Повелитель Хаоса (СИ), стр. 36
Из провала что-то выстрелило — влажно, с противным чавкающим хлопком.
Лента⁈ Полупрозрачная, блестящая клейкая лента, а-ля «скотч»⁈ Она метнулась через комнату, слизнула пульт прямо в воздухе, свернулась вокруг него…
Хрусть!
Обломки пластика застучали по плитке.
— Да вы издеваетесь, — процедил я.
А через мгновение из черноты расширившегося провала полезли новые твари. И, честно говоря, будь у меня в тот момент хоть капля хорошего настроения, я бы заржал.
Потому что из провала выбирались торшеры.
Тонкие металлические ноги вместо тела, плафоны вместо голов, из-под которых сочился дёрганый, мигающий свет — будто в них постоянно коротил контакт. А вместо конечностей у них была клейкая лента. Много ленты! Жгуты клейкой, тягучей дряни, которые наматывались кольцами при каждом шаге и оставляли на полу блестящие влажные следы.
— Торшеры, — произнёс я вслух, — Меня сейчас убьют торшеры. Вот это, конечно, некролог будет.
Клык на такое зрелище отреагировал просто — развернулся и рванул в коридор.
— Ах ты ж…
Остатки ос замерли под потолком, а твари пошли на нас. Две на Настю, третья, лязгая и подёргиваясь — на меня.
Настя выдернула из-за спины электродубинку. Здоровенную, размером с бейсбольную биту, потрескивающую синими разрядами по всей длине. Я даже отвлёкся на секунду — эта секунда мне и вышла боком.
Лента хлестнула снизу, подсекла ногу — и я рухнул на спину так, что из лёгких вышибло весь воздух разом. Встать не успел — сверху навалилась за секунду оказавшаяся рядом тварь. Плафон навис, слепя мигающим светом, а шелестящие ленты уже наматывались на всё тело — грудь, левая рука, правая, шея…
Я вцепился обеими руками в абажур, попытался отжать от себя, свернуть эту железную башку набок.
Бесполезно — металл под пальцами дрожал и гудел, но не поддавался. Лента же наматывалась всё быстрее и быстрее… Виток, ещё виток, стягивая руки к телу.
А потом она легла мне на лицо.
Сначала рот, потом нос…
Амулет, @#$%, вообще против такой херни не работает что ли⁈
И вот тут накатила паника — настоящая, животная, от которой в висках застучало так, что я перестал слышать и гудение дубинки Насти, и ос. Я рванулся всем телом, замычал, попытался мотнуть головой, содрать ленту о пол — и понял, что не могу.
Лёгкие начали гореть. Перед глазами всплывали и медленно расползались чёрные кляксы.
Проклятье, как же обидно будет так сдохнуть! Как же обидно будет не успеть снова увидеть сестру…
Мысль о Даше пронзила сознание и заставила меня успокоиться.
Думай, Рублёв. Думай! У тебя секунд двадцать-тридцать осталось…
Я сосредоточился — и мгновенно увидел чёрно-золотистые нити, стекающиеся откуда-то из нутра плафона вниз, в ленту, в металл, в каждое судорожное подёргивание этой дряни.
Ухватить их можно — я уже держал корпус торшера, и более того, был примотан к нему скотчем…
Только вот что я могу? Единственное, что я умел — перенаправить энергию.
Но куда?
Ни артефакта под рукой, ни второй аномалии… До алой нити Фырка приклеенными руками не добраться…
Кляксы перед глазами слились в одну сплошную темноту, оставив только тонкий светлый ободок по краям…
И я рванул всю эту энергию — и просто отпустил её наружу, в воздух, в никуда. Без цели, без адреса, без малейшего понимания, что будет дальше.
БА-БАХ!
Меня подбросило и швырнуло спиной о стену. Что-то хрустнуло — интересно, штукатурка, или я? Лента на лице дёрнулась и осыпалась сухими клочьями.
Первый вдох был похож на удар ножом под рёбра. Второй — чуть легче. Третий я уже делал стоя на четвереньках, кашляя и размазывая по лицу серую труху.
Твари, которая меня душила, больше не было. Её просто разорвало: обрывки ленты, куски металлической ноги и осколки плафона усеяли пол метров на десять вокруг, и всё это ещё слабо дымилось.
Победа, ага…
Вот только помещение изменилось — теперь оно всё было прошито струнами энергии.
Не аккуратной структурой, какую я привык видеть, а беспорядочной, рваной паутиной чёрно-золотых линий, растянутой от стены до стены. Нити тянулись ко всему подряд: к оборванной проводке, торчащей из пробитой стены; к решётке кондиционера под потолком; обратно к провалу; к грудам осколков на полу.
И к третьей твари — той, что сейчас прижимала Настю к плитке и деловито обматывала ей лентой плечи.
Второго «торшера» нэко всё-таки раздолбала — он валялся в стороне бесформенной кучей железа и битого стекла. И к этой куче тоже тянулись нити.
Впрочем, разглядывал всё это я вскользь и походя — пока нёсся к Насте.
Электродубинка валялась в трёх шагах от неё, так что я подхватил артефакт на бегу, перехватил поудобнее и с размаху влепил им по голове твари.
ХРЯСЬ!
Плафон брызнул стеклом. Тварь качнулась, дёрнулась — и обмякла, а ленты, стягивавшие Настю, разом ослабли и расползлись.
— Жива? — я схватил нэко за руку и рывком поставил на ноги.
— Кажется… — она закашлялась, сорвала с шеи остатки ленты и тут же вцепилась мне в плечо, — Кедр, у тебя всё лицо в…
— Потом. Давай-ка валить отсюда.
За спиной у нас что-то зашуршало, и мы обернулись.
Обломки шевелились. Все! Искорёженное железо, осколки плафонов, обрывки ленты, вывалившиеся из стены концы проводки, решётка кондиционера, со скрежетом выламывающаяся из-под потолка — всё это ползло навстречу друг другу по светящимся нитям. Металл притирался к металлу, лента сшивала стыки, стекло вставало на место с сухими щелчками.
Вся эта хрень во что-то собиралась…
— Андрей, — очень тихо сказала Настя, пятясь к выходу и не отрывая взгляда от происходящего, — А вот это в протоколе точно не описано…
Глава 15
Груда хлама посреди зала росла на глазах. Изогнутые обломки металлических ног цеплялись друг за друга, будто позвонки, лента обматывала стыки тугими блестящими кольцами, а осколки плафонов втыкались по краям, превращаясь то ли в чешую, то ли в шипы. Штукатурка, камень, бетон и проводка с сухим треском начали отрываться от стен и ползти к формирующейся хрени.
И всё это держалось на энерго-нитях.
Чёрно-золотые струны стягивались к центру зала, сплетаясь в плотный, пульсирующий узел. И каждая новая деталь, прилипая к конструкции, делала этот узел толще.
Меня передёрнуло.
Чёрное с золотом… Точь-в-точь как в «Маро», точь-в-точь как в аномалии офиса… Как там Макс сказал — цвет хаоса?
— Кедр… — Настя вцепилась мне в рукав, — Оно встаёт!
— Валим!
Но не тут-то было — из груды хлама выстрелили залпы клейкой ленты, и в мгновение ока залепили дверь, через которую мы пришли.
Проклятье!
Конструкция дрогнула, упёрлась в пол четырьмя кривыми опорами, скрежетнула, и начала медленно подниматься. Гроздь уцелевших плафонов, мигающих вразнобой — вместо головы. Вместо рук свисали до самого пола пучки ленты, сочащейся чем-то прозрачным и липким.
Защитный амулет на шее ощутимо нагрелся — видимо, предупреждал, что против такой твари бессилен.
Спасибо, кэп, я и сам догадался!
БАХ!
Только что заклеенную дверь, ведущую к выходу, сорвало, и она пролетела через всё помещение.
— Что тут, нахрен, происходит?
В помещение вошли четверо.
На всех была гладкая тёмно-серая броня с вплетёнными в неё пульсирующими нитями. Их я разглядел даже без всякой концентрации — настолько плотной и мощной была структура. Не броня, а цельный артефакт, от воротника до подошв!
Впереди шёл «красавчик» — высокий, широкоплечий черноволосый парень лет двадцати пяти. В руках у него были две рукояти энергохлыстов, на губах играла чуть презрительная усмешка.
Ну прям из рекламы дорогих часов: идеальная стрижка, выверенная небритость и взгляд человека, который ни разу в жизни не стоял в очереди за гречкой по скидке.
За ним топал бородатый здоровяк с двуручным молотом на плече. Молот был размером с мою тумбочку в общаге, и по его кромке лениво переползали синеватые разряды. Рядом шла невысокая женщина с длинными чёрными косами, от которой ощутимо веяло стужей.