Город без жителей, стр. 1
Annotation
На далёкой планете стоит город, в котором некому жить. В стенах нет привычных окон, проходы ведут в глухие углубления, а ночью между каменными рёбрами появляются новые перемычки.
Материаловед Агата Ратова прилетела сюда изучать чужие постройки. После аварии она помогает укрепить повреждённый участок — и обнаруживает, что её ремонт изменил не только стену. Теперь экспедиции предстоит понять, кому она навредила и можно ли исправить сделанное.
Город не отвечает на вопросы. Он меняется, принимает одни человеческие вещи и разбирает другие. Пока с севера поднимается вода, Агате приходится строить заново, сомневаться в каждом объяснении и решать, где помощь превращается в ещё одно вмешательство.
А.М. Сунгурский
Глава 1. Ни одного окна
Глава 2. Ночная съёмка
Глава 3. Плита
Глава 4. Пустое место
Глава 5. Неправильное жильё
Глава 6. Сухой шов
Конец ознакомительного фрагмента.
А.М. Сунгурский
Город без жителей
Глава 1. Ни одного окна
У первой стены Агата обнаружила, что не знает, с какой стороны на неё смотреть.
Стена была невысокой, чуть выше её плеча, и стояла посреди каменной площадки. От середины под прямым углом отходила вторая, пониже. Вместе они образовывали место, где человек мог бы укрыться от ветра, если бы не пологие выступы у основания: поставить ноги между ними удавалось только боком. Ни двери, ни крыши. На краях — гладкие светлые полосы, будто их долго тёрли ладонями.
Агата обошла постройку. С той стороны всё выглядело убедительнее: два ряда выступов напоминали ступени. Однако оба ряда поднимались навстречу друг другу и кончались в полуметре от земли.
— Ну? — спросил Марат.
Он ждал у машины, положив ладони на верхнюю часть колеса. В широком стекле его шлема отражались небо и белая полоса скалы. Из-за отражения Агата не видела глаз.
— Пока ничего.
— Ты обошла уже дважды.
— Я надеялась, что сзади будет понятно.
— Обычно там мусорные баки.
Она представила мусорный бак, крышку которого ветер бил бы о камень, и вдруг с такой силой захотела услышать этот звук, что пришлось отвернуться от Марата. Они восемь месяцев жили среди оборудования, сделанного людьми, но здесь, на чужой поверхности, обыкновенная урна казалась более невероятной находкой, чем всё, ради чего они прилетели.
На снимках с орбиты район выглядел городом. Длинные прямые разрывы между скоплениями построек, площадки, похожие на дворы, башни разной высоты. При увеличении обнаруживались сложности, которые не объяснялись одним названием, однако слово уже прижилось. Агата сама написала его в первой рабочей записи. Город. Увидев стену вблизи, она не нашла в ней ни одной вещи, сделанной для существа, похожего на неё.
— У тебя справа что-то блестит, — сказал Марат.
Агата повернула голову. Между выступами лежало тёмное зёрнышко величиной с ноготь. При перемене угла на нём проступал синий отблеск.
Она опустилась на одно колено, удерживая левую руку над камнем, чтобы случайно не опереться. Ремень ящика с приборами натянулся на плече.
— Вижу.
— Ты коленом в пыль села.
— Для этого колено и завернули.
Она всё-таки посмотрела на наружный чехол. Целый, без складки под застёжкой. До вечера его предстояло отмыть вместе со всем остальным, что касалось поверхности. На станции их заставляли проходить эту процедуру так часто, что Агата однажды предложила включить мытьё в описание профессии. Сейчас она была рада, что движения не приходилось вспоминать.
Из ящика она вынула съёмочную рамку и поставила на собственную опору возле стены. В кадре появились зёрнышко, участок светлой полосы и шкала. Тёмная пыль лежала рыхло; у самого основания стены её как будто подмели.
— Не трогай пока, — сказала Далия.
Голос руководительницы пришёл по общей связи. Сама она стояла метрах в сорока, возле края площадки, и смотрела вниз, в следующий ряд построек. Тома была рядом с ней. Кир остался у машины и перебирал крепления пустого контейнера.
— Я снимаю, — ответила Агата.
— Вижу. Через десять минут идём дальше.
Агата увеличила изображение. Между зёрнышком и стеной тянулась тонкая тёмная нить. Она могла быть трещиной в пыли, растительным волокном или частью того же камня. Слово «волокно» захотелось сказать вслух. Агата удержала его: Кир и без этого поднял голову, едва услышал разговор о находке.
Он подошёл, неся контейнер перед собой, как человек, который уже согласился помогать.
— Дай посмотреть.
Она отодвинулась, освобождая ему место у экрана рамки.
Кир присел слишком быстро, качнулся под тяжестью дыхательного блока и выставил локоть. До стены не достал. Марат сзади тихо произнёс:
— Красиво.
— Я не упал.
— Я про стену.
Кир не поверил, но спорить не стал. Он наклонил шлем к экрану, потом к самому зёрнышку.
— На открытом слое всё сухое, — сказал он. — Спектр у тебя какой?
— Ещё не снимала.
— Давай я подсвечу.
Он полез в свою сумку. Агата придержала её край, чтобы откинутая крышка не коснулась стены. Пока Кир искал нужную головку, она смотрела на светлые полосы. Если бы здесь действительно хватались руками, за выступами остались бы удобные места для пальцев. Но с обратной стороны материал сходился в острое ребро. Сжать его в ладони было бы больно даже через перчатку.
Кир навёл прибор. По экрану прошли цветные строки.
— Та же основа, что наверху, — сказал он с разочарованием.
— А ты надеялся сразу на клетку с приветствием?
— На разницу.
Ответ прозвучал серьёзно, и Агате стало неловко за шутку. Кир первым заметил постройки в материалах разведчика, ещё когда машина передавала лишь неровные полосы вдоль края котловины. Несколько месяцев он отстаивал необходимость идти сюда. Теперь любой результат, похожий на прежний, отнимал у него что-то, чего остальные ещё не успели приобрести.
— Внутри полосы может быть иначе, — сказала Агата.
— Тогда надо посмотреть внутрь.
— Сегодня не будем.
Это сказала Далия. Она уже подошла к ним и подняла руку перед Агатой.
— Сколько времени? — спросила она.
— Мне минуту, — ответил Кир.
Далия подождала минуту. Потом они собрали рамку, оставив зёрнышко там, где нашли, и пошли к краю.
Марат повёл машину сзади. Её шесть колёс поочерёдно перевалили через неглубокую складку породы. В наушниках слышалось, как он вполголоса уговаривает заднюю пару: «Ну давай, давай, умница». Машина справилась без его уговоров, но Агате нравилось их слушать.
За краем площадки открылась низина, заполненная постройками.
До этого она видела их поверх друг друга, с неверной высоты. Теперь различила низкие замкнутые кольца, вытянутые рёбра, гребни с просветами. Между ними лежали гладкие участки размером с небольшую площадь. Дальше поднимались три башни, но и это слово оказалось неточным: у каждой не было сплошной середины. Сквозь каменную решётку проглядывало небо.
Солнце стояло сбоку. Тень ближайшего гребня пересекала площадку и заканчивалась ровным прямоугольником на противоположной стенке. В этом совпадении было столько порядка, что Агата невольно проверила другие тени. Те лежали как придётся.
— Окна, — произнесла Тома.
Агата посмотрела туда, куда она указывала: на дальнем сооружении темнели маленькие отверстия.
— Они насквозь, — сказал Марат. — Я сверху видел.
— Окна тоже бывают насквозь.
— Там за ними ничего нет. Ни пола, ни комнаты.
Тома помолчала.
— Значит, пока будут окна. Я хочу хоть что-нибудь назвать.
Агата улыбнулась. Врач стояла совершенно неподвижно, чуть подавшись вперёд. На корабле она так рассматривала растения в маленьком оранжерейном шкафу: терпеливо ждала, когда можно будет заметить что-то новое. Сейчас перед ней лежала целая котловина.