Кодекс физрука (СИ), стр. 44

Ну и я, наверное, тогда тоже был другой.

— Так может, объяснишь, зачем вы в меня топором тыкали? — поинтересовался я.

Виталий хлопнул себя по лбу, достал из кармана упаковку лейкопластыря и передал мне.

— Заклей, — сказал он. — Зачем, говоришь? Хотели убедиться, что ты человек.

— А какие еще варианты?

— К сожалению, варианты есть, — вздохнул он. — И моя работа как раз заключается в том, чтобы такие варианты вычислять и пресекать на корню.

— А можно чуть-чуть подробнее?

— Можно, а зачем? — спросил он. — Ты уверен, что хочешь так глубоко в наши проблемы лезть?

— Пока я здесь, а это по вполне понятным причинам может затянуться на неопределенное время, это и мои проблемы, — заметил я.

— Я в этом не убежден, — сказал Виталий.

Пластырь, как это водится, был упакован в какой-то ублюдский пакетик, и мне потребовалось больше минуты, чтобы его оттуда извлечь. На ощупь я наклеил его на неглубокий порез.

Царапина от боевого топора, надо же. Рассказать кому, не поверят.

— Понимаешь, Чапай, — продолжал Виталик, пока мы принимали по третьей. — Твоя ситуация интересна, но вряд ли уникальна. Давняя фамильная вражда, Друцкие, наемники, даже Сигизмунд Черный с неизвестным оккультизмом — это у нас как бы в порядке вещей, и это… как бы не по нашей части. Этим обычные органы занимаются, полиция там, охранка, следственный комитет. А наша структура решает проблемы другого порядка, и тебе в них лезть точно не следует. Особенно если главная твоя цель — свалить из нашего мира домой.

— Умеешь ты заинтриговать, — сказал я. — Как к вам в секретные опричники записаться?

— Тебя не запишут.

— Почему?

Он неопределённо покрутил в воздухе рукой.

— По всему. Туда только проверенных берут. А у тебя предыстория слишком мутная.

— Сейчас даже немного обидно стало.

— И потом, у тебя семья, привязанности… Все это в нашем деле только мешает.

— Они в другой вселенной.

— Да какая разница? — спросил Виталик. — Наш враг могуществен и безжалостен, но главная его опасность не в этом.

— А в чем?

— Ему удалось убедить большинство людей в том, что он не существует, — сказал Виталик. — И тех, кто говорят о его присутствии вслух, принято поднимать на смех, а в более тяжёлых случаях — упрятывать в желтые дома.

— Рептилоиды, что ли? — выстрелил я наугад.

И, к великому моему удивлению, попал.

Он дернулся за обрезом скорее рефлекторно, чем осознанно, но я оказался быстрее и смахнул оружие со стола. С гулким стуком обрез упал на пол.

Виталик сунул руку под куртку.

— Как физрук физруку тебе говорю, не горячись, — сказал я.

— Да, и правда, чего это я, мы ж тебя проверяли, — пробормотал Виталий. — Просто неожиданно сейчас было. Что ты о них знаешь?

— Ничего, — сказал я. — Почти ничего.

— Тогда почему так спросил?

— Это было обоснованное предположение, — сказал я. — Один тип в поезде упомянул о них, и тогда я, как водится, посчитал его слегка сумасшедшим.

— Что же заставило тебя изменить мнение?

— То «почти», о котором я упоминал. Возможно, мне довелось встретиться с одним из них.

— Где? С кем? При каких обстоятельствах?

— Мой финансовый управляющий, который уже успел послать меня к черту и уволиться, вдруг попросил о новой встрече под явно надуманным предлогом, — сказал я. — Когда я приехал, он попытался… ну, черт его знает, что именно он попытался сделать, но в результате я проломил ему голову дыроколом, он рассыпался в пыль, а несколько минут спустя я нашел его труп в шкафу в том же кабинете. Это если кратко.

— Ты проломил голову слизарду дыроколом?

— Ну, если вы их так называете, то да.

— Это был не боевой, — сказал Виталий и налил по четвертой. — Боевому не то, что дыроколом, кувалдой не у каждого проломить получается. Он тебя ужалить пытался, да?

— Похоже на то, — благо, воспоминания о сегодняшнем инциденте были еще очень свежи.

— И почему не получилось?

— Я… э… схватил его за язык. В процессе ужаливания.

Виталий выпил свою дозу без тоста и не чокаясь.

— Твою же налево, Чапай, — сказал он. — До встречи с тобой я полагал, что у нас все и так хреново, и только после понял, как оно на самом деле было хорошо.

— Большинство моих знакомых так и говорят, — признал я.

— Проблема в том, что теперь я от тебя отмахнуться так просто не смогу, — вздохнул Виталий. — Теперь это уже меня напрямую касается. Расскажи мне о своем финансовом управляющем как можно подробнее.

— Как ты понимаешь, толком я его и не знал…

Я рассказал ему об этом происшествии все, что помнил, ничего не оставив за кадром.

— А что твоя охрана? Им что известно?

— Глеб стоял за дверью, Илья вообще в машине сидел, — сказал я. — Они ничего не видели.

— А труп?

— А труп Глеб видел.

— Как ты объяснил?

— Сказал, что сам ничего не понимаю. Магия, чары, такая вот байда.

— Час от часу не легче, — сказал он.

— Я ж не специально.

— А мне от этого легче? — огрызнулся он на мою жалкую попытку оправдания. — Двое в курсе, значит, к вечеру вся смена будет знать. И ни хрена ты с этим не сделаешь, потому что уже столько времени прошло и неизвестно, кому они разболтали.

— Но фактов у них нет, — заметил я. — Кроме наличия трупа. А это, я полагаю, они афишировать не будут, потому как и сами в полицию не доложили. Или куда тут у вас принято докладывать.

— Надо подумать, — сказал Виталий.

— Пока ты думаешь, не мог бы ты мне объяснить, с какой целью эта ваша ящерица меня ужалить пыталась? Что у нее там во рту? Смертельный яд?

— Если б яд, все было бы проще, — сказал он. — Там особая слизь, которую они впрыскивают жертве в кровь, чтобы установить над ней полный ментальный контроль. Человек перестает быть человеком и становится марионеткой в их лапах. Делает все, что они захотят. Вообще все.

— Невеселая перспектива. Значит, эта штука, которой меня Торбьорн ткнул…

— Это тестер, — сказал Виталик. — Разработанный конторой артефакт, который выявляет слизардов и прочих их пособников, анализируя состав крови. Они могут подделать внешность, манеры, цвет глаз и отпечатки пальцев, но обмануть наш тестер они не способны. Двадцать с лишним лет на разработку не были потрачены зря.

— И как это работает?

— Элементарно, как светофор, — сказал Виталий. — Красный цвет — красная кровь, человек. Зеленый цвет — слизард. Зеленый цвет на тестере, просто пустить ему кровь и посмотреть недостаточно, тут они обманывать умеют.

— А желтый? — спросил я.

— Желтый распознает впрыснутую в кровь чужеродную слизь и сигнализирует, что человек под их контролем, — сказал он. — Сначала хотели местами поменять, вроде, красный цвет — это опасность, а зеленый — все в порядке, как у настоящего светофора, но потом подумали, что так, как сейчас, логичнее будет.

— Наверное, — согласился я.

— Мне другое непонятно, — сказал Виталий. — На кой черт ты им вообще сдался? Обычно они берут под контроль людей значимых или хотя бы с большими и понятными перспективами. Но ты — наследник нищего, забытого и никому не нужного рода… Ничего личного, Чапай, но это все равно, что из пушки по воробьям.

— Так уж прямо и из пушки?

— Судя по тому, что он даже труп не удосужился убрать, операцию готовили в спешке. Главный вопрос в том, что заставило их спешить.

— Понятия не имею, — в очередной раз сказал я.

— Я тоже, — сказал Виталий.

— Но, как я понимаю, это не единственная пушка в моем деле, — сказал я. — Еще Сигизмунд Черный.

— И оккультист, который помог старому князю тебя сюда вытащить, — сказал Виталий. — Нет, как бы я ни хотел обратного, я не могу этого игнорировать. Слишком много всего мутного вокруг тебя происходит, Чапай.

— А ведь это я еще и недели у вас не провел.

— А уже полный бардак, — сказал Виталий. — Есть что-то еще, о чем мне бы следовало знать?