Убийство в «Звезде сафари», стр. 32

– Порша Рамабоа имеет твёрдое алиби, – продолжил Хол. – В момент смерти мистера Кросби она находилась на кухне и разговаривала с поваром.

– Подтверждаю, – снова добавил Эрик. – Я тоже там находился, и мы даже видели друг друга, что устанавливает и моё алиби тоже. Кроме того, Порша не имела мотива. – Далее он продолжил рассказывать сам: – Что же касается Лютера Аккермана, тот находился в вагоне-салоне и возился со стулом. Это подтверждает Натаниэль Брэдшоу. Пойдём далее по списку. Лиана Тсотсобе сидела в вагоне-ресторане и разговаривала с проводницей Кайей. Мистер и миссис Сасаки находились в своём купе и наблюдали полёты птиц. Доктор Сасаки сразу после выстрела бросился к вашему купе, я увидел его уже там. Наконец, присутствующие здесь Хол и Уинстон находились в коридоре вашего вагона люкс, но не думаю, что их стоит подозревать.

Уинстон так громко чихнул, что Чипо, спавший у него на коленях, вскочил и хотел удрать.

– Что касается вашей дочери Николь, то вы заявили, что она принимала ванну. Короче, есть только два человека, у которых нет подтверждённого алиби. Это мисс Берил Браш и… вы.

– Я?!

– Да, вы сказали, что Николь принимала ванну, однако, находясь в ванне, ваша дочь слышала только телевизор. Это продолжалось примерно полчаса. Вас она не слышала.

– Понимаю.

– Наконец Берил Браш. Она находилась в своём купе и обрабатывала материалы для своего нового романа. Вышла она оттуда только к ужину, направляясь в вагон-ресторан. Алиби у неё нет, но за её невиновность говорит то, что у неё не было возможности проскользнуть незамеченной почти через весь состав туда и сюда, у неё не было ключа, чтобы открыть дверь, и её отпечатков не обнаружено в купе мистера Кросби.

– Я не убивала своего мужа.

– Я знаю. Будь это вы, вас бы полностью удовлетворила версия о несчастном случае. И, кроме того, это вы наняли меня, чтобы я провёл дополнительное расследование. И есть ещё один факт, которому мы ничего не можем противопоставить. – Тут Эрик передал слово Холу.

Хол выпрямился и важно прокашлялся.

– Как ни странно, – заговорил он, – но всё упирается в одно обстоятельство. Никто не мог знать, что мистер Кросби в какой-то момент побежит в свой вагон, достанет ружьё и начнёт в кого-то стрелять. Ничто не предвещало. Он спокойно стоял вместе с нами на открытой площадке, мы все смотрели на антилоп, когда вдруг он приложил к глазам бинокль, увидел какого-то носорога и побежал в своё купе. Вскоре прогремел выстрел. При этом купе было заперто изнутри, пуля вылетела из его ружья, отпечатки пальцев были только его и… ваши. Впрочем, это понятно, вы же там жили.

– Хол, – повернулся к нему Эрик, – скажи прямо, это мог быть несчастный случай?

Хол замялся:

– Мог. Но есть только два варианта, как это могло произойти. Он либо выронил ружьё и оно случайно выстрелило в него, либо пуля отрикошетила от какого-то камня за окном и влетела обратно.

– Крайне маловероятно, – покачал головою Эрик, а миссис Кросби облегчённо выдохнула.

– Если так, если это несчастный случай, то жизни Николь ничего не угрожает. – Она даже улыбнулась. – Спасибо, детектив Лавджой. Спасибо и вам, Хол и Уинстон. Теперь я буду спокойна. Будто ноша свалилась с моих плеч. Пожалуй, я пойду. Мне ещё надо приготовиться к новому сафари.

И она ушла, а Эрик посмотрел на ребят.

– Что я могу ещё сказать? Молодцы! – И он начал засовывать полицейский отчёт обратно в конверт.

– Но мы ведь так и не поймали убийцу… – разочарованно протянул Уинстон.

– Не поймали, потому что его не было, – весело улыбнулся Эрик и с конвертом в руке направился к двери. – Наша работа была – расследовать это дело, и мы его расследовали. Отдыхайте. А я зайду сейчас к Лютеру, отдам бумаги, потом приму ванну и буду готовиться к сафари.

– Я тоже пойду, – сказал Уинстон. – Надо помочь маме. Работать помощником детектива, конечно, интересно, но ездить на сафари ещё интереснее. – Посадив Чипо на плечо, он тоже направился к двери и оттуда оглянулся на Хола: – Чего, ты расстроился?

– Я даже не знаю, – сказал Хол, вставая. – Просто, когда я расследовал предыдущие дела, у меня было какое-то ощущение…

– Какое?

– Ну, такое. Возникало ощущение, что вот-вот всё станет ясно. Что всё начнёт складываться как пазл. Выстроится вся картина. А вот сейчас я ничего такого не чувствую.

– Может, потому что никакого преступления и не было?

Хол поморщился.

Когда он вернулся в своё купе, дядя Нэт снова работал за столом. Хол сел рядом в кресло и открыл свой блокнот.

– Ну как? – спросил дядя. – Решили дело?

– Решили, что это несчастный случай. Так и полиция говорит. – Хол выбрал угольный карандаш поновее и начал рисовать.

Рисовал он молча, сосредоточенно, приноравливаясь к ритму колёс. Но вот ритм начал замедляться, вагон стало мотать на стрелках, поезд прибывал на какую-то станцию. Наконец показалось и здание вокзала. Белыми буквами по красному кирпичу было выложено название станции – «Булавайо».

– Это большая станция, узловая, одна из самых крупных в Зимбабве, – пояснил дядя, – но мы здесь, похоже, не остановимся. Да, мы проехали мимо, хотя было интересно посмотреть… Что рисуешь?

– Ничего особенного. Просто вспоминаю некоторые моменты. Может, потом что-нибудь пригодится.

– Пригодится для чего? Ведь вроде уже решили, что в смерти мистера Кросби никто не виновен.

– Всё говорит именно за это, но чего-то мне всё же не хватает. И не пойму чего.

– Ну тогда рисуй, рисуй. Ты всегда говорил, что за рисованием тебе хорошо думается.

– А что, если… – Хол вдруг отложил уголь. – А что, если мне просто хочется, чтобы было преступление? И что тогда это значит? Что я такой плохой человек? Или, может, я болен?

– Болен не болен, но отдохнуть тебе бы не помешало. Нужно хорошенько развеяться и забыть, что ты детектив. Прогулка в заповеднике Хванге будет сейчас в самый раз. Сам я не смогу составить тебе компанию, нога ещё болит, но буду сидеть в джипе и за всем наблюдать.

– Я тоже, пожалуй, останусь в машине, – проговорил Хол, вдруг вспомнив про чёрную мамбу. – Просто буду сидеть и рисовать. Животных, и только животных. Это успокаивает.

Он вспомнил про бумажную сову, про то оригами, которое делала миссис Сасаки. Она всегда делала оригами, когда волновалась или не могла решить какую-то задачу. И Хол улыбнулся.

Глава 21

Веранда с видом на саванну

Выйдя из ванной одетый по-походному, Хол так и замер. Он ещё никогда не видел дядю стоящим на стуле с высунутой в окно головой. Ветер трепал его волосы и грозил сорвать с носа очки, но дядя их придерживал пальцем.

– Полюбуйся, Хол.

Любоваться предлагалось ровной как стол равниной, по которой до самого горизонта тянулась прямая как стрела линия путей.

– Представляешь, Хол, это второй в мире железнодорожный перегон, который на всём своём протяжении не имеет ни единого поворота! Ни единого! – Дядя повернул к Холу своё возбуждённое лицо. – Этот перегон называется Дитская Прямая, потому что находится между станциями Дит и Гвай. Это почти сто километров путей, проложенных словно по линейке. Такое бывает очень редко. Обычно ведь железнодорожные пути – сплошная цепь поворотов, подъёмов и спусков.

Хол посмотрел сначала в сторону паровоза, потом в сторону хвоста поезда. И там, и там пути шли до горизонта и пропадали из виду только за счёт округлости Земли. Зрелище было потрясающее.

Но вскоре поезд сошёл с главного пути и некоторое время катил по боковой ветке, потом остановился возле небольшого перрона под тенью высоких деревьев. Наконец-то можно было сойти на землю и как следует размять ноги. Дядя и племянник направились к голове поезда, где, как всегда, возле паровоза был объявлен сбор всех желающих ехать на сафари. Вокруг росли роскошные пальмы, в траве стрекотали местные, африканские, кузнечики и жужжали такие же местные мухи.