Эмиссар (СИ), стр. 20

Я прикинул, сколько вещей возьмут в дорогу. Эти охранители тоже поедут, даже если подарить новые красивые фигурки. Хорошо бы найти место, где вся поклажа останется целой вместе с хозяевами.

Женщина запела, передала бубен мужчине, потом — девочке. Та сбилась, получила подсказку и продолжила. Черныш ворчал: столько шума, а никто ни на кого не нападает.

Когда семейный обряд закончился, я попросил у Амравэ котёл.

— Ещё мясо хочешь, однако?

— Нет. Теперь моя очередь угощать.

Рынтын принёс мешочек брусники, привезённой с берегового обмена. Я растёр ягоду, добавил в горячую воду, попросил ещё чашек. Игнат подал первую флягу.

Влил ром, не давая пуншу закипеть. Чукчи смотрели, словно граф варит золото. По здешней цене на спиртное разница небольшая.

— Раздавать фляги не обещай, — предупредил Игната. — Пьют здесь. Начнут ещё просить — добавим воды.

Он понимающе хмыкнул. Амравэ первым попробовал пунш, покатал во рту и попросил ещё.

— Хорошая вода, однако.

Возле котла стало тесно. Кто-то обжёг язык, выругался, вызвав смех. Другой спросил, зачем я разбавляю хорошую воду плохой.

— Чтоб всем хватило. Спроси у Амравэ, хочет ли он отдать свою долю тебе.

Потом начали бороться. Здоровенный парень, смеясь, вытаскивал противников вперёд и валил, как мешки. Приземистый пастух долго отнекивался, но молодые затолкали и его. Они сцепились, затоптались на месте, пастух вдруг подставил бедро, и силач полетел на спину.

Вот тут уже орали все. Побеждённый встал, начал что-то доказывать, потом махнул рукой и полез опять. На этот раз удержался, оторвал соперника от земли и сам упал вместе с ним. Мне чуть не отдавили ноги.

— Место дайте! — рявкнул я, отталкивая зрителя. — А то тоже пойду валять!

Слова перевели. В ответ кто-то весело предложил попробовать.

Здоровяк указал на меня так, словно оставалось только спрятаться за собаку. Пунш уже грел живот, зрители ждали.

Ну, уж хрен! Отдал Игнату кафтан и вышел. Он стоял, расставив ноги. Я вспомнил, как эти руки поднимали пастуха, и пожалел, что пистолеты здесь не помогут.

С первого захвата он едва не выдернул меня из сапог. Пришлось прижаться, не дать размахнуться. Под ногами скользило. Круг заорал, когда я, упершись коленом, удержался от падения.

Рванул в сторону, пытаясь сбить его с опоры. Хрен там. Меня повело, противник навалился сверху, и мы покатились по земле. Я успел вывернуться, оказался сбоку и сразу вскочил. Он тоже встал. Во второй раз полез осторожнее: понял, что противник не намерен лежать смирно.

После возни, от которой я уже начал задыхаться, всё решил его удачный рывок. Спина встретилась с землёй. Публика взревела. Черныш рванулся, но Игнат держал ошейник обеими руками.

Здоровяк протянул мне руку. Я ухватился, поднялся и хлопнул его по плечу.

— Силен, зараза. В следующий раз по моим правилам!

— Каким, однако?

— Кто больше съест. В этом я тебя одолею.

Пока переводчик передавал предложение, я уже шёл к котлу. За спиной снова смеялись. Амравэ налил мне чашку, потом налил победителю, тот хлебнул и поморщился. Успело остыть.

— Что, плохой приз достался? — спросил я. — Надо было проигрывать!

Здоровяк засмеялся и стал греть руки о чашку. Хорошо, что русского гостя можно опрокинуть без большой войны.

Вторую флягу тоже влили в котёл. Кто-то обнял соседа и запел так громко, что женщина вышла узнать, кого убивают. Ей объяснили, она что-то ответила. Певец затих, а потом опять заорал.

Потом опять забили в бубен. Пошли плясать. Молодые толкались, старшие рассаживались с чашками и комментировали, какая-то девушка ухватила меня за рукав, потянула к остальным. Я попробовал повторить движения и немедленно понял, что в борьбе выглядел гораздо лучше.

В яранге Амравэ мясо ещё резали и посылали куски в другие жилища. Сам хозяин ел мало: то подзывал кого-нибудь, то выслушивал очередного гостя. Ночлег уже пора было просить, и я как раз искал глазами Игната, когда заметил женщину возле полога. Она смотрела не мимо и не на мясо. Смотрела на меня, открыто, с тем спокойным любопытством, с каким прицениваются к вещи, которую уже решили взять.

— У меня на лице что-нибудь осталось?

— Ничего, ваше сиятельство.

— Тогда узнай, чего она хочет. Может, тоже бороться?

Игнат обменялся с Амравэ несколькими словами. Старший усмехнулся. Женщина засмеялась так, будто поняла и без перевода.

— Хозяйка предлагает вам у неё ночевать.

— А хозяин?

— Так это его жена. Он согласен. Только она сама вас выбрала.

Окинув взглядом кандидатку, я остался доволен. Взрослая, крепкая, с тёмными глазами и весёлым лицом. Опять же, не девка из пляски, хозяйка дома. Улыбнувшись, она подвинулась и освободила место рядом с собой. Амравэ уже отвернулся к соседу и снова заговорил о зимних местах, будто вопрос с гостем для него на этом кончился. Трубку доставать и садиться у полога он не стал. Ну а то, что опять приходится проказничать — так что поделать, если здесь такие вот особые, чукотские обычаи? Ничего тут не поделаешь. Люди старались, придумывали, веками свято их блюли… И кто ятакой чтобы с ними спорить?

— Игнат, когда я расскажу об этом дома, ты переводи только про оленей.

— Сами не проболтайтесь, Ваше сиятельство.

Здравый совет. Надо запомнить, пока не начал хвастать. Хозяйка встретила меня возле себя так, словно мы давно обо всём договорились. Отобрала кусок мяса, который я успел взять, положила другой, получше, и проследила, чтобы съел. Потом указала на плечо. После борьбы там осталась грязь и чужая шерсть. Попытался стряхнуть и тут же получил по руке. Сама справится! Как и с собственной нартой.

Когда убрали чашки, она откинула меховой полог и потянула за собой. Черныш полез следом. Его остановили у самого входа. Пёс оглянулся на меня, ожидая восстановления справедливости.

— Сегодня без тебя.

Под пологом оказалось теснее, чем я ждал. Пока устраивался, задел больной спиной опору и зашипел сквозь зубы. Хозяйка встревожилась, пощупала место, поняла, откуда шипение, и тихо засмеялась. Помогла снять одежду, уложила удобнее и провела ладонью по ушибу, уже без смеха, проверяя, куда нельзя налегать.

— Вот с этим твоим здоровяком я больше не борюсь. Пусть сам с собой развлекается.

Она, разумеется, ничего не поняла. Так что дальше мы общались без слов — руками, губами, ну и так далее.

К счастью, на этот раз обошлось без вуайеризма, здесь муж остался за пологом, с соседями и мясом. Наверно, этот был не такой любопытный. Ну а женщина явно знала, чего хочет, и не оставляла мне повода изображать застенчивого гостя. Кстати, предыдущее наблюдение подтвердилось. «Там» я вновь встретил то самое узкое, тугое устройство, от которого в первый раз аж растерялся. Похоже, «там» у всех чукчанок так, а не только у той, первой.

За пологом продолжали разговаривать. Кто-то запел, ему ответили. Невольно прислушался: вдруг про зимние места, вдруг про меня. Хозяйка вернула внимание коротким поцелуем. Ладно. Снаружи и без меня обойдутся.

Ночь мы провели вместе. Засыпать сразу она не собиралась. После пунша и борьбы пришлось беречь спину и отказаться от некоторых пунктов обычной программы с дамами. На очередную гримасу хозяйка ответила смешком, поправила меха и устроилась рядом так, чтобы ушиб не пришёлся на её локоть.

Позже снаружи поскрёбся Черныш. Не дождавшись ответа, тяжело вздохнул. Мы оба рассмеялись. Уже засыпая, подумал, что завтра Игнат наверняка спросит, хорошо ли приняли. Вот тут главное — не начать хвастаться. Этот потом ещё и переведёт, с него станется!

Утром Игнат разбудил меня раньше, чем хотелось.

— Ваше сиятельство, Амравэ ждёт.

— Пусть приходит. Мне тут хорошо.

— Он это уже знает. Сказал, дело пора обсуждать.

Хозяйка подтолкнула меня к выходу. Недавно нравился — теперь выгоняют. Возле очага, однако, была еда, одежду подсушили. Теперь собирают на работу.