Убийство в «Звезде сафари», стр. 34

– Хол, доставай блокнот! Ты хотел рисовать животных, – обернулся к нему дядя Нэт. В руках он уже держал бинокль и смотрел в него, словно капитан с мостика корабля.

– Да, конечно, – спохватился Хол. Детективные мысли забили ему голову. Он открыл блокнот на чистой странице и приготовил угольный карандаш.

– Смотрите какой! – воскликнул дядя, показывая куда-то вверх на кроны деревьев. – Да это же ракетохвостый попугай! Видите? Видите вон ту зелёную птичку с двумя палочками, торчащими из хвоста? Вы не находите, что они похожи на ватные палочки для чистки ушей?

Пока Хол искал среди листьев эти палочки, попугай улетел. На странице блокнота осталась от него всего одна линия.

Вскоре джип выехал из-под сени деревьев на открытое место, теперь впереди расстилалась привычная голая саванна. Лишь кое-где росли какие-то кустики да редкие зонтичные акации. Солнце сразу стало припекать. Дядя надел на голову панаму, Хол потрогал свой нос. Тот начинал быстро обгорать.

– Мы направляемся к дальнему водопою, где можно увидеть самых редких животных, – объяснила Лиана.

– Это снова озеро? – спросила Николь.

– Нет, на этот раз это скорее большая яма, – объяснила Лиана, – в которой собирается вода. А животные ещё больше её углубляют, когда топчутся там.

Вскоре дядя увидел жирафов и предложил Холу посмотреть на них в бинокль.

– Смотри, они все стоят вон там, в рощице акаций, – показывал он пальцем. – Видишь?

– О! – воскликнул Хол. – Их головы торчат даже выше деревьев. И какие же у них зубы. Просто страшенные зубы. И язык! – Продолжая ужасаться, он передал бинокль.

– Язык у жирафа длинней человеческой руки, – вещал с переднего сиденья Уинстон. – Они могут даже загибать его назад и чесать себя за ухом. А вон там ещё другие жирафы! Мам, мы можем подъехать поближе? Хол будет рисовать.

Лиана остановила машину на безопасном расстоянии и выключила двигатель. Хол принялся рисовать. У него быстро получались вытянутые морды с рожками и ушами, затем длинные треугольные шеи, далее он прорисовал все пятна, затем мосластые ноги, утопающие в жёсткой выгоревшей траве. Жирафы двигались медленно, что-то беспрестанно жуя, и лишь иногда останавливались, чтобы посмотреть на машину, будто позируя. Так они дошли до той самой ямы, где принялись пить воду, неудобно наклоняя длинные шеи и широко расставляя передние ноги.

– Это потому что у них слишком короткая шея по сравнению с ногами, – пояснил Уинстон. – Многим кажется, что шея длиннее, а на самом деле нет. Смотрите, а там зебры! А вы знаете, зачем на зебре полоски?

И вдруг все шумно заговорили и засмеялись. Все хорошо помнили про полоски, помнили много разных версий, а тут отчего-то все сразу забыли. И что было самое забавное, Уинстон забыл тоже и от этого хохотал громче всех.

Выручил дядя Нэт.

– Зебрам нужны полоски потому, что, когда они бегут в стаде, они все сливаются в одно пятно и львам очень трудно вычленить какое-то одно животное и напасть. У львов просто ужас как мельтешит в глазах! – с серьёзным научным видом говорил он, поправляя на носу очки, и тут все вообще покатились со смеху.

Блокнот на коленях Хола так и прыгал, мешая рисовать. Но всё же он изобразил небольшое стадо, когда зебры пили воду. Получилось вроде неплохо.

«Странное дело, – думал про себя Хол, – вот я рисую, а мне совершенно не хочется ни о чём думать. И меньше всего о деле мистера Кросби». Но всё же привычка размышлять во время рисования уже сделала своё дело. Его вдруг пронзила мысль, что убийца мог быть не один. У них мог быть сговор! Хол замер, его угольный карандаш завис в воздухе. Почему же он сразу об этом не подумал?

– Вообще-то существует три вида зебр, – теперь снова начал рассказывать Уинстон, явно подражая своей матери. – Но здесь вы видим только равнинную зебру. Кстати, я вспомнил! Полоски у них никогда не повторяются, у каждой зебры разные. С их помощью они узнают друг друга.

– Это как штрихкод в магазине при покупке товара, – рассмеялся дядя Нэт. Но теперь уж смеялся он один, другие уже отсмеялись, устали.

Вскоре солнце начало опускаться к горизонту, и машина тронулась обратно. Они снова долго ехали по неровной пыльной дороге, и все очень обрадовались, когда увидели веранду. Быстро начинался закат, небо окрасилось в пурпурные и розовые цвета. Уинстон сказал, что, скорее всего, будет дождь, потому что сухой сезон уже должен заканчи- ваться.

– Да, – подтвердила Лиана. – Вам очень повезёт, если вы увидите настоящую африканскую грозу, которая прольёт влагу на изнывающую от засухи саванну.

На веранде были уже накрыты столы, всё готово для ужина. Снова было много салатов и фруктов. Из мясного предлагались свиные рёбрышки на гриле и жареная курица в дурманяще вкусном соусе. Хол очень проголодался, а поэтому сразу положил себе на тарелку куриную ножку. Сбоку пристроил хорошую горку риса. С тарелкой в руках он вернулся в компанию взрослых, которая расположилась за низкими столиками на диванах и в креслах. Солнце уже почти скрылось, но внутри были зажжены большие масляные светильники, а по кругу горели электрические фонари.

– Ну, слава богу, хоть дождь собьёт жару, – говорила мисс Браш, обмахиваясь салфеткой.

– Всё верно. А ещё дождь смывает все следы, – сказал Эрик. – Завтра наше путешествие закончится. И всё будет в прошлом.

– Дело мистера Кросби тоже?

– Конечно.

– Жаль, – вздохнула писательница. – А я так хотела побыть свидетелем настоящего преступления. Убийства!

Эрик расхохотался. Странная женщина, подумал Хол, глядя на мисс Браш. У неё нет алиби, однако никому не приходит даже в голову её в чём-то подозревать. При этом она всю жизнь пишет детективные романы и уж наверняка бы могла придумать хороший способ лишения мистера Кросби жизни.

Большой зелёный жук с металлическим отливом долго летал вокруг ближайшего светильника, а потом резко спикировал на руку миссис Сасаки. Он пополз по её рукаву вверх и скоро бы уже совсем забрался на плечо, но миссис Сасаки легонько щёлкнула по нему пальцем, и он снова с лёгким гудением принялся нарезать круги вокруг светильника. Хол даже при всём воображении не мог представить эту хрупкую женщину в роли убийцы. Она, конечно, защищает природу, но вряд ли ради неё станет убивать. А что её муж? Хол перевёл взгляд на мистера Сасаки. Он ведь был первым, кто видел мистера Кросби мёртвым. Да-да. А ещё Хол помнил, как он надевал белые медицинские перчатки. Вот кто бы никогда не оставил своих отпечатков!

Уинстон сидел рядом с Холом и тоже держал в руках тарелку. Чипо сидел у него на коленях и ел кусочек папайи.

– Хол, ты чего не ешь? – тронул его локтем Уинстон. – Всё ещё думаешь о мистере Кросби?

Хол кивнул:

– Пытаюсь представить, что там происходило в момент выстрела, и ничего не получается. Жаль, меня тогда не пустили в купе.

– А мы сами.

– Что?

– Мы сами попадём в купе. Я знаю, как это сделать. Короче, можно попробовать, – он оглянулся по сторонам, – пока они будут здесь.

– А если увидит мистер Аккерман? Его здесь нет, значит, он в поезде.

– Мы его перехитрим.

– Как?

Им помешал дядя Нэт, который уже поел и присел рядом с чашечкой кофе в руке.

– Что обсуждаем, молодежь? – спросил он, а увидев выражение лица Хола, добавил: – Понятно. Ты снова погружён в свои глубокие мысли. Не поделишься?

– Я всё время думаю об этом деле. Мне уже совершенно не верится, что это был несчастный случай. Не знаю, как объяснить, но вот здесь… – Хол приложил к груди руку, – есть какое-то предчувствие.

– Понимаю.

– Поэтому я хочу… мы с Уинстоном хотим попасть в то купе. Вот прямо сейчас, пока все ужинают. Другого шанса у нас не будет.

Уинстон вытаращил глаза. Он не мог поверить, что Хол вот так с ходу выболтал их план своему дяде. Но он ещё больше удивился, когда дядя Нэт сказал: