Путешествие 2 (СИ), стр. 8

Да кого и как я оскорблял-то⁈

— Присматривай за ним, Патко, — недовольно проворчал староста, после чего окинул меня взглядом с ног до головы. — А ты, Артур, если вдруг решишь перед кем-то размахивать своим Кависом и тем, что у тебя между ног, то я даже могилу тебе на кладбище выделять не стану. После того, как с тобой закончит отец попорченной девки, мы скормим тебя свиньям. Понял?

Я кивнул.

Патко незаметно пнул меня по ноге.

— Понял, Дж… — Патко пнул меня еще раз. — Понял, господин Буорфи.

— Надеюсь, — кивнул староста и указал ладонью на плошку. — А теперь ешь, пока шторм в твоем животе мне окна не разбил.

Я сделал себе мысленную зарубку, очень глубокую, прям аж до самых пяток, что нахожусь в мире, в котором еще не произошло ни эмансипации женщин, ни сексуальной революции. Так что то, что я задержал взгляд на девушке дольше положенного… отсутствия данного взгляда, а она ответила мне чем-то вроде взаимного интереса, рассматривалось как весьма серьезное событие.

Пусть даже и источник моего любопытства находился исключительно в платонической плоскости.

Ладно, в чужой монастырь, как известно, со своим уставом не ходят. Интересно, а есть ли здесь вообще монастыри? А если есть, то выполняли ли они те же функции, что и на землях католической церкви? Если кто не знает, то некоторые, не все, конечно, и немногие, но некоторые женские монастыри в средневековье были сложно отличимы от публичного дома.

С этими мыслями я схватил плошку и начал метать в себя кашу. Обжигая язык и небо, не обращая внимания на постный, почти резиновый вкус, я буквально за мгновение расправился с чем-то, очень отдаленно напоминающим овсяную кашу с мясом. Только с таким густым маслом, что у меня едва горло не слиплось, и таким… вонючим мясом, что еще недавно я бы задохнулся от одного только запаха.

— Я так понимаю, вам в любом случае нужны деньги.

— Именно так, Джиш, — а вот Патко, только понюхав кашу, съел пару ложек и вежливо отставил миску. — Подмастерью полезней будет.

Намекать дважды мне не пришлось и уже через секунду плошка Патко тоже опустела, а мой желудок пел хвалебные оды дочери старосты. Я даже и представить себе не мог, чтобы после более чем двух недель рыбной диеты, а затем еще и нескольких дней вынужденного голодания, обычная каша, да и вообще — любая еда могла оказаться настолько вкусной.

Облизывая губы, я откинулся на спинку кресла и, в целом, был готов на любые подвиги. До тех пор, пока в них не входило повторное посещение логова кислотной виверны, разумеется.

— Куда отправитесь дальше? — голос старосты буквально пропитался деловым тоном.

— Скорее всего, в замок барона, — ответил Патко, не особо скрывая наши планы… которых я и не знал. Мы не успели обсудить, что будем делать после того, как постучимся лбами в частокол. — Если хватит монет, то попросим у него сопровождения до ближайшего порта.

Староста кивнул и, подперев кулаком подбородок, несколько мгновений задумчиво молотил пальцами по столу.

— До замка почти двенадцать дней пешком, если без длительных привалов, или семь, если верхом.

Я, видимо, так сильно удивился, что даже ненадолго привлек внимание старосты. Надо же, а я думал, что лошадь ускоряет путь не в полтора раза, а в четыре… Правда, я ни разу в жизни не сидел верхом, но это детали.

— … и еще почти месяц верхом до портового городка, — продолжил староста, вновь повернувшись к магу. — Очень длинный путь, Патко. Зачем вам так далеко?

— Сезонная работа, — развел руками Патко. — Скоро холода, и в портовых городах всегда нужны маги.

— Ну да, — кивнул староста, но в этот раз, кажется, он не сильно поверил. — Лошади, провиант, еще и к барону… все это весьма недешево, маг.

— Ну, я полагаю, что и для того, чтобы избавиться от плотины, вы тоже готовы раскошелиться, — не изменился в лице Патко.

Если честно, у меня начинала немного болеть голова от местной манеры общения. Патко со старостой будто хоровод водили вокруг столба, который, по сути, являлся их общим интересом. Они постоянно проверяли друг друга на вранье, испытывали пределы дозволенного и обменивались весьма прозрачными намеками, давая возможность друг другу озвучить мысль самому, а не полагаться на чужие слова.

Наверное, это все очень закономерно и логично для мира, в котором недоверие друг к другу обосновывалось отсутствием всего того, что на Земле так часто именовали «полицейским произволом». Но, признаться, весьма утомительно, а еще немного пугающе. Будто бы ты постоянно находился в опасности. Хотя, может, так оно и было.

— А ты справишься? — неожиданно прямо спросил староста.

— С подмастерьем, — Патко схватил меня за плечо и слегка тряхнул. — Мы и не такое проворачивали. Недавно, в Бесконечном Лесу, мы помогли группе лесорубов с виверной.

Патко пиз… врал, как дышал!

— В Бесконечном Лесу? — еще сильнее прищурился староста. — А граели не видели?

У меня сердце остановилось. Я вам клянусь. Я буквально почувствовал, как в груди перестало что-то биться. Хотя, возможно, это просто урчащий живот унялся.

— Граели? — ненадолго удивился Патко и я заметил, как староста ощутимо напрягся. — Ах да…

И тут насквозь седой тридцатилетний маг сделал то, чего я никак не ожидал. Он развязал тесемки на сумке и вытащил на свет обломанный гнолльский… граельский тесак, который несколько вечеров кряду валял в огне. И довалялся до того, что немного оплавился и походил на жертву пожара, а не самодельное низкосортное оружие.

— Нашли вот это… не знаю, может, лесной пожар, но, вроде, еще рано для сезона гроз.

Староста ощутимо расслабился.

— Это не грозы, Патко, — едва ли не с большей гордостью, чем когда Патко отвесил ему комплимент про жену, возразил староста. — Баронство уже какое-то время страдало из-за набегов граели, и барон расщедрился на монеты. Нанял драконьего всадника. Тот как раз около двух месяцев тому назад должен был избавиться от граельской стаи.

— Драконий всадник? О Раздоры и Грехи! — я вам клянусь, Патко так достоверно вскрикнул и выронил тесак, что даже я проникся. — Как хорошо, что мы с ним разминулись по времени.

— Да… хорошо… — с заметной паузой в словах согласился староста.

На какое-то время в гостиной повисла тишина. Патко со старостой сверлили друг друга весьма неприятными взглядами. Мне казалось, что они либо начнут драться, либо ругаться до такой степени, что несколько их предыдущих поколений осознают всю мощь роторного вращения в могилах.

— Семьдесят рилов, — произнес, наконец, господин Буорфи.

— Смилуйтесь боги прошлого и грядущего, Джиш, — всплеснул руками Патко. — Полтора ликра.

— Откуда я тебе возьму полтора ликра, маг?

— Примерно оттуда же, откуда будешь брать отговорки для своих людей, когда ручей окончательно обмелеет и они останутся без рыбы, а значит и половины своего вечернего стола.

— Ты меня шантажируешь, Кависец?

— Я тебе открыто говорю, деревенщина, что с плотиной вверх по течению вас зима поимеет так, как ты уже забыл, что с женой своей делал, чтобы у тебя дочь появилась. Засуха сократила ваш урожай, а граели — поголовье скота. Без рыбы у вас летом не будет ни стариков, ни половины детей.

— У нас нет полутора ликров.

— Да? О, ну надо же, как удивительно. А я-то думал, что у приграничной деревни, которая образовалась на месте дозорного форта баронства, есть содержание от этого самого барона. Так что полтора ликра для вас все еще много, но куда меньше, чем перспектива сдохнуть. Или тебе объяснить слово перспектива?

Я недоуменно переводил взгляд с одного на другого. Их осторожный, максимально вежливый, даже в чем-то заботливый тон разговора сменился так быстро, что я не успел акклиматизироваться.

Ладно, признаю, каждый раз, когда подписывал электронный договор на репетиторство, зря хаял и клял все бюрократические проволочки и градус недоверия друг к другу. Лучше уж отпечаток пальца к смартфону лишний раз приложить, чем вот так.