Убийство в «Звезде сафари», стр. 18
Дядя Нэт сидел вместе с Эриком, они о чём-то разговаривали и смеялись.
– Присоединяйся, Хол, – махнул ему дядя. – Мне тут Эрик рассказывает нечто крайне любопытное.
Хол робко подошёл и набрал в грудь воздуха:
– Мистер Лавджой, я ещё не поблагодарил вас за то, что вы спасли мою жизнь. Ну, короче… спасибо.
– Ерунда, – усмехнулся Эрик. – Ничего я не спасал. Я просто снял с ветки змею, вот и всё. Правда, она и не собиралась тебя кусать. Ползла по своим делам, я же видел. Змеи никогда просто так не нападают.
Это было очень благородно с его стороны, но Хол всё же знал, и все на поезде знали, что бывший полицейский совершил настоящий подвиг. И это был не последний.
– Держи, – неожиданно сказал Эрик и протянул Холу его блокнот.
Это было что-то! Хол так растрогался, что даже защипало в носу. Сглотнув, он прижал блокнот к груди и тихо сказал «спасибо».
– Я тут, извини, немного опять полистал, – кивнув на блокнот, проговорил Эрик. – Да, у тебя верный глаз, и ты точно схватываешь детали. Не удивлюсь, если со временем из тебя выйдет…
Хол ожидал, что последует «художник», но Эрик сказал «детектив». Хол так и вспыхнул. Для него это был в высшей степени комплимент. Дядя тоже улыбался довольный.
Рядом с ними остановилась Амелия и строго посмотрела на дочь.
– Ник, подойди, пожалуйста, к папе. Николь, ты слышишь меня? Он хочет с тобой поговорить.
– Потом, – отмахнулась дочь. – Я тут с друзьями.
– С друзьями? – удивилась Амелия и смерила взглядом Хола и Уинстона. – Не слишком ли они молоды для тебя?
– Не слишком, – дерзко ответила Николь и скрестила на груди руки. – Я уже достаточно взрослая, чтобы сама решать, с кем дру- жить.
– Решай что угодно, только не заставляй папу ждать. Он и так не в духе. Когда мы были на сафари, эта Порша пропела ему все уши, рассказывая, какая ты умная и способная и что он обязательно должен отпустить тебя учиться в колледж. Откуда она узнала, что ты хочешь уехать из дома?
– Это я ей сказала, – коротко ответила Николь и последовала за матерью к столику в самом дальнем конце вагона, там, где находилась дверь на открытую смотровую площадку. Уходя, она оглянулась на Хола и Уинстона, но так ничего и не сказала.
А ребята уже переключили внимание на другое, потому что в ближнем конце вагона возникла какая-то возня. Кто-то входил, но никак не мог войти. Входящей оказалась мисс Браш, которая, вероятно, хотела поразить общество своей новой шляпкой, но та оказалась слишком широкой, чтобы пролезть в дверь не иначе как боком.
– О господи! – простонала Берил, справившись наконец и с дверьми, и со своей шляпкой. – В кои-то веки удаётся принарядиться, а тут! Увы, красота требует пространства.
С этими словами она царственно опустилась в ближайшее кресло, широко расправив свою цветастую юбку, затем достала из сумочки ручку и тетрадь. Но перед тем, как открыть тетрадь и начать писать, она ещё несколько секунд загадочно смотрела на Эрика и ещё более загадочно ему улыбалась.
Эрик тут же сообразил.
– Ну мне пора линять, – глухо пробормотал он и поглядел на часы. А потом громко добавил, обращаясь исключительно к дяде Нэту: – Прости, дружище, опаздываю. У меня есть срочное дело. Увидимся за ужином. – И он быстро ушёл.
Хол занял его место и пригласил Уинстона сесть рядом. Скосившись на писательницу, Хол прошептал ему на ухо:
– Бьюсь об заклад, что в следующем её романе главным героем будет мистер Лавджой.
Тут мальчишки начали хихикать и толкаться локтями, как вдруг…
– Нет! – по всему вагону громом прокатился голос Мервина. Все обернулись в сторону смотровой площадки, рядом с которой сидела семья Кросби. – Если тебе так нравится этот колледж, я им построю новый корпус или возьму на содержание их спортивную команду, но моя дочь никогда не будет сдавать какие-то там тесты…
– Это называется вступительные экзамены, папа. И я хочу их сдавать на общих основаниях, как и все! Сама!
– Никаких экзаменов! Никаких колледжей! Чтоб моя дочь… – Мервин стукнул себя кулаком в грудь. – Короче, никогда. Твой отец слишком богат, чтобы ты перед кем-то там унижалась.
– Но ведь никакого унижения, папа. Это же Гарвард, школа бизнеса, там много таких, как я, – упорствовала Николь.
– Ты не такая. Ты унаследуешь мой бизнес, а для этого тебе нет нужды заканчивать Гарвард. Я вот ничего не заканчивал, а, видишь, выбился в люди. Ты тоже начнёшь подниматься с низов и будешь постепенно входить в курс дела. Я найду для тебя место секретарши в одной из моих компаний.
– Но я не хочу работать на какого-то дядю, хоть ты мне и отец! Я хочу создать свой собственный бизнес, а для этого надо учиться…
– Николь, дорогая, послушай, что говорит папа, – вмешалась Амелия.
Николь посмотрела на свою мать, потом обернулась, словно ища поддержки. Её глаза встретились с глазами Порши. Мисс Рамабоа чуть заметно кивнула.
– Если ты хочешь иметь свой собственный бизнес, я тебе его куплю, – внезапно и вполне миролюбиво произнёс Мервин, а затем поместил в рот большой кусок фруктового торта. Смачно прожевав, он, однако, поинтересовался, чего бы его дочери больше хотелось: салон красоты или магазин женского белья?
– Ты совсем не слушаешь меня, папа! – возмутилась Николь, теряя терпение.
– Я тебе говорю…
– А я тебе говорю, что я всё равно поеду в Гарвард, хочешь ты того или нет!
– Ерунда. Если я не хочу, никуда ты не поедешь.
– Что?! – вскричала Николь. – Не поеду? А я поеду!
Она вскочила, уронив стул, и в слезах пробежала через весь вагон, напоследок хлопнув дверью тамбура.
– Ник! Ник! Николь! – бежала за ней Амелия.
После этого в вагоне стало очень тихо. Все молчали. Внезапно в тишине раздался голос Порши Рамабоа:
– Вам бы следовало поощрять стремление дочери к независимости, а не пытаться подчинить её своей воле.
– Кто там вякает? – оскалился Мервин и презрительно глянул на Поршу: – Вы, что ли? Помолчала бы, милочка.
– Как вы смеете так разговаривать с женщиной! – вскочил Патрис.
– Как смею, так и разговариваю, – равнодушно ответил Мервин.
– Вы мужлан, мистер Кросби. – Патрис бросил салфетку на стол. – Вы грубый и невоспитанный человек. Сегодня утром вы повредили ногу мистера Брэдшоу и даже не извинились. – Он показал рукой на дядю Нэта. – А о диких животных говорили как форменный мясник. Или даже маньяк, постоянно повёрнутый на убийства. Похоже, вы собрались испортить нам всю поездку…
– Кто это там опять? Никак не разгляжу. Как вас там… Патрик, что ли?
– Вы знаете, кто я, – гордо ответил Патрис, вскинув голову.
– Уж конечно. Я каждый год встречаю тысячи людей, и мне есть досуг их запоминать. Нет, я помню лишь действительно важных.
Патрис сжал кулаки. Он хотел ещё что-то сказать, но сдержался и направился на выход, кивнув Порше, чтобы та следовала за ним.
Мервин расхохотался:
– Ну что, слился твой дружок, милочка? И чего ты нашла в этом жалком слюнтяе?
– Мистер Кросби, – ответила Порша, вставая, – то, как вы поступаете, не может остаться без ответа. Так или иначе, но карма вас настигнет.
Всё то время, пока длилась эта сцена, Берил Браш лихорадочно писала в своей тетради. Она лишь мельком глянула на проходивших мимо Поршу и Патриса и снова принялась строчить.
Мервин Кросби взял второй кусок пирога и начал сосредоточенно жевать.
– Эй, смотрите! Все! – вдруг воскликнул Уинстон, показывая в окно.
На поле чахлой кукурузы паслось стадо антилоп импала. При виде паровоза эти грациозные животные бросились бежать. Они как будто летели по воздуху, почти не касаясь земли, настолько гигантскими были у них прыжки. Хол схватил блокнот и поспешил в конец вагона на открытую смотровую площадку. Ему не хотелось проходить мимо Мервина, но нельзя было и упустить такой шанс.
Достав из кармана угольный карандаш, он прислонил блокнот к бронзовым перилам площадки и начал стремительно рисовать. Импалы на его рисунке тоже летели. С первых штрихов и линий ему удалось схватить их бег, а дальше всё было просто. Длинные гнутые рога и ещё более длинные ноги отлично подчёркивали характер движения, глаза антилоп сверкали. Всё было очень здорово. А ещё интереснее оказалось то, что по какой-то причине антилопы не отбегали от поезда вдаль, а словно неслись наперегонки с ним.