Прекрасное далеко (СИ), стр. 16

И снова начались брачные игры молодых бабуинов. Стасик даже Пушкина ей начал декламировать, а Сашка пересказывать какие-то смешные шутки известных комиков. Ну, и я, под настроение, спел известную песню на два голоса: и за парня, и за девчонку. Так-то очень грустная песня, там девушка умерла, на самом деле, и как бы из другого мира влюбленному в нее парню отвечает. Но Олеся отчего-то аж прямо разулыбалась вся.

— Ребята, признайтесь честно, вы меня любите? — Вдруг, вскочив на ноги, задала она вопрос, от прямоты которого я чуть не поперхнулся. Нет, так-то она красавица, конечно, но чтобы в первый же день знакомства про любовь говорить…. Но мои товарищи, тем не менее, в один голос взвыли:

— Да-а, любим. Безумно! — И начали, как китайские болванчики, кивать головами.

Я тоже как-то совсем непроизвольно кивнул. Ну, действительно, если вдуматься, как можно не любить такую красоту?

— Но я одна, а вас, ребята, трое тут собралось. И как нам в такой ситуации поступить? Лично я считаю, что должна принадлежать лишь самому сильному. Кто тут из вас самый сильный?

Непроизвольно распрямившись во весь рост, покосился на одноклассников, они точно также, выпятив грудь и расправив плечи, взглядом непримиримых соперников смотрели на меня и друг на друга.

— Я самый сильный! — Хрипло произнес Сашка, грозно озирая своих напряженных соперников и сжимая кулаки.

— Докажи это! — Подначила парня явно что-то замыслившая девица. — Клянусь, моя любовь будет призом победителю. И она, картинно прогнувшись в талии, поставила ладони рук себе на пояс.

Сашка развернулся к красавице, собираясь что-то ей сказать. По-видимому, именно этого отвлечения внимания и ожидал Друцкий. Он, как атакующий зверь кинулся на Громова, нанося ему удар по голове незаметно подобранным камнем.

— Да! Так! — Заорала Олеся пронзительно! — Добивай его! Только один будет сегодня моим мужчиной!

Все же закончить поединок одним ударом у Стаса не получилось. Когда он, занеся свой камень над головой, неосторожно приблизился к лежащему на земле Громову, тот вдруг буквально выстрелил ногой, подсекая опорную ногу соперника. Стас опрокинулся навзничь, а Сашка кинулся к тому месту, где он незадолго до этого скинул свою ветровку.

— Убью! — Взревел он, как дикий зверь, и, вытащив из-под нее свой свинорез, на почти не сгибающихся ногах зашагал по направлению к Друцкому. Впрочем, все это выдвижение к противнику он делал настолько замедленно, что и Стас, вскочив на ноги, успел в свою очередь вооружиться. Свой нож он незадолго до этих событий воткнул в землю совсем недалеко от предмета их общей страсти.

— А ты, Женя, — обратилась вдруг ко мне жестокая красавица, — почему не участвуешь в схватке? Ведь у тебя гораздо лучшее оружие, чем у них двоих. Разве ты не хочешь моего тела? — И она медленно, глядя мне прямо в глаза, огладила на груди свою мокрую одежду, отчего призывно торчащие соски отчетливо проступили сквозь влажную ткань. У меня аж дух захватило от невозможной красоты этой картины.

И уже одной этой небольшой провокации вполне хватило, чтобы совсем недавние соперники, практически не сговариваясь, вдруг, выставив перед собой ножи, развернулись в мою сторону. Я скинул с плеча автомат, снимая его с предохранителя. — Не то, чтобы в самом деле собрался стрелять по своим товарищам, руки практически сами, без участия сознания, выполнили это действие.

— Да, да! Застрели их! Обещаю, я буду только твоей! Главный виновник гибели лорда Бальтаотта не может быть слабаком! Обожаю сильных мужчин!

— Стойте на месте, или клянусь, я выстрелю! — Заорал я, надеясь, что парни меня все же послушаются.

Все было напрасно. Какое-то непонятное безумие охватило моих товарищей, толкая их в смертельную схватку, даже несмотря на всю разницу в нашем оружии. И в тот момент, когда Сашка со Стасом сорвались на бег в мою сторону, я… выстрелил.

Когда-то читал где-то о том, что минимум треть убийц говорит об этом своем поступке: «Я не хотел убивать»! Так что я в этом совершенно точно совсем даже не оригинален. Но, клянусь, я и, в самом деле, не хотел. Да у меня до сих пор слезы наворачиваются, едва я Олесино лицо вспоминаю. Всего лишь хотел ее ранить, вывести из строя, поскольку и дальше не замечать исходящие от нее флюиды, вызвавшие у ребят приступ боевого безумия, мог только совсем уж недалекий человек.

Пуля из чужого, не пристрелянного автомата, вместо намеченного плеча попала ей в лоб! А ведь я так гордился своим едва ли не снайперским мастерством! Впрочем, мое подведшее меня мастерство тут в наименьшей степени виновато. Ну, просто не было у меня достаточного количества патронов, чтобы пристрелять добытое оружие, как это по всем правилам полагается! Да и вообще стрелять из автомата на территории, по которой демоны бродят — такая себе идея. А по единственному выстрелу — по той огненной гончей — я и не понял ничего: попал ведь. И проверить, куда именно попал в той обстановке не имел никакой возможности: сначала мешал еще не угасший огненный покров, а потом почти сразу от товарок этой подстреленной гончей пришлось спасаться.

Впрочем, все эти мысли о своей ошибке в прицеливании я пережевывал уже намного позже. Первоначально просто перепугался до дрожи в конечностях, когда в результате моего единственного выстрела, они все трое упали разом. Девушка, опрокинувшись навзничь, отброшенная ударом пули, а ребята, как бежали по направлению ко мне, так и рухнули, уткнувшись носами в землю, едва ли не у самых носков моих кроссовок.

К моему несказанному счастью, почти сразу заметил, что все же дышат они. Да и беспамятство парней продлилось не очень долго. Минуты две-три, и одноклассники зашевелились. Как мне показалось, Стас, еще до того, как глаза открыл, руками начал шарить в попытках отыскать выпавший из руки нож. Не нашел. Я же не идиот, опасные режущие предметы, пока они валялись без сознания, у них изъял и подальше, в самую гущу кустов, зашвырнул. Лучше уж пусть безоружными побудут, чем с этими недоделанными Дон Жуанами рисковать.

Впрочем, нападать на меня одноклассники больше не стали. Когда начали более-менее соображать и смогли подняться на ноги, первым делом поспешили к мертвому телу смертельно опасной девицы. Сашка просто на ногах стоял и, как-то, скорее, недоуменно ее разглядывал, словно сам не мог понять, что за затмение на него нашло, а Друцкий, упав лицом ей на грудь, буквально зашелся в пароксизме рыданий.

Тем не менее, больше попыток на меня напасть ни один из парней не предпринимал. Только Стас, немного успокоившись, стал постоянно смотреть куда-то в сторону и молчал все время возвращения до автобуса.

А тело застреленной мной суккубы (взвесив в уме все произошедшие с нами события, и, несмотря на практически полное отсутствие эйфории, я полностью в этом факте уверился) мы так и оставили лежать на том пригорке. Ну, не руками же ей могилу копать, да и время сильно поджимало. Примерные координаты нашего крушения я же при телефонном разговоре с военными описал, была высокая вероятность, что туда за нами уже прибыли спасатели. Они, конечно, скорее всего, нас с парнями дождутся, но был ведь еще и фактор демонов. Вовсе не стоило дольше минимально необходимого оставаться на территории, где вполне еще могли находиться эти прирожденные убийцы.

Спасатели, как я и предполагал, уже находились возле нашего упавшего транспорта. Такой техники, как у них, я даже и не видел еще ни разу. Здоровая тоже летающая бронированная штуковина, размерами никак не меньше нашего автобуса, своей внешней куполообразной формой отдаленно похожая на гигантскую божью коровку. Только усики у этого «насекомого» выдавались заметно подальше, чем у оригинала: автоматические спаренные сорокапятимиллиметровые орудия все же, а не абы что. Стволы у них достаточно длинные.

Впрочем, в своем предположении о том, что они тут исключительно только нас дожидались, чтобы улететь, я все-таки ошибся. Еще пару-тройку часов пришлось тут провести, пока прибывшие вместе с военными механики не закончат демонтаж с нашего уже ни разу не летающего автобуса всего комплекта артефактов снижения веса. На удивление, несмотря на серьезные разрушения нашего транспортного средства, все эти устройства полностью сохранились. Как ответил мне на мой вопрос один из техников, упали мы, потому что внешним магическим ударом были повреждены каналы, доставляющие к ним ману из бортовых накопителей. А без подпитки маной те артефакты долго функционировать не в состоянии. И так на ее остатках почти бережно нас на землю опустили, только встряхнув в момент попадания, а не уронили с высоты многоэтажки со всего размаха. Короче, честь и хвала нашим М-специалистам артефакторам за создание столь безопасного вида транспорта.…Или это не артефакторы подобные летающие автобусы изготавливают? Вроде, я читал в каком-то журнале, что артефакторики, как специальности, вообще не существует.