Убийство в «Звезде сафари», стр. 41

– Превосходно! – хохотнул Хол.

Перевернув всю постель, заглянув даже под кровать, мисс Браш направилась в своё купе, но и оттуда продолжала говорить. Её голос отчётливо был слышен сквозь открытую дверь.

– Я сразу поняла, что все находящиеся на поезде могут быть героями моей книги. Мне только нужно изменить их имена и порельефнее прописать характеры. Да что же это такое! – воскликнула она, когда что-то упало и разбилось. – Безобразие, какие тут хлипкие вещи!.. Но правда, как всегда, сильнее вымысла. А вы знали, к примеру, что Фло Аккерман ненавидит своего брата Лютера. А за что она его ненавидит? А за то, что именно он унаследовал бизнес их отца, хотя ничего ровным счётом не понимает ни в туристическом бизнесе, ни в поездах. Впрочем, этот Аккерман мне не интересен. Главный герой моего нового романа – это, конечно, Эрик. Красивый, стройный, обаятельный, умный, нежный, хотя и очень ранимый. Кстати, вы знали, что у Эрика был родной брат, которого он нежно любил? К сожалению, он умер в тюрьме… Ну где же она! – прокричала мисс Браш в раздражении.

В её купе что-то постоянно выдвигалось и задвигалось, хлопали дверцы шкафов, что-то падало и каталось под ногами.

– Ну так вот, – тем не менее продолжала она. – Именно из-за брата Эрик и пошёл работать в полицию, чтобы выяснить, что с ним случилось. Но на этом поезде есть и другие трагедии. Амелия Кросби, оказывается, всю жизнь переживала, что она страстно любила одного молодого человека, но бросила его, чтобы выйти замуж на богача Мервина. И никогда не могла себе этого простить.

И тут из купе мисс Браш донёсся такой сильный грохот, что дядя и племянник не раздумывая бросились туда.

– Берил, что случилось! – воскликнул дядя.

Мисс Браш стояла посреди полного разгрома. Всё в купе было перевёрнуто вверх дном, весь пол завален бумагами и одеждой.

– У меня пропала моя тетрадь, – сдавленно просипела писательница, по-театральному схватившись руками за своё горло. – О, мой новый роман! Это…

Сцена была словно из плохой комедии, но Хол и не думал смеяться. Он вспомнил, как ему было плохо, когда он потерял свой блокнот, ещё во время первого сафари в Национальном парке Крюгера. Он так и сказал мисс Браш, и та его поняла.

– В этой тетради у меня было всё, – начала всхлипывать она, – мысли, заметки, зарисовки, наблюдения…

– Но ведь это была ещё не готовая рукопись, – попробовал успокоить её дядя Нэт.

– Нет! Там было почти уже всё. Там я подробно описывала, что чувствовала моя героиня на поезде, о чём думала, как оценивала других и как переживала за свою личную жизнь. Вы-то, наверное, надо мной смеялись! – Она подняла на них своё красное, сморщенное, сразу постаревшее лицо. – Вот, мол, сидит в углу какая-то немолодая дура и что-то строчит в тетрадочку, а это была моя жизнь! Вся моя жизнь. – Мисс Браш закрыла лицо руками и наконец разрыдалась в полный голос. Сквозь слёзы удавалось разобрать лишь отдельные слова. – Теперь никто… так и не… разгадает убийство в «Звезде сафари».

– Как вы сказали? – насторожился Хол.

– Я хотела так назвать свою книгу. – Мисс Браш достала из халата носовой платок и начала утирать им лицо, нос, глаза. – «Убийство в “Звезде сафари”». Тебе нравится такое название, малыш?

Хол сначала ничего не ответил. Не потому, что его давно уже никто не называл малышом, хотя в мире взрослых это принято достаточно часто, нет. Вся эта история вдруг высветилась для него несколько в ином ракурсе. Ибо мир взрослых, по определению, имеет более глубокое прошлое, чем, например, мир детей.

– Прекрасное название, мисс Браш, – машинально ответил он, думая совершенно о другом.

Глава 29

Розовый лоскуток

Перед Холом стояла яичница с беконом, но он почти не ел. Какая-то мысль беспрестанно крутилась у него голове, и он по-прежнему не мог её ухватить. Даже чуть-чуть. Даже за самый кончик. Нет, мысль вырывалась и снова начинала исполнять у него в голове свой причудливый, очень сложный и, честно сказать, уже надоедливый танец.

– Почему ты не ешь? – скосился на него дядя Нэт, отправляя в рот бутерброд с красной рыбой. – Надо поесть. Организму нужна энергия, особенно после такой ночи.

– Я не понимаю, зачем кому-то надо было красть тетрадь мисс Браш.

– Значит, кому-то надо было.

Дзинь-дзинь-дзинь!

В проходе между столиками стоял Лютер Аккерман и стучал вилкой по пустому бокалу.

– Внимание, господа! Итак, леди и джентльмены, сегодня последний день нашей замечательной поездки. Пусть она и была несколько омрачена известным вам происшествием, но сегодня в качестве компенсации, так сказать, вы увидите нечто совершенно потрясающее. Я счастлив вам сообщить, что примерно через полчаса наш поезд будет проезжать по мосту, с которого вы увидите знаменитый водопад Виктория. На нашей планете есть мало мест, которые могли бы встать в один ряд с этим поистине чудом света. Поэтому сразу после завтрака я прошу вас всех пройти в обзорный вагон и занять там лучшие места. Там же мы выпьем на прощание по бокалу шампанского. Скорость движения поездов по мосту очень ограничена. «Звезда сафари» будет двигаться не более пяти миль в час, так что времени у нас предостаточно. Мы будем ехать, веселиться и пить шампанское, господа!

Лютер Аккерман ещё что-то говорил, но Хол его не слушал. Он лихорадочно листал свой блокнот и всё никак не мог найти тот рисунок, на котором он изобразил план поезда.

– Что опять? – озаботился дядя Нэт.

– У меня был рисунок поезда, на котором я отмечал, кто и где находился. Не только в каком вагоне, но и в каком купе или в коридоре, – растерянно проговорил Хол. – А вот сейчас я не могу его найти. Он, конечно, мог выпасть, потому что лист вырывался, я его кому-то показывал…

– А это что? – сказал дядя Нэт и подцепил вилкой розовый лоскуток, что случайно выскользнул на стол.

Хол взял в руки лоскуток и задумался. Потом посмотрел на дядю, потом на чернокожую пару, которая, как всегда, сидела за угловым столиком.

– Дядь, вы мне можете помочь? – вдруг вскочил Хол.

– Да, конечно.

– Пойдёмте и сядем вот туда.

Они оба пошли к столику Порши и Патриса, и Хол тут же взял быка за рога.

– Патрис, могу я с вами поговорить?

– Конечно, – широко улыбнулся актёр.

– Я хочу спросить про рубашки мистера Кросби.

Звякнул нож, упав на тарелку Порши. Улыбка застыла на лице Патриса.

– Откуда вы знаете? – напряжённо проговорил он.

– Мы можем присесть? – сказал Хол и присел первым. В руке у него уже был розовый лоскуток. – Это я знаю вот отсюда.

Порша схватилась руками за голову.

– Я думала, ты избавился от них!

– Да. Я выбросил. В окно.

Дядя Нэт сел рядом с Холом и вежливым тоном потребовал объяснений.

– Но я никого не убивал! Я клянусь! Я… – резко заволновался Патрис, но Хол заставил его замолчать:

– И всё же вы были в купе. Отрицать бесполезно.

Патрис немного подумал, потом кивнул:

– Я был взбешён…

– Это после той ссоры в обзорном вагоне?

– Он меня оскорбил. Я не мог оставить это просто так.

– Вы хотели отомстить?

– Да. – Голос Патриса понизился до хриплого шёпота. – Я был так зол, что готов был уже схватить нож и порезать его в лоскуты. Но я по натуре человек мирный и не тот, кто способен убить человека. Я выместил свою злость на его рубашках. Возможно, со стороны это выглядит очень глупо, но я тогда об этом не думал. Я должен был его уничтожить, и эти рубашки были заменой его самого. Можно сказать, что они были моей куклой вуду. И я их порвал, на куски, в клочья…

– А как вы проникли в соседнее купе? Дверь же была закрыта изнутри.

– Да просто. Я поднял крючок своей кредиткой. Просунул её в щель и поднял.

– Хорошо. Значит, вы порвали рубашки, а потом? Потом вы ушли, услышав, что Кросби возвращается, так?