Убийство в «Звезде сафари», стр. 17

– Садись, не бойся, – похлопал по земле Уинстон. – Пока Чипо с нами, змей можно не бояться. Чипо с ними разделается в два счёта. Нет, я серьёзно. Мама говорит, что жёлтый мангуст – прирождённый охотник на змей. Его никакой яд не берёт.

– Правда? – удивился Хол, осторожно садясь рядом, но стараясь не касаться ствола дерева. Чипо сидел у Уинстона на плече и совсем не походил на борца со змеями.

– Да. Он же очень ловкий, – сказал Уинстон и взял с тарелки пару орешков. Один он подбросил вверх и поймал ртом. Точно так же подкинул и второй, но уже много выше и при этом громко щёлкнул пальцами. Мангуст подпрыгнул и поймал орешек высоко над землёй. При этом извернулся в воздухе так, что приземлился на дерево и лишь потом спустился на плечо хозяина.

– Молодцы! – похвалил обоих Хол.

К ним подошла Николь:

– Народ говорит, что надо возвращаться. Миссис Сасаки очень устала и плохо себя чувствует, а твоему дяде, Хол, нужна перевязка, и вообще, нужно осмотреть ногу. Лиана сказала, что может отвезти их назад, а все остальные могут продолжить сафари. Я лично решила, что возвращаюсь. Не хочу оставаться в одной машине с папой.

– Пожалуй, и я поеду, – сказал Хол, вставая. Ему тоже не нравилась идея сидеть в одном джипе с Мервином. Да и чувствовал он себя по-прежнему неважно.

– Тогда и я с вами, – быстро сказал Уинстон. – Я покажу вам бег Чипо по тоннелям.

– По каким тоннелям? – не понял Хол.

– По таким. Я делаю для него систему тоннелей. Из труб. Потому что все жёлтые мангусты, они же, как сурикаты, норные животные. Привыкли лазать по своим ходам под землёй.

– А можно я с вами? – попросилась Николь.

– Конечно, – ответил Уинстон. – Чем больше мы сделаем тоннелей, тем интереснее.

Через час джип остановился возле железнодорожных путей. Паровоз и весь поезд «Звезда сафари» были буквально облиты полуденным солнцем, от вагонов так и пыхало жаром. Фло стояла на крыше тендера и через шланг наполняла его баки водой. Увидев ребят, она помахала им рукой. Ей помахали в ответ.

– Кто это? – спросила Николь. – Та девушка наверху в комбинезоне?

– Это Фло Аккерман, сестра Лютера. Она второй машинист паровоза.

– Как! – ужаснулась Николь. – Наш паровоз ведёт женщина? Да если папа узнает, он просто взбесится.

– Извините-ка, – через паузу сказал Хол. – Я на минутку отойду. Мне надо с ней поговорить.

Хол подошёл поближе к тендеру и задрал вверх голову. Солнце светило ему прямо в глаза. Он приложил к ним руку козырьком.

– Фло!

– Чего? – нагнулась вниз девушка.

– Как зовут того человека, который поставляет вам запчасти для паровоза?

– Энцо. Его зовут Энцо. А тебе зачем?

– Просто так. Мы тут говорили о паровозах, которых уже давно не выпускают, однако запчасти откуда-то всё же берут.

– Их снимают с других паровозов, которые уже нельзя восстановить.

– Ага, я понял. Спасибо!

Закончив разговор с Фло, Хол присоединился к Уинстону и Николь, и все втроём они направились в служебный вагон. Там Уинстон открыл одно купе, в котором никто, видимо, не жил, оно было совершенно пустое, хотя заметно пахло мангустом.

Уинстон поднял нижнюю диванную полку и достал из-под неё большой мешок с чем-то громоздким, но лёгким. В нём оказались картонные трубки, на которые обычно наворачивают плакаты и постеры, а потом за ненадобностью выкидывают. Таких трубок оказалось штук двадцать. Ещё из мешка выпала куча чёрных носков и рулон малярной клейкой ленты.

– Странные у тебя носки, – сказала Николь, подняв один и просунув сквозь него руку. – Без носков.

– Они специально так обрезаны. Сейчас вы увидите зачем, – сказал Уинстон. Он взял одну трубку, зачем-то посмотрел в неё на Хола и Николь, словно в телескоп, а затем натянул на эту трубку носок без носка и в него же вставил другую трубку. – Видите? А теперь я скрепляю соединение малярной лентой. Она прочная, и не мажется, и легко отрывается. Так можно создать какую угодно длинную трубу, но мы сделаем несколько колен.

– Одну трубу? – удивился Хол. – А разве она не будет соединяться с другими? У сурикатов же под землей много разветвлённых ходов. И как они будут разветвляться?

– С помощью детских колготок. Самых маленьких.

– Колготок! – фыркнула Николь.

– Да. А что? Они там, в мешке, просто не вывалились. Ну что, а теперь давайте собирать систему тоннелей.

Скоро они увлеклись работой и так развеселились, что не заметили, как начали играть. Уинстон натянул на руку несколько чёрных носков и стал изображать чёрную мамбу.

– Подкрадывается, подкрадывается, – низким голосом басил он и тянул руку в сторону головы Хола.

– Спаси меня, Эрик! – тонким голосом кричал Хол, а Николь схватила свободную трубку и ею, как палкой, стала бить по «змее».

– Умри, гадюка, умри!

Они хохотали так, что даже устали, а потом все повалились на пол. Неутомимо вокруг носился Чипо. Он-то нисколько не устал и готов был играть бесконечно. Пришлось снова заняться системой.

– Слушай, Уинстон, а тот носорог, которого мы видели в заповеднике, почему он без рога? – спросила Николь, прилаживая трубу к лесенке на верхнюю полку.

– Отрезали, – вздохнул Уинстон. – Браконьеры. Они ведь тоже понимают, что за убийство носорога им светит огромный срок, поэтому стараются просто усыпить его дротиком, чтобы потом отрезать рог и тут же смыться.

– Это больно?

– Что? Срезать рог? Я не думаю. Это же ороговевший нарост. Для носорога, наверное, это как для нас постричь ногти.

– Я тысячу раз говорила папе, что нельзя убивать животных просто так! – воскликнула Николь. – Но он говорит, что я просто сентиментальная дурочка.

– Да, твой отец – очень сложный человек, – посочувствовал Хол.

Они помолчали. Вдруг Уинстон спросил:

– Хол, ты всё ещё веришь, что мистер Аккерман связан с каким-то преступлением?

Хол удручённо покачал головой:

– Кажется, я ошибся.

– Жаль, – вздохнул Уинстон. – А я-то думал…

– Знаешь, лучше, чтобы вообще не было никаких преступлений. «Звезда сафари» – хороший поезд. Крутой. И Африка тоже крутая. И звери крутые…

– Слышь, Чипо, тебя только что назвали крутым. Вот сейчас и покрутишься!

Все засмеялись и снова принялись за работу. Система росла и всё более разветвлялась.

– Мне только жаль, что я потерял свой блокнот, – рассказал о своём горе Хол. – Забыл его возле озера.

– Ты потерял блокнот?! – воскликнул Уинстон. – А как же твои рисунки? Жалко.

– Конечно, жалко. Над ними я привык думать. Мне лучше думается, когда я рисую. Ладно, хватит об этом. Много ещё?

– Мы уже закончили, – сказал Уинстон, обматывая лентой носок. – Это последнее сочленение.

После этих слов он показал вход в трубу своему другу. Чипо мгновенно туда нырнул, и вдруг началось. Вся система заходила ходуном, когда Чипо начал внутри неё носиться. Вверх-вниз, туда-сюда, из одного колена в другое, по всем стенам и по всему помещению. Казалось, он никогда не остановится. Возможно, он сам бы действительно никогда и не остановился, но тут снаружи донёсся звук подъезжающей машины, и все выглянули в окно.

– Вернулись. Значит, сейчас четыре часа, – сказал Уинстон.

– Значит, сейчас нас будут звать на полдник, – вздохнула Николь, и невольно вздохнули все.

Никто не хотел возвращаться в мир взрослых.

Глава 11

Летящие антилопы

Вслед за сиплым свистком послышалось отдалённое «чух-чух», и паровоз плавно потянул весь состав за собой, покидая станцию Худспрут. Путь его лежал всё дальше на север.

Полдник с чаем был организован в обзорном вагоне, где поставили несколько столиков. Хол прибыл туда, сопровождаемый Уинстоном и Николь. За большими панорамными окнами медленно проплывала саванна. Поезд почему-то еле-еле плёлся, будто вёз английскую королеву Викторию, которая, как известно, не любила быстрой езды. На горизонте надолго застыли горы, но, как далеко до них оставалось, определить было невозможно.