Кодекс физрука (СИ), стр. 43

— Может быть, и зря я Тора отпустил, — хмыкнул Виталий, погладив приклад своего обреза. — Когда это было?

— Наутро после нападения.

— Где?

— Где-то в лесу под Коломной, — сказал я. — Но потом я его еще видел на вокзале, когда в поезде на Москву сидел. Не знаешь, кстати, как он может меня находить?

— Думаю, на тебе метка, — сказал Виталий. — По ней и выслеживает.

— С тех пор я его не видел.

— На территорию гимназии он не сунется, — сказал Виталий. — Не то, чтобы у нас очень крутая охрана, но нападение на место, где учится элита элит империи вызовет слишком много шума, а его заказчики такого обычно не любят. Но в город я бы на твоем месте лишний раз не совался.

— Думаешь, он все еще идет по следу?

— А с чего бы кому-то отменять заказ? — поинтересовался Виталий. — И даже если этот кто-то его отменит, это уже ничего не решит. Черный — человек очень дотошный, если он что-то начал, то обязательно доведет до конца, сколько бы времени у него это ни заняло.

— Спасибо, обнадежил.

— А ты думал, что в сказку попал?

— Было такое ощущение, только в довольно страшную.

— Что у Чапаевых с Друцкими? Чего не поделили?

— Какая-то старая распря, — сказал я. — Иван Федорович в подробности не вдавался, и вообще, я на момент нападения Чапаевым от силы пару часов был.

— И как мне тебя называть, кстати?

— Зови Василием, — сказал я. — Тем более, что меня на самом деле так зовут.

— Что, правда?

— Угу.

— В оккультных науках идентичность имен может иметь большое значение, — сказал он. — Становится немного понятнее, почему именно ты.

— Отчество тоже совпадает.

— А фамилия?

— Данная при рождении — нет, — сказал я. — Но в прошлой жизни у меня было такое прозвище — Чапай. В честь героя войны.

— Чапай, — повторил Виталий. — Пожалуй, так я и буду тебя называть. А то Василиев много.

— Договорились, — сказал я.

Виталий покачал головой.

— Все равно что-то не сходится, — сказал он.

— Я тебе рассказал все, как было.

— Не в тебе вопрос, — сказал он. — Ты в нашем мире недавно, с тебя взятки гладки. Просто все это очень странно. Оккультные ритуалы по изъятию души, еще и из другого мира, и Сигизмунд Черный — все это на полшишечки выходит за пределы обычной родовой вражды. А если серьезно, то даже не на полшишечки, а вообще ни в какие рамки не лезет.

— Вот как? — я изумленно задрал бровь. — А я думал, у вас такое в порядке вещей.

— А у вас?

— У нас тоже странный мир, — сказал я. — Только он в другую сторону странный.

— Это как?

— То, что у вас называется магией, у нас обеспечивается при помощи технологий, — сказал я. — И это не передается по наследству.

— Любой может?

— Если приложит усилия.

— Звучит, как будто у вас там полный хаос.

— На первый взгляд, так оно и есть. Но позже начинаешь понимать, насколько там все упорядочено. Кстати, на первый взгляд у вас тут тоже полный хаос. Куча империй, феодальные семейства, Разломы…

— У нас тут тоже все упорядочено, — как-то слишком мрачно сказал Виталий.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Но пока мне так не кажется.

— И как ты собирался из всего этого выпутываться?

— Пока я только действую по ситуации, — сказал я. — Реагирую.

— Ну, а если глобально, то как ты намерен поступить?

— Я надеюсь, что в одном из Разломов я найду путь домой, — сказал я. — Или отыщу какой-то другой способ вернуться. Тот факт, что я вообще здесь оказался, говорит о том, что вселенные как-то связаны.

— Вернуться домой? Тебя там ждут?

— Друзья, дочь, внучка.

— Внучка? А, ну да, сложно держать в голове, что я разговариваю с глубоким стариком, когда вижу перед собой вот это, — сказал Виталий. — А они узнают тебя в твоем новом теле?

— Узнают, — сказал я. — Да и потом, не все же время оно будет оставаться новым.

— Звучит логично. И это все, чего ты хочешь?

— В общих чертах, — сказал я. — Конечно, перед этим надо князю Друцкому напинать.

— Подожди-ка, — сказал Виталий. — Проясни мне этот вопрос. Ты ведь князь Чапаев всего несколько дней, да?

— Да.

— А «отца» своего и вовсе знал всего несколько часов?

— Получается, так.

— И, тем не менее, ты все равно собираешься напинать Друцкому, потому что у вас с ним родовая вражда, к которой ты не имеешь никакого отношения?

— Ну да.

— Но почему?

Для ответа на этот вопрос мне даже задумываться не пришлось.

— Потому что вне зависимости от вселенной существуют какие-то базовые вещи, — объяснил я. — Небо голубое, вода мокрая, трава зеленая, козлов надо мочить.

— Вот так просто?

— Правильные вещи всегда простые, — сказал я. — Сложности начинаются, когда тебе нужно обосновать то, во что ты не веришь.

— Звучит, как какой-то кодекс, — заметил Виталий.

— Назови это кодексом физрука, — сказал я.

Глава 21

— Кого? — не понял Виталий.

— Меня, — сказал я. — У нас учителей физкультуры так называли. Я когда-то физическую культуру в школе преподавал. Давно, в позапрошлой жизни. Так что мы, получается, в некотором роде даже коллеги.

— И сколько у тебя было жизней?

— Иногда уже кажется, что слишком много для меня одного.

— В какой же момент ты понял, что козлов надо мочить?

— Я уже и не помню. Может быть, я всегда это знал.

— Я тебе почему-то верю, — сказал Виталий и демонстративно отвернул обрез в другую сторону. — И не завидую твоему теперешнему положению. С размаху, да в наши дрязги по самые уши, я такого ни одному человеку не пожелаю. Из нормальных, я имею в виду. Но ты еще неплохо держишься.

— Бывало и хуже.

— Возможно, еще будет, — обнадёжил он. — Как у тебя со «сверстниками» отношения?

— По-разному.

— Я знаю, что у тебя с Морозовым конфликт, — сказал он.

— Скорее, у него со мной, — сказал я. — Мне-то ваш Морозов до фонаря.

— Постарайся его побыстрее погасить, — посоветовал Виталий. — Конфликт, я имею в виду, а не самого Морозова. Сам-то он — обычный избалованный подросток, но вот его отец… Если до него дойдет, Друцкие тебе милыми и дружелюбными покажутся.

— А какие-то конкретные предложения у тебя есть?

— Прогнись, — посоветовал он. — Неприятный совет, понимаю, но другого варианта я не вижу.

— Вот еще, — сказал я.

— У тебя есть вариант отправиться домой прямо сейчас?

— Нет. Но на то, что ты советуешь, я все равно не пойду.

— А я думал, что множество прожитых лет делают человека более гибким.

— Я слышал, там от человека зависит, — сказал я. — Я в принципе не гибкий.

— Наверное, — согласился он. — Но, пойми меня правильно, Чапай, сейчас неважно, кем ты был в своем мире. Тут все по-другому.

— Некоторые вещи никогда не меняются. И нигде.

— Что ж, твое дело, — вздохнул он. — Я предупредил, и совесть моя чиста. Вздрогнем за знакомство?

Предложение было недвусмысленным, но довольно неожиданным.

— А как же спорт, режим и правильный образ жизни?

— Нет ничего неправильного в том, чтобы хлопнуть водочки под конец учебного дня, — сказал Виталик.

Он отпер оружейный сейф, достал оттуда початую бутылку с прозрачной жидкостью и два стакана, налил каждому по паре пальцев.

— Закуски нет, извини.

— После первой не закусываю.

— Тогда за знакомство.

Мы выпили. Я водку не люблю, но сейчас отказываться было бы неправильно.

Я понимал, что он делает. Пытается меня напоить, чтобы вызвать на откровенный разговор в надежде услышать то, чего я бы не сказал на трезвую голову. В конце концов, сидящему перед ним телу сейчас восемнадцать лет, и вряд ли у него есть привычка к крепкому алкоголю, так что вполне может выгореть.

— Вторую?

— Давай.

Мы снова выпили. Прямо как в старые добрые времена, когда главными проблемами были повышение уровня и разборка с Домом Красных Ветвей. Только там был другой Виталик.