Сибирский эшелон (СИ), стр. 52
Глянул… пошатнулся, выпустил карабин… и тяжело осел наземь.
— Тятенька!
Парнишка бросился к отцу…
За ним и все остальные…
Пропавший охотник Архип Хоботов уже закатывал глаза…
— Так! — подбежав, распорядился доктор. — А ну, пропустите-ка! Та-ак… Склеры желтые, астения… глаза блестят… Давно тифом болели?
— Да почитай, месяц. — гладя Митьку по руке, слабо улыбнулся охотник. — Едва выжил… Не всем так повезло.
Верейский дернул шеей:
— Те, кто выжил… они искали эшелон?
— Да. То, что там было. Главный — штабс-капитан Лемешев. Рука у него повреждена… правая. Всегда в перчатке…
Хоботов дрожал мелкой дрожью, руки его тряслись, глаза сверкали — видно было, болезнь неохотно отпускала его.
— Так! — встрепенулся доктор. — Давайте-ка все отошли! Где золотишко?
— Точно не знаю… Штабс вычислил… Но, заболел. Сейчас ушел… меня хотел пристрелить… Я чувствовал — уже не нужен… А тут еще один объявился! Незнакомый… Пить… Пить… Водицы бы!
— Вот, тятенька! — Митька вытащил флягу…
— Митрий… сынок… глазам не верю, Господи-и-и…
— Так где? — повысил голос Верейский.
— Штабс урочище какое-то поминал… То ли Резвое, то ли…
— Рясное! — дед Прохор сплеснул руками. — Тут рядком…
— Штабс подводы нанял… А меня… я не нужен… меня хотел… А ведь обещал! Слов давал офицера…
Штабс-капитан Лемешев нашел пропавшее золото! Нанял подводы, людей и вот-вот ускользнет! Вывезет золото паромом — и на Сусловский тракт! А там — куда угодно дорога. Ищи!
— Прохор Силантьич! — вскинулся доктор. — Веди! Веди, дорогой! Митька, с отцом останься.
Оставив парнишку с отцом, «геологи» быстро зашагали за проводником. Дед Прохор шел быстро, приемисто, приходилось поспевать — что было не очень-то легко для того же Званцева. Ну да назвался груздем…
Хлестали по лицам ветки, высокие стволы лиственниц и сосен подпирали холодное бледно-голубое небо.
— Сюда!
Внезапно остановившись, старик махнул рукой и шагнул на повертку, едва заметную в густом дремучем подлеске. Не дед бы — точно не заметили бы.
— Дорога-то дале, к реке-от пошла. К парому.
Дальше был зимник, кое-где сменявшийся трясиной с гатью, замощенной осиновыми и еловыми кольями. Было видно, что по зимнику совсем недавно ездили. И это были вовсе не подводы, не лошади…
Чу!
Впереди вдруг громыхнули выстрелы!
Кто-то бил из винтовок… А вот огрызался наган. Иван Павлович вполне себе различал теперь подобные вещи. Как мокрый и сухой кашель — не спутаешь.
— Ишь ты! — замедлив шаг, обернулся Прохор. — Стреляют! Дале идем, чо ли?
— Идем, — поведя револьвером, Верейский отрывисто кивнул и осклабился. — Только лучше не по дороге… слишком уж тут мы все, как на ладони. Дед, лесом проведешь?
— Лесом-от? Не-е! Тут только кажется, что лес. На самом-то деле — погибель, трясина! А вот чуть подале можно свернуть.
Все прибавили шагу…
Между тем, выстрелы вдруг затихли. Перестрелка закончилась столь же внезапно, как и началась.
Кто в кого стрелял? Что там вообще вышло? Бог весть…
— Придем — увидим! — покусал губы Сергей Сергеевич.
Где-то впереди вдруг взревел двигатель! Судя по звуку что-то мощное…
Ну да! Громыхая железом, из-за поворота вынырнул вдруг грузовик с тупорылой кабиной, чем-то похожий на ретро-версию знаменитой «шишиги» — ГАЗ-66.
Не снижая скорости, грузовик попер прямо на команду! Еще чуть-чуть — исшибет! Выстрелив, почти не целясь, доктор поспешно бросился в заросли. Успел только заметить — в кабине грузовика было двое. За рулем — круглолицый брюнет в кожанке и кепке, рядом с ним — кудлатобородый здоровяк с винтарем… с «Манлихером! Тот самый здоровяк — 'во все беремя»…
И ведь пальнул-таки, гадина! Правда, не попал — куда там, чай, не асфальт.
В кузове был еще один, с наганом.
— Голубев! Ах ты, шкура!
Узнав, Верейский проворно выскочил на дорогу и пару раз выстрелил вослед грузовику. Уж сколько успел…
Впрочем, вполне удачно! Схватившись за грудь, Голубев выронил наган и, словно куль, вывалился на дорогу. Грузовик же, завывая двигателем и разбрызгивая жирную грязь, быстро скрылся из виду.
— Готов! — выскочив из зарослей, Иван Павлович подбежал к Голубеву и потрогал пульс. — Ну, Сергей Сергеич… Метко вы!
— Хоть один не ушел, — холодно заметил Верейский. — Я так понимаю, авто нам уже не догнать? А, если вдруг где застрянет?
— Не застрянет, — отдышавшись, Званцев покачал головой. — Это «Нэш Кад», американский. Очень хорошая и проходимая машина. Такие были у Колчака. Пятьдесят лошадиных сил, три дифференциала. Привод и управление на все четыре колеса… Такой не застрянет!
— А груза он сколько берет? — задумчиво осведомился Сергей Сергеевич.
— Тонны полторы, думаю, — инженер пожал плечами. — Однако, здесь нет бортов — одна платформа… Много не увезешь.
— Я видел два больших ящика! — припомнил Иван Павлович. — Таких… зашитного цвета.
— Два… — Верейский быстро прикинул в уме. — Если каждый по сто кило… еще три осталось! А ну-ка, живенько…
Вся компания бегом бросилась к месту перестрелки.
К счастью для Званцева бежать пришлось недолго. Примерно через полверсты впереди резко посветлело. Показалась большая поляна и рядом — овраг, густо заросший ельником. Возле оврага стояли четыре поводы… Рядом валялись убитые. Четверо деревенских парней — возницы, и еще двое… Один — коренастый, с густыми пшеничным усами — в расстегнутой офицерской шинели без погон, второй… Второй — лет срока пяти, худощавый, с проседью, в черном гражданском пальто. Правая рука была затянута в черную кожаную перчатку.
— Вот и штабс-капитан Лемешев, — присев на корточки, Верейский вытащил папироску. — Увы, я его лично не знал. Только слышал…
— А на телегах-то ящики, видели? — осматриваясь, негромко промолвил доктор. — Видать, погрузили, да вывезти не успели! А ну-ка, глянем… Как раз вон — топор…
Доктор быстро запрыгнул в телегу. Следом ха ним последовали Званцев и дед Прохор.
Пара ударов…
Откинута в строну крышка…
Тусклым колдовским светом ударили по глазам золотые слитки!
— Золото… — едва слышно протянул инженер.
— Да, золото! — Иван Павлович потер переносицу и улыбнулся. — То самое золото Колчака! Золотой запас России.
— Я бы добавил — Советской России! — гулко рассмеялся Верейский.
— Да, я тут у Голубева документики подобрал… — вспомнив, Петр Сергеевич вытащил из-за пазухи потертый мандат. — Ну-ка, ну-ка, полюбопытствуем… Тов. Якоб Шеффер! Ого! Делегат Второго съезда Коминтерна. Командирован в Мариинск как полномочный представитель фирмы «Стассенбург» для организации концессии по добыче золота.
— Да уж, не хило!
— Между прочим, самим товарищем Зиновьевым подписано!
Конечно же, грузовик не догнали. Благополучно переправившись через реку Кию на конном пароме, двое авантюристов с «Манлихером» и двумя центнерами золота растворились где-то на просторах Сусловского тракта. Впрочем, была надежда, что не бесследно.
— Конечно, будем искать по всем станциям! Телеграмму в Мариинск отбили, — сидя в мотриссе, Сорокин довольно похлопал по крышке одного из ящиков. — Перехватим, ничего… Так ты, Архип, говоришь — тиф?
— Да, подхватили где-то… — с улыбкой поглядывая на сына, кивнул Хоботов. — У меня с господином штабс-капитаном конфликт еще раньше, в Берикуле, вышел. Когда они золото начали грузить… Тогда еще хотел уйти — едва не пристрелили! Там и фуражку потерял — разговаривали жестко. Но, проводник-то им все-таки нужен был… Четверо их всего и было-то! Но, ничего не скажешь — упорные, злые. Двое от тифа померли в деревне. Остальные кое-как оклемались… Штабс подводы нанял, людей. А мне приказал подступы охранять.
— Как же они уйти хотели?
— Так на пароме. На Сусловский тракт, потом — до Мариинска, к Транссибу… Там взятку бы сунули — и на товарняк. Куда угодно!
— Так и эти планируют, — Иван Павлович покачал головой. — Коминтерновцы липовые, черт бы их побрал! Ну да будем надеяться — не уйдут. Двести кило золота — шутка ли?