проклятье, он же сам хаос, очевидно!

— Ангелина, — не оборачиваясь, бросил он через плечо, — Подойди-ка.

Женщина с косами, которая до этого осматривала оплавленные останки торшеров, выпрямилась и неторопливо направилась к нам. Вблизи она оказалась старше, чем я думал, — лет тридцать пять, может, чуть больше. Лицо узкое, бледное, с тонкими губами. От неё по-прежнему тянуло холодом, так что Настя, стоявшая рядом со мной, невольно поёжилась и прижала уши.

— Что тут у тебя?

— Проверь его перчатки на остаточный фон.

— Эй, минуточку! С какой стати?

Вот только проверки мне сейчас и не хватало!

— С такой, — холодно ответил «красавчик», — Чтобы не вынес остаточные эманации в город!

— Я практикант «Техномалии», а не ваш…

— Руки, — повторил он, и в голосе прорезалось что-то такое, от чего я понял: не подчинюсь сам — руки мне просто вырвут.

Здоровяк с молотом, стоявший у схлопнувшегося провала, лениво повернул голову в нашу сторону. Драконидка тоже посмотрела на нас с лёгким любопытством, постукивая по полу кончиком хвоста.

Я стиснул зубы и вытянул руки вперёд ладонями вверх.

Ангелина достала из поясного подсумка небольшой приборчик — что-то вроде плоской серебристой пластины размером с ладонь, по краю которой бежала гравировка из мелких рун. Провела ею над перчатками, и пластина тихо загудела, над её поверхностью развернулась голограмма: переплетение графиков, цифр и спиралей, в которых я не понимал ровным счётом ничего.

Зато, кажется, понимала она.

Тонкие брови Ангелины поползли вверх.

— Любопытно, — протянула она.

— Что там? — нетерпеливо спросил «красавчик».

— Сами перчатки… — она прищурилась, вглядываясь в голограмму, и у меня ёкнуло сердце, — Хорошие. Резистентные, широкий спектр. Дорогая вещица для практиканта.

Ну всё, приехали…

— Но дело не в них. Остаточный фон аномальный, характерный для этой твари. Только он… Инвертирован. Будто энергию структуры взяли, вывернули наизнанку и выплеснули обратно. Такое же искажение по всему помещению, я его ещё на входе засекла. — Ангелина свернула голограмму и перевела на меня взгляд, в котором читалось что-то вроде научного интереса, — И эпицентр искажения был рядом с парнишкой.

Повисла пауза и я почувствовал, как по спине стекают холодные капли пота.

Вывернута наизнанку… Ну да, я ведь именно это и сделал… Схватил всю энергию торшера, какая была, и швырнул её в никуда — а она нашла себе место в подходящих для этого обломках…

«Красавчик» шагнул ко мне вплотную, так близко, что я почувствовал запах его парфюма — дорогого, горьковатого, совершенно неуместного посреди этой горелой разрухи.

— Какого хрена ты творишь, сосунок? — зло процедил он, даже не потрудившись понизить голос. — Решил погеройствовать? Поэкспериментировать с потоками?

— Я…

— А если бы мы прибыли на пять минут позже? Ты хоть представляешь, сколько было бы жертв, если бы эта тварь успела сформироваться? Тут вокруг два жилых дома, школа через дорогу и толпа идиотов за оцеплением!