Убийство в «Звезде сафари», стр. 28

– Днём обычно спят только пожилые люди, – заметил Уинстон.

Патрис рассмеялся и похлопал себя по своим слегка пухлым щекам.

– Это оздоровительный сон. Он помогает мне лучше выглядеть на экране.

– Значит, выстрела вы не слышали? – спросил Эрик.

– Ничего не слышал. На глазах была маска, в ушах – беруши. Всё это я обязательно вожу с собой.

– Но что-то вас всё-таки разбудило, да? – сказал Хол. – Когда вы вышли в коридор, вы спросили: «А что тут происходит?»

– Меня разбудил мой будильник. На часах. – И он показал часы на запястье. – Перед ужином мне нужно было ещё принять душ и переодеться. А когда я проснулся, снял маску и вытащил беруши, то услышал в коридоре какие-то голоса. Поэтому вышел и спросил, что там происходит.

– Дверь была приоткрыта. Вы специально её такой оставили?

– Я? – изумился Патрис и сел на стуле прямо. – Нет, не помню. Наверное, случайно так получилось.

– Всё понятно, мистер Мбата, – проговорил Эрик, что-то записывая в свой блокнотик. – Спасибо. Кстати, а как давно вы знакомы с мистером Кросби?

– Я с ним незнаком, – нервно произнёс Патрис. – И никогда не был.

– Но вы как-то говорили, что знали его. – Эрик нацелил в Патриса остриё своего карандаша.

– Знать-то знал, – сказал Патрис и кисло улыбнулся. – Очень даже хорошо знал эту восхитительную скотину. И никогда не забуду.

– Объяснитесь.

– Он погубил мою карьеру. – Патрис наклонился поближе к Эрику.

– А что случилось?

– Я проходил кастинг для съёмок в одном голливудском блокбастере, который мог сделать меня знаменитым на весь мир. Это фильм об известном боксёре по прозвищу Торнадо, а снимала его компания «Кросголд», которая, к моему несчастью, принадлежала Мервину Кросби. Кинопробы прошли удачно, меня утвердили на роль, однако я должен был до начала съёмок немного поднакачаться. Я не выходил из спортзала, ел только яйца и стейки из говядины, пил протеиновые коктейли, нарастил гору мускулов, и вдруг всего через неделю после начала съёмок на нашей площадке появляется этот Кросби. Сам. Зачем-то прилетел в Лос-Анджелес и захотел посмотреть, как движется его фильм. Мы, конечно, все собрались, приготовились, мы ждали его, мы выстроились. И вот он идёт, весь такой, ну вы понимаете. Здоровается со всеми, спрашивает, кто что играет. Подходит ко мне и тоже спрашивает. Я отвечаю, мол, я Торнадо. А он вдруг как заорёт: «Что-о?!» Позвать, кричит, режиссёра. И говорит ему, кто, мол, его выбрал, то есть меня. Он же перекачан, как бык-мутант! Он просто не влезет в кадр! Уволить его! Ищите другого актёра! И пошёл себе дальше. Понимаете?

Хол плохо разбирался в Голливуде, но обида актёра казалась ему очевидной.

– Понимаете? – продолжал актёр. – Одно его слово, и вдруг всё пошло прахом. Я сначала был в шоке, я бросился за ним, я просил его, умолял. А он только рассмеялся мне в лицо и назвал нехорошим словом. Ну и я… Я, конечно, слегка вспылил. А он приказал охране выкинуть меня вон. Скотина! Как вспомню… – Патрис сжал кулаки и заскрипел зубами. – Короче, потом я два года сидел без работы, мой агент от меня отказался, меня больше никуда не приглашали. Я мог сниматься только в дешёвых сериалах, и только у себя дома, в Южной Африке. Вот такие дела. Этот человек разрушил мою жизнь, а он даже не помнит, как меня зовут.

– Я понял, – сказал детектив. – И тогда вы…

– Что тогда и я? Вы хотите сказать, я был зол на него? Ну, как вам сказать. Мягко говоря, да. Малость зол. Я готов был его убить. Но я его не убивал. Я не настолько глуп, чтобы садиться в тюрьму из-за какой-то мелкой пошлой скотины, как этот Мервин. Много чести!

– Хорошо. Мой следующий вопрос: вы знали, что мистер Кросби едет на этом поезде?

– Если бы знал, я бы не поехал.

На этом допрос Патриса закончился. Когда он ушёл, никто не хотел его больше обсуждать. Тем более осуждать. Лишь Уинстон вздохнул:

– А из него мог бы получиться хороший Торнадо. Хотя сам фильм был полный отстой.

– Ладно, давайте поговорим с его подругой, – сказал Эрик.

Порша вошла вся одетая в очень яркое и сложное платье, на голове – не менее интересно завязанный платок. Она присела на самый краешек стула, будто заглянула всего на минутку и скоро собирается уйти.

– Я была на кухне, разговаривала с поваром, – сразу заговорила она, ещё раньше, чем Эрик успел задать вопрос.

Эрик молча кивнул, а Хол отметил точку её нахождения на своей схеме.

– Мистер Леон, мой врач, – продолжила Порша, – о котором вы уже знаете, велел мне придерживаться строгой диеты, о чём вы тоже знаете. – И она укоризненно посмотрела на Хола, а тот слегка устыдился. – Ну так вот. Я лишь хотела убедиться, что приготовленные для меня блюда будут сделаны правильно. Вот и всё.

– Значит, вы были в том вагоне, где кухня, правильно?

– Да. И вы же там меня видели, детектив!

– Да, я там был, – сказал Эрик. – Я видел, как вы шли по коридору. Значит, выстрела вы не слышали.

– Ну, конечно. Слишком далеко, да и этот шум. И колёса стучали, да и на кухне было шумно. Ну, вы понимаете, стучали ножи, гремела посуда, что-то кипело и булькало.

– А потом куда вы направились?

– Я возвращалась в наше купе к Патрису, когда увидела людей возле смежного купе. Так я узнала, что был выстрел.

– Патрис отказался пойти с вами на кухню или как?

Порша посмотрела на Эрика так, будто немного сомневалась в его умственных способностях.

– Нет, он хотел вздремнуть перед ужином. У него такая привычка.

– Он всегда так делает?

– Патрис вообще-то любит поспать. Он как лев, который спит два раза в сутки. Ночью и днём.

– А вы?

– Если бы я спала днём, я никогда бы не создала свой бизнес. Увы, не могу позволить такую роскошь. – Порша очаровательно улыбнулась.

– Вы встречали мистера Кросби раньше? – спросил Хол.

– Нет. Но, конечно, я много о нём слышала. Мне известна его репутация. Знаете, в деловых кругах его называют «большая белая акула». Он ест людей. Он хищник. Хищник по натуре. Но личных претензий у меня к нему никогда не было.

– А вот у Патриса имелись к нему свои счёты, всё верно? – требовал подтверждения Эрик.

– Патрис его просто ненавидел. Но, конечно, не до такой степени, чтобы убить.

– Вы знали, что мистер Кросби едет на «Звезде сафари»?

– Да, мне писала Николь. Мы с ней общались на форумах, а потом и переписывались через почту. Умная девочка, которая знает, чего она хочет.

– И поэтому вы тоже купили билет?

– Да. – Порша сделала паузу и пристально посмотрела Эрику в глаза: – Возможно, вы думаете, что я хотела познакомиться с дочерью Кросби, чтобы извлечь из этого какую-то выгоду? Возможно, и так. Не буду вам врать. Я деловой человек. Но также и женщина. Эту поездку на сафари я изначально представляла себе как небольшое романтическое путешествие.

– Однако своему спутнику про семью Кросби вы ничего не сказали?

– Разумеется, нет. Патрис бы просто не поехал. К тому же я надеялась, что былые страсти в нём уже улеглись. В последнее время он стал поспокойнее. Но всё-таки лишний отпуск ему бы не помешал…

– Понимаю, мисс Рамабоа, понимаю, – вздохнул Эрик. – Вы можете идти, спасибо.

Хол давно закончил свой портрет Порши и теперь смотрел на рисунок, как будто хотел, чтобы он рассказал ему что-нибудь ещё. Хол не всё понимал. Зачем она взяла с собой Патриса, заранее зная, что ему это будет неприятно. И это ещё мягко сказать. Какое тут могло быть романтическое путешествие вообще?

– У неё железное алиби, – сказал Эрик, когда дверь за Поршей закрылась. – Я видел её, когда ходил на кухню за фруктами. Они у меня ещё даже остались.

Он взял из вазы большое зелёное яблоко и стал снимать с него кожуру маленьким перочинным ножичком с перламутровыми накладками.

– Но что-то она всё же недоговаривает, – сказал Хол, наблюдая, как Эрик ест яблоко. – Интересно, что?