Убийство в «Звезде сафари», стр. 44

– О! – воскликнула мисс Браш. – Этого я никак не ожидала. Какой поворот сюжета! Но всё же, но всё же… Да что вы так шумите, дайте же мне сказать наконец! – закричала она на всех сразу. – А теперь объясните мне – смерть мистера Кросби была случайностью или нет?

Хол понял, что сейчас надо всё выкладывать до конца, и внутренне весь напрягся, потому что далее он хотел сказать то, что могло быть шоком для всех.

– Это было убийство. – Он сделал хорошо выверенную паузу и сразу после этого продолжил: – Хладнокровное и хорошо продуманное убийство. Когда я думал над этим делом, я не переставал ломать себе голову, как же этот убийца, тогда ещё возможный убийца, мог покинуть купе убитого незамеченным? А потом понял. Он и не покидал. Потому что его вообще там не было. Выстрел был произведён снаружи.

– Как! – открыла рот мисс Браш. Писательнице такой поворот сюжета, видимо, вообще не приходил даже в голову. – Ты хочешь сказать, что какой-то стрелок находился в кустах и поджидал, когда мимо пройдёт поезд?

Доктор Сасаки тоже не согласился:

– Этого не может быть. Выстрел, скорее всего, был произведён из его собственного ружья.

– Вы сказали – скорее всего, – подчеркнул Хол. – Но это не факт. Да, мы были уверены, что выстрел был произведён из его собственного ружья. Однако мы забыли, что на поезде было два охотничьих ружья!

Снова раздались восклицания, поднялся шум, все начали переглядываться. А Хол невозмутимо продолжал:

– Когда, незадолго до второго сафари, наш поезд какое-то время шёл по одной бесконечной прямой, мой дядя, Натаниэль Брэдшоу, как раз рассказывал мне, что так бывает очень редко. Обычно железнодорожный путь состоит из сплошных поворотов, подъёмов и спусков, но нас сейчас больше интересуют повороты. Один такой был возле Носорог-камня. Железнодорожные пути, собственно, и огибали его, делая в этом месте крутую петлю. Там весь состав изгибался, как… ну, не знаю, как гусеница на листе дерева. И в этот момент из окна первого вагона отлично просматривались все окна последних вагонов. Хотя нам нужен, конечно, только предпоследний.

– Интересно, – сказал вдруг Эрик, покачав головой, – вот никогда бы не подумал…

– Да, это был удобный момент, чтобы выстрелить и убить мистера Кросби через его собственное окно. Убийца так и сделал. Он выстрелил из окна купе миссис Тсотсобе, из её ружья, и убил Кросби в его собственном купе, когда тот стоял у окна и целился в Носорог-камень.

– Так вот зачем нужна была та записка! – воскликнула Лиана. – Чтобы выманить меня из купе и взять моё ружье!

– Да, – кивнул Хол. – Ваше ружьё, оно того же калибра, что и у мистера Кросби, и совершенно не важно, что оно помповое, а не курковое. Один выстрел, и дело сделано. Так что записку писал, конечно, не мистер Кросби. Её написал убийца.

– Не понимаю, – тряхнула головой Амелия Кросби. – Моего мужа убили через окно? Но откуда же они могли знать, что Мервин будет стрелять в какого-то носорога, тем более когда это просто камень?

– Мистер Кросби стоял вместе с нами, на задней смотровой площадке, когда мы там находились вместе с моим дядей и Уинстоном и смотрели на антилоп. Именно тогда он поднёс к глазам бинокль и воскликнул что-то типа: «Чёрт возьми, это то самое место!» Кто-то шепнул ему, что вот именно там он и увидит носорога. А дальше…

– Нет, постойте-ка, – вмешалась Николь. – Хол, я всё же не понимаю. Вы же сами сказали, что находились в момент выстрела за дверью, и вы слышали этот выстрел, и он был внутри.

– Ну это ж элементарно, – повернулась к Николь мисс Браш. – Как только вашему папе в голову попала пуля, он дёрнулся, судорога свела пальцы, указательный палец надавил на курок, произошёл выстрел, пуля улетела в саванну.

– Всё равно ничего не понимаю. Значит, было два выстрела! – воскликнула Николь.

– Два. Я слышала, – скромно сообщила писательница.

– Всё правильно, – подтвердил Хол. – Вы были единственным человеком, который мог слышать сразу два выстрела. – И он повернулся к остальным. – Дело в том, что купе мисс Браш находится ровно посередине состава. В момент выстрела она что-то записывала в своей тетради и засекла время, когда раздалась стрельба. На часах было без трёх минут четыре. Обратите внимание, что, когда с ней беседовал детектив Лавджой, мисс Браш использовала слова «стрельба» и «начали стрелять», что обычно обозначает больше, чем один выстрел. И видимо, эти слова она записала в своей тетради. Я, честно признаться, не обратил на это внимания, а вот убийца всё понял.

– Так вот почему украли мою тетрадь! – ахнула мисс Браш.

– Да, из-за этих слов. А чтобы отвлечь ваше внимание, были использованы змеи. Во время дождя они выползают наружу из нор. При этом убийца запачкал в грязи свои ботинки. Ливень не переставал, и земля к тому времени сильно размокла.

– Злодей! – трагически воскликнула Берил.

– А затем он подбросил вам этих змей, и, пока в темноте вы метались и визжали… простите, мисс Браш, он похитил вашу тетрадь.

– Это просто невероятно, – растерянно пробормотала Берил. – А ведь и правда, мне всё время казалось, что в купе кто-то был. Пусть не призрак, но какой-то сквозняк, и от этого становилось ещё страшнее. Ох! – И она закрыла лицо руками.

– Есть только один человек, – продолжал Хол, – который мог убить мистера Кросби. Но кто он? Чтобы это понять, я считаю, должны совпасть несколько условий. Во-первых, этот человек должен был находиться в будке машиниста в тот момент, когда Шейла рассказывала нам про Носорог-камень и про то, что некоторые люди в него даже стреляют. Во-вторых, он должен был присутствовать на допросе мисс Браш в тот момент, когда та произносила слова «стрельба» и «начали стрелять». Он также должен быть превосходным стрелком и, наконец, уметь обращаться со змеями. И этот человек… – Хол повернулся к нему лицом, – этот человек – детектив Эрик Лавджой.

Глава 32

Схватка над пропастью

– Глупости, – усмехнулся Эрик. – Зачем мне убивать какого-то Кросби? Я даже не знаю его.

– Вы не знаете его? – повысил голос Хол. – Ну, допустим. Зато ваш брат хорошо его знал.

– Откуда вы знаете про моего брата? – напрягся Эрик.

– Допустим, вы сами рассказали. Как и про то, что Мервин Кросби вырос в Йоханнесбурге, как и вы. А потом Николь рассказала нам историю о том, как её отец угнал автомобиль. И поехал покататься с другом. Их остановили, но Мервин сбежал, а друг попал в тюрьму. За преступление, которого не совершал. Мистер Лавджой, я уверен, что этот друг и был вашим братом. Более того, вы как-то обмолвились при мисс Браш, что именно из-за своего брата пошли работать в полицию.

– Это ведь правда, Эрик. Признайтесь, – сказал дядя Нэт. – Я тоже слышал, как вы это говорили.

– Невероятно! – воскликнула Николь. – Значит, эта история, которую папа рассказывал нам на каждый День благодарения, в ней всё правда?

Эрик нехотя признал этот факт:

– Да, машина, в которой поймали Дэвида, до этого участвовала в ограблении банка. И его обвинили как члена некой банды грабителей, о которой он даже не слышал.

– Это ужасно, – покачала головой Амелия.

– Я потратил пятнадцать лет, чтобы распутать это дело и добиться того, чтобы Дэвида оправдали. Я также доказал, что кражу автомобиля совершил не он, а его друг Мервин. Но ничего уже невозможно было исправить. Дэвид в тюрьме заболел и недавно умер. А Мервин стал слишком богат и недосягаем. К тому же срок давности для такого рода преступлений истёк. В итоге Мервин украл не автомобиль, а жизнь моего брата.

– И вдруг вы увидели Мервина Кросби в числе пассажиров «Звезды сафари», – через паузу сказал Хол.

– Он меня не узнал. А на вокзале вообще принял за носильщика и потребовал, чтобы я нёс его багаж. – Эрик горько усмехнулся. – Я сразу понял, что судьба даёт в руки мне шанс отомстить. Он хотел убить носорога. У него было дорогое ружьё, у Лианы – такого же калибра. Я знал про Носорог-камень и про то, что по нему некоторые стреляли. Но также я знал и то, что на поезде едет один юный детектив, которого стоило опасаться. Возможно, я бы никогда не решился, но тут… – Эрик посмотрел на дядю Нэта. – Он ударил по вашей ноге. Я сделал ему замечание и потребовал извиниться. Вместо этого он сказал, что хотел бы посмотреть на того, кто потащит его в суд. А я недавно похоронил брата… Короче, всё это было уже слишком.