Эмиссар (СИ), стр. 52

— Жечь всё подряд мы не будем. Сначала отстреляем пробную партию на берегу и посмотрим, как они вообще держат направление. А там решим, по кому применять.

— Когда испытания?

— Как только мастер скажет, что готов.

Старик потребовал перевести последнюю фразу ещё раз. Убедившись, что безумный иноземец не требует выдать готовое оружие через полчаса, он заметно подобрел и сам принялся уточнять длину стабилизирующего шеста.

Бао отлучился к отцу за официальным разрешением, а мы с пиротехником углубились в сопромат. Манильских канатов, о которых просил Ноорта, сюда пока не завезли, старик достал моток местной кручёной верёвки для обмотки ствола, но решил сначала лично проверить её на разрыв.

Пока мы спорили о пропорциях, помощник принёс охапку свежего бамбука. Черныш тут же сунул туда любопытный нос, явно присматривая себе палку посолиднее, и Тау благоразумно увёл пса на улицу от пороховых ящиков подальше.

Вскоре вернулся Бао: Чжэн И дал добро на опыты. Условие было простым — штатный заказ на сигналы сдать минута в минуту, а все мои ракетостроительные изыскания оплачиваются из моего кармана. О массовом производстве до успешных стрельб речи вообще не шло.

— Цена вопроса? — деловито спросил я у старика.

Мастер назвал сумму, не забыв включить туда доплату за сверхурочные помощнику и вредность производства. Что ж, после вчерашнего потрошения пиратской кассы я мог позволить себе побыть меценатом. Я отсчитал задаток на верстак, велел служащему занести расход в гроссбух и отписать госпоже Чжэн, на что тратятся средства концессии.

— Так и написать, что вы уже нашли себе новое занятие? — с лёгкой улыбкой уточнил переводчик.

— Напиши, что основной капитал цел, развлекаюсь исключительно на дивиденды от карт.

К сумеркам на верстаке уже лежал первый прототип — пока пустой внутри, но плотно перетянутый по коленцам витками пропитанной бечевы. Прежде чем забивать внутрь пороховую мякоть, старик хотел убедиться в балансировке корпуса. Я покрутил увесистую трубку в руках и бережно вернул на место.

Перед самым уходом на свой корабль в мастерскую снова заглянул Бао. Оценил заготовку и взял с меня слово, что без него испытания не начнут.

— А маджонг на берегу не забыли? — поинтересовался я.

— Убрали в сундук вместе с серебром. Вот вернёмся из похода — отыграю у тебя всё до последнего пиастра.

— Ты сначала посмотри, как мои ракеты полетят.

— Деньги твои, — усмехнулся Бао в дверях. — А ракеты пока что дедовы.

Пиротехник, которому перевели эту шпильку, удовлетворённо хмыкнул и собственническим жестом пододвинул бамбуковую трубу к себе.

Я торчал в мастерской до тех пор, пока Тау не напомнил, что на «Юноне» нас скоро начнут искать с фонарями. На верстаке оставался мой рисунок, рядом лежали отобранные бамбуковые гильзы, а старик уже вовсю раздавал зуботычины и указания помощнику на завтрашнее утро. Денег на эту затею я не пожалел — теперь чертовски хотелось поглядеть, полетит наша шайтан-труба куда надо или просто красиво рванёт на старте.

Глава 19

Первая ракета с шипением ушла над водой, оставляя за собой рваный хвост сизого дыма. Бао проводил её взглядом и расхохотался, когда бамбуковая труба, выплюнув последние искры, бесславно плюхнулась в волны далеко за мишенью.

— Высоковато пошла, — глубокомысленно заметил он через переводчика.

Я и без комментариев видел, что не в яблочко. Парусиновый щит на маленьком плоту остался девственно чист — от грохота с него только шарахнулись две перепуганные чайки. Вторая ракета пошла ниже, но на полпути вдруг заложила такой лихой вираж влево, словно вспомнила о неотложных делах в соседней провинции.

— А эта в кого целилась?

Старый пиротехник долго буравил взглядом опустевший пусковой жёлоб и с ответом не спешил. Потом сквозь зубы выругался, подозвал подручного и велел тащить одну из оставшихся на берегу ракет обратно в мастерскую.

С пригорка за его спиной бухта напоминала настоящий испытательный полигон. Подход с воды перекрыли дежурной лодкой, а праздношатающихся зевак заранее загнали за навесы. Черныша Тау увёл ещё до первого залпа: пёс упирался всеми четырьмя лапами и обиженно оглядывался на меня, явно возмущённый тем, что главный бабах устроят без его личного контроля.

— И когда они начнут попадать? — поинтересовался Бао.

— Поверь, мне бы тоже очень хотелось это знать.

Служащий перевёл мой ответ. Молодой пират покосился на меня и снова расхохотался. Похоже, эксцентричный русский граф, который сначала скупает за свой счёт ракеты, а потом с философским спокойствием гадает, в какую сторону света они полетят, веселил его ничуть не меньше, чем вчерашняя закупка бамбуковых брёвен.

Зато третий пуск заставил скептиков прикусить языки. Ракета со злым воем пронеслась в двух шагах от парусинового щита и врезалась в воду сразу за плотом, окатив мишень фонтаном брызг. Звук вышел настолько внушительным, что пристроившийся на дальних камнях мальчишка кубарем скатился с валуна и дал стрекача в кусты.

А вот это уже разговор!

— Близко легла, — задумчиво оценил Бао.

— А теперь представь, что их летит сразу десяток. А ты в этот момент стоишь на чужой палубе у шкотов и понятия не имеешь, какая из них свернёт тебе в лоб.

Молодой командир оглянулся на своих моряков. Те оживлённо переговаривались, тыча пальцами то в качающийся на волнах плот, то в сторону мастерской. Иронии на лицах заметно поубавилось.

Впрочем, сам мастер военной приёмки не расслабился и разрешил грузить только лично проверенные ракеты. Несколько набитых стволов он безжалостно забраковал, даже не дожидаясь моих вопросов, и отправил на переделку.

Доводка отняла ещё двое суток. Некоторые ракеты разрывались, поэтому мы с мастерами решили обматывать бамбуковые корпуса прочной веревкой. Пришлось добавить железные сопла — обычные отверстия между секциями бамбука быстро прогорали. Старик что-то долго колдовал с центровкой, применял разные виды «хвостов», стабилизирующих полет. Но в итоге к выходу эскадры у меня на руках было двадцать четыре боевые ракеты — не считая тех, что мы уже утопили на стрельбах. Старик как раз сдал флотский заказ на сигнальные огни и согласился идти в поход вместе с нами и своим подручным. За риск и полевую командировку пришлось, разумеется, накинуть сверху, но вчерашний выигрыш в баккара позволял не мелочиться.

Бао предложил погрузить ракетные ящики на одну из его боевых джонок.

— На ваших посудинах пороху и без меня хватает, — отказался я. — Пусть едут на «Юноне». А куда их пристроить, решит наш капитан.

Тот осмотрел новое хозяйство ещё на пристани, устроил пиротехнику допрос с пристрастием через переводчика и выделил под ящики сухой закуток, куда не захлёстывало волну при качке. Под пусковые станки расчистили место на шкафуте — подальше от собственной крюйт-камеры и пороховых картузов. Первыми наши деревянные станки обнюхали судовой плотник и боцман. Оба, естественно, нашли десяток поводов придраться и, пока крепёж не усилили по флотской науке, китайцам не позволили даже поднимать ящики на борт.

Мне не терпелось сняться с якоря, но пришлось смиренно ждать, пока матросы закрепят последний короб, а капитан лично проверит, не мешают ли станки бегать по палубе. После памятного шторма спорить с ним из-за лишнего часа задержки мне совершенно не улыбалось.

Зато когда всё увязали и заклинили, по палубе можно было ходить спокойно — без риска споткнуться о собственный ракетный арсенал и улететь за борт верхом на бамбуковой трубе.

Перед самым отплытием к нам на борт поднялся Бао с дорожным узлом за плечом и знакомым деревянным ларцом под мышкой.

— И маджонг на войну берёшь? — удивился я.

— На обратном пути буду отыгрывать у тебя серебро. А как всё отыграю — в этот короб как раз монеты ссыплю, чтобы зря тару не гонять.

Нет, определённо наш человек! Идёт под пушки, а про реванш и тару под наличность не забывает.