Убийство в «Звезде сафари», стр. 13

Хол был и рад извиниться, но у него пересохло в горле. Он что-то просипел.

– Что? Не слышу! – приложил руку к своему уху Мервин.

– Простите, мистер Кросби, – произнёс наконец Хол, переминаясь с ноги на ногу. – Простите меня, мисс Рамабоа.

– Что? Не расслышал. Говори громче! – начал притворяться Мервин.

– Всё вы расслышали, господин Кросби! – поднявшись, заступился за своего племянника дядя Нэт. – Садись, Хол. – И он надавил на его плечо рукой, заставив наконец сесть.

Хол сел. Он сгорал от стыда и боялся смотреть на людей. Это была полная катастрофа. Спасла ситуацию миссис Сасаки. Она попросила у него разрешения вырвать из блокнота чистую страницу и начала складывать этот лист. Сначала получился прямоугольник, потом квадрат. Хол следил за её пальцами, которые быстро загибали какие-то краешки бумаги, что-то разглаживали, где-то выворачивали. Сначала он подумал, что она делает самолётик, потом кораблик, но всё обернулось совершенно другим.

– Это сова, – сказала миссис Сасаки, поставив поделку перед Холом. – Символ мудрости.

– Это вы мне? – спросил Хол.

– Да. Я всегда делаю оригами, когда волнуюсь или не могу решить какую-то задачу.

– Спасибо, – сказал Хол и положил сову в свой блокнот, зажав между двумя чистыми листами. – А я, знаете, рисую. Мне помогает рисование.

– Мы очень похожи, – улыбнулась миссис Сасаки.

Хол был очень благодарен этой женщине и, когда они с дядей вернулись в своё купе, уже чувствовал себя немного лучше. Было стыдно, конечно, очень стыдно, просто позор какой-то, однако он по-прежнему ощущал в себе какую-то внутреннюю правоту. Только в чём она была, его правота?

– Как ты? – спросил его дядя, когда они сели в кресла.

– Нормально, – ответил Хол. – Только не понимаю, как я мог так обмануться? В принципе, в том телефонном разговоре не было ничего подозрительного.

– И ты не должен был позволять Мервину выводить себя из себя. Гм, себя из себя, – хмыкнул дядя. – Да и насчёт этого Леона. Мало ли кого в мире зовут Леон, ну и что в этом такого? Ты мог бы узнать о нём позднее, а мог бы и не узнать. Никакой разницы. Главное – доказательства. В твоём деле одних подозрений мало. Подозрения могут быть у тебя в голове, но факты должны быть на руках.

– Вы сердитесь на меня? – спросил Хол.

– Уже даже не сержусь. Тебе и так досталось от этого Аккермана. Я видел, какое он получал удовольствие от возможности унизить тебя, – вздохнул дядя Нэт.

– Завтра будет ужасный день. – Хол тоже вздохнул. – Мы поедем на сафари, и все будут считать меня просто глупым заносчивым мальчишкой.

– Глупости. Во-первых, не все, потому что Аккермана с нами не будет. А во-вторых, у тебя есть прекрасный конкурент по части оттягивания на себя внимания. На нашем поезде нет никого, кому бы нравился Мервин Кросби. Возможно, кроме его жены и дочери, но даже тут я сомневаюсь.

После дядиных слов Хол ещё больше успокоился. Да, он получил по носу, и получил при всех, но, кстати, хорошо, что Уинстон этого не видел. Правда, плохо, что это видел Эрик Лавджой. К стыду своему, Хол должен был признаться себе, что не лишён тщеславия и позёрства. Он явно хотел блеснуть своими дедуктивными способностями перед этим профессионалом, пускай и бывшим.

– Надо ложиться спать, – сказал дядя и начал раздеваться. – Завтра ранний подъём.

Хол тоже разделся и забрался под одеяло. Но он долго не мог уснуть и всё смотрел в окно. В небе блестели звёзды, и время от времени проплывали какие-то тёмные силуэты: поезд пересекал Драконовы горы. Хол уже засыпал, когда вдруг очнулся и включил ночник. Открыл блокнот и снова посмотрел на рисунок. Как он мог так ошибиться? Кто же кому передавал деньги?

Глава 8

Утро в саванне

Проснувшись, Хол долго не мог понять, где находится. Наконец сообразил, что это Африка и за окном поют какие-то местные африканские птицы. Но пели не птицы и совсем не местные, а чирикал будильник на часах дяди Нэта. Этой ночью им обоим спалось плохо. Поезд то останавливался, то сдавал назад, потом снова шёл вперёд. Если не стучали колёса, то громко лязгали вагонные сцепки.

Несколько минут Хол ещё нежился к постели, но мозги у него уже начинали работать. Всё вчерашнее нахлынуло на него с новой силой. Стыд, унижение, позор. Хол тряхнул головой, прогоняя плохие воспоминания. Нет, он не чувствует себя абсолютно неправым. Надо будет спросить у Фло, сестры Лютера, как они получают запчасти для паровоза и знает ли она этого… как его?.. Энцо, который их добывает.

Сев на кровати, Хол поднял шторку на окне. Было ещё темно. Поезд стоял на боковом пути какой-то станции. Это, наверное, та станция Худспрут, подумал Хол, на границе какого-то национального парка, о котором что-то вчера говорилось.

Дядя Нэт проснулся лишь после третьей трели будильника. Он включил ночник и нащупал лежащие на столике очки.

– Доброе утро, – прошептал Хол.

– Дбртр, – буркнул дядя.

Хол надел на себя всё то, что специально для этого дня приготовила его мама: камуфляжные брюки, футболку цвета хаки и крепкие беговые кроссовки. Он потянулся, поработал плечами, понапрягал мускулы. Кажется, готов. Готов для встречи с дикой природой Африки. Немного лишь досаждала мысль, что придётся весь день провести в компании этого Мервина Кросби, ну да ладно, как-нибудь переживём.

Завтрака в столь ранний час не предполагалось, и вместе с дядей они сразу пошли на выход из вагона. На землю спустились по железной откидной лесенке с непривычно большими промежутками меж ступеней. Под ногами сразу захрустел щебень. В тон ему щебетали и птицы. Теперь уже точно птицы и точно местные. Пение их никак нельзя было назвать мелодичным. Скорее суматошные крики в ночи.

Их проводник по сафари Лиана Тсотсобе уже поджидала группу в голове поезда. Она стояла, как американский солдат, заложив руки за спину и расставив ноги на ширине плеч. Полусонные пассажиры подтягивались парами и по одному. Все были одеты соответствующе, кроме Берил Браш, которая нарядилась как на пляж, да ещё Мервин Кросби был в своей неизменной розовой рубашке. Джемпер он накинул на плечи и завязал на груди узлом.

– Доброе утро, – поприветствовала всех Лиана. – Сегодня мы посетим Национальный парк Крюгера, один из самых замечательных заповедников юга Африки. Поскольку солнце ещё не вставало, у вас будет уникальная возможность увидеть некоторых ночных представителей фауны в то время, когда другие животные ещё только просыпаются. Старайтесь вести себя максимально тихо и во всём следуйте нашим инструкциям.

Лиана говорила с ними как учитель с учениками, и Хол даже усмехнулся. Но нет, его это нисколько не напрягало.

– Итак, сейчас мы разделимся на две группы. Одну поведу я, за другую будет отвечать Даррен.

Высокий парень, с огненно-рыжей бородой и такой же шевелюрой, на которой едва умещалась защитного цвета бейсболка, сделал шаг вперёд и всем сказал своё «здрасте».

– Даррен является штатным егерем парка Крюгера. Мы уже связались с другими сотрудниками этого заповедника, которые отслеживают животных, и они готовы нам их показать. В парк мы заедем через пропускной пункт Орпен. Добраться до него займёт примерно час времени. Там, – Лиана сделала паузу, – вы должны будете показать свои вещи. В заповедник категорически запрещается провозить любые виды оружия.

Мервин Кросби отчётливо фыркнул, а потом равнодушно зевнул. Лиана продолжила:

– При въезде в парк вы увидите большие информационные щиты, касающиеся правил поведения людей на его территории, а также рассказывающие о жизни животных, обитателях заповедника. Там будет отдельная информация о носорогах. Эти животные сейчас находятся на грани выживания, потому что их беспощадно истребляют браконьеры. Поэтому если вы где-то и встретите носорога, то большая просьба никому не рассказывать, где вы его увидели. – Лиана наконец улыбнулась. – А сейчас давайте пройдём к машинам. В нашем распоряжении будут два джипа, и мой сын Уинстон готов проводить вас к месту посадки.