Город без жителей, стр. 3

— Давайте снимем, — сказала она.

На этот раз рамку поставили дальше. Марат закрепил над ней маленькую камеру, направил вторую на весь участок, потом присоединил обе к маяку. На экране появилась неподвижная картинка: светлая полоса, тёмная щель, синий край зёрнышка.

Далия дала им ещё три минуты.

За три минуты ничего не произошло.

Они вернулись в машину, расселись в открытых креслах и пристегнули страховочные ремни. Агата оказалась сзади рядом с Киром. Он держал на коленях пустой контейнер и время от времени смотрел на него, как на вещь, которую зря взял в дорогу.

Впереди Тома попросила ехать медленнее, чтобы успеть ещё раз посмотреть на низину. Марат сбавил ход. Никто не возразил.

С подъёма город снова стал похож на город. Выстроились улицы, возникли площади, далёкие башни словно сомкнули просветы. Агата видела, как легко расстояние возвращает предметам понятный вид. Ей уже хотелось обратно, к неудобной маленькой стене, возле которой нельзя было поставить ноги.

Камера передавала изображение на её рукав. Тёмное зёрнышко всё ещё было на месте.

Когда машина поднялась на последний уступ, по светлой полосе прошла короткая тень. Агата подняла голову: над котловиной не было ничего, что могло бы её отбросить.

Она посмотрела снова на экран.

Синий край исчез. У основания стены осталась только узкая щель.

Глава 2. Ночная съёмка

В лагере обнаружилось, что Агата разучилась снимать перчатки.

Наружные уже остались в грязном отсеке вместе с чехлом и ботинками. С внутренними всё было проще: отстегнуть запястный замок, освободить пальцы, вытянуть руку. Она проделывала это сотни раз. Сейчас пальцы никак не удерживали маленький язычок застёжки.

Тома молча взяла её за руку, повернула кисть и открыла замок.

— Замёрзла?

— Нет.

— Тогда устала.

Агата хотела сказать, что они прошли совсем немного. Вместо этого кивнула. Стоило стянуть перчатку, как в пальцах появилась слабая дрожь.

— Есть сначала, — сказала Тома. — Смотреть потом.

За стеклянной перегородкой Марат заканчивал очищать шлем. Увидел, что Агата на него смотрит, и указал на собственный рукав: там всё ещё шла картинка с оставленной камеры. Затем прижал к стеклу палец и изобразил ползущую букашку.

Агата покачала головой.

Он изобразил букашку покрупнее.

Тома обернулась, постучала по перегородке и показала на часы. Марат с огорчённым видом вернулся к шлему.

В общем отсеке пахло нагретой тканью и едой. Четыре соединённых модуля стояли на открытом плато, где посадочный аппарат оставил широкие следы опор. От общего помещения короткие переходы вели в жилое, рабочее и медицинское. Снаружи лагерь выглядел нелепым скоплением белых цилиндров, и Агата ещё утром мысленно приписала ему срок годности: двадцать дней, двадцать пять, сколько выдержат их припасы и терпение. Теперь эти цилиндры казались очень удачным изобретением.

Можно было прислониться к стене, не спрашивая, что это значит.

Кир сидел у стола, над нераскрытым пакетом с ужином. Перед ним на экране повторялось движение пластинки, снятой возле поперечного гребня. Он остановил запись в момент, когда её край опускался.

— Я нашёл ещё три таких, — сказал он вместо приветствия.

Тома протянула руку и повернула экран от него.

— Сначала открой.

Кир послушно надорвал пакет. Достал ложку, повернул экран назад.

— У двух форма другая. Но место крепления то же.

— Ешь, — сказала Тома.

Она ушла за водой. Кир подождал, пока закроется дверь, и быстро показал Агате вторую запись.

— Вот. Смотри. Эту разведчик снял ещё до нашего выхода к планете.

На зернистом изображении тянулся длинный край сооружения. Между двумя проходами была маленькая тёмная отметина. Агата наклонилась ближе.

— Здесь не видно крепления.

— Зато на второй серии она ниже.

— Угол другой.

Кир развёл руками. Он понимал это не хуже неё, просто ему хотелось, чтобы два изображения оказались одним ответом.

Агата села напротив. Её собственный ужин лежал в широком подогретом лотке. Она взяла ложку и только теперь заметила, как сильно проголодалась. Еда была пряной, мягкой, почти знакомой. На корабле она надоела им ещё в третьем месяце. Здесь Агата съела половину прежде, чем вспомнила, что собиралась добавить соль.

Далия пришла последней. Села сбоку, отодвинула пустую чашку и положила перед собой небольшой лист с нарисованной от руки схемой. Когда экранов становилось слишком много, она возвращалась к бумаге. Артур на корабле говорил, что однажды командование перестанет получать её отчёты, потому что у них кончатся конверты.

— У нас две камеры возле первой стены, — сказала Далия. — Одна смотрит в щель, другая даёт обзор. Я хочу непрерывную ночь. Без людей рядом.

Кир поднял голову.

— Хорошо.

— Это значит, что до темноты возвращаться туда не будем.

— Я понял.

Марат вошёл уже без наружной экипировки, с мокрыми после умывания волосами. На одном виске остался след от подшлемника. Он заглянул в лоток Агаты, потом взял свой.

— Что дают?

— Опять то же самое.

— Слава богу.

Он сел рядом, едва не задев коленом ножку стола. Кир отодвинул экран, давая ему место.

На бумаге Далии были четыре прямоугольника лагеря, посадочный аппарат и вытянутая полоса плато. Внизу начинались разрозненные углы городских построек.

— Марат, завтра сначала повторишь вчерашний облёт. С тех же точек, насколько получится. Агата, ты посмотришь изменения формы. Кир — всё, что связано с мокрыми участками. Пока с расстояния.

— А я? — спросила Тома.

Далия подняла на неё глаза.

— Ты хотела заняться светом.

— Я и сейчас хочу. Но не хочу, чтобы это выглядело так, будто мне выдали занятие, пока взрослые работают.

Марат перестал жевать. Агата посмотрела на Тому внимательнее.

— Тогда выбери себе участок, — сказала Далия. — Только такой, до которого можно дойти вдвоём и вернуться засветло.

Тома подвинула к себе схему.

— Мне нужен вон этот гребень. Там тени сходятся на одном уровне, а соседние — нет. Если это случайность, я хотя бы перестану на неё смотреть.

— Значит, после облёта идёшь с Маратом.

Тома кивнула и взялась за ужин. Агата поняла, что до этого врач тоже почти ничего не съела.

Они говорили о завтрашних выходах, о месте для второй мачты, о плохо подогнанной застёжке на одном из чехлов. Никто не назвал увиденное открытием разумной жизни. Слово стояло где-то рядом со столом, как шестой человек, которого ещё не решились пригласить сесть.

Кир закончил первым. Положил ложку и спросил:

— А если они ночью придут сюда?

Далия посмотрела на схему. От ближайших построек до модулей оставалось открытое плато, которое просматривалось с двух сторон.

— Тогда мы их увидим.

— Кого — их? — спросил Марат.

Кир пожал плечами.

— Не знаю. Хоть кого-нибудь.

* * *

Агата собиралась поспать два часа и проспала три.

Когда она вышла из жилого модуля, за наружным окном ещё было светло. Солнце опускалось медленнее, чем хотелось уставшему телу. Местные сутки длились двадцать семь часов, а её привычки по-прежнему считали иначе. На общем столе стояла кружка, прикрытая крышкой. Под кружкой Марат оставил записку: «Это тебе. Не образец».

Внутри был чай.

Она отнесла его в рабочий модуль. Марат сидел перед тремя экранами, подогнув под себя ногу. Увидев записку в её руке, сказал:

— А то вы с Киром сегодня на всё подозрительно смотрите.

— Я бы сначала понюхала.

— Вот поэтому я и написал.

Она поставила кружку в держатель под столом. На главном экране была первая стенка. Светлая полоса стала тёпло-жёлтой, щель у основания потемнела. Синего зёрнышка не было видно уже несколько часов.

— Что пропустила?

— Ветер. Один камешек. Ещё ветер.

— Зато честно.