Кодекс физрука (СИ), стр. 18

Так что я переставлял ноги и лениво размышлял о том, почему постоянно влипаю в такие истории, и кто-нибудь непременно начинает охотиться за моей головой. Правда, на этот раз голова была не моей, она принадлежала юному князю Василию Чапаеву, и все враги были его, а не моими врагами, я-то мог вообще первый раз в жизни их видеть и никогда им дороги не переходил, но моего теперешнего положения это никак не облегчало.

Определённого плана действий у меня не было.

В этой локации Друцкие имели огромное преимущество, у них была личная гвардия, наемники, прибыльный бизнес по производству в том числе и боевых механизмов, и я не сомневался, что в городе у них тоже все схвачено, и если я пойду в полицию, то тем самым попросту отдам себя в руки врага. Боевые действия следовало переносить на другую сцену, и столица, где влияние местечковых князьков, по идее, должно быть не столь велико, подходила для этого идеально.

Я собирался добраться до Коломны, а уже оттуда, соотносясь с местными реалиями, проложить курс на Москву. Может быть, в столице у князей Чапаевых тоже нет друзей, но должны быть хотя бы знакомые, которые смогут хотя бы приблизительно ввести меня в курс дела. Прежде, чем приступать к активным действиям, мне нужно было собрать хоть какую-то информацию об этом мире и о моих новых врагах.

Мысли текли медленно и неспешно, и я с некоторым удивлением поймал себя на ощущении, что, как сказал бы один мой знакомый, не слишком-то эта вся байда меня и качает.

Под полуденным солнцем Коломенского уезда Московской губернии (не факт, что оно на самом деле так называется, в тот момент я это обозначение сам придумал) я попытался разобраться в собственных чувствах по поводу внезапно свалившихся на мою голову неприятностей.

Когда ты живешь так долго, что уже и сам не можешь вспомнить точную цифру, главной проблемой для тебя становится мотивация. Этот вывод я сделал не только по себе, но и после наблюдения за своими друзьями и соратниками, которые, плюс-минус, были моими ровесниками.

Эта напасть не сваливается на тебя внезапно и вдруг, она подбирается постепенно, неторопливо, на тихих лапах. Время просто идет, и ты сам даже не замечаешь, что с каждым прожитым годом становится все меньше вещей и занятий, которые приносят тебе настоящее удовольствие. Ты забрасываешь свои старые хобби и увлечения, не понимая, как мог тратить годы на такую ерунду, отдаляешься от друзей, которые заняты своими собственными жизнями, разочаровываешься в работе, без которой раньше не мыслил своей жизни, и в одно прекрасное утро ты просыпаешься и не можешь заставить себя встать с постели, потому что непонятно зачем.

Я до этого предела еще не дошел, но первые тревожные звоночки уже были.

Каждый из нас справлялся с этой проблемой по-своему.

Сумкин, например, был увлечен магией, уже не столько ее использованием, сколько изучением разнообразных механик, и утверждал, что познание — это бесконечный процесс, который не наскучит ему никогда. Наверное, к настоящему моменту он уже входил в число наиболее могущественных магов Миров Бесконечной Войны, но, поскольку очень редко применял свои способности на практике, доподлинно мы этого уже никогда не узнаем. Он мог сутками чертить пентаграммы, доводя их узор до совершенства, составлять новые заклинания или совершенствовать старые, а потом выносил мозг своим студентам, стараясь вбить в их тупые головы крупицы понимания важности этого вот всего. Он был так увлечен теорией, что практически перестал баловаться вызовом суккубов, и я ему даже немного завидовал.

Как никогда не говорил, но наверняка мог бы сказать Конфуций, полюби дело, которым ты занимаешься, и тебе не придется работать ни дня.

Сумкин такое дело нашел, когда создал свою магическую академию и бессрочно занял в ней должность ректора.

Виталик заседал в координационном совете Земли и был главой проекта по поддержанию межпланетного барьера, что подразумевало кучу бюрократической работы, которая пожирала все его время и не давала скучать.

Гарри Борден долгое время пытался найти себя в садоводстве, но не преуспел. Ему удалось вырастить пару-тройку прекрасных садов, он даже участвовал в каком-то местечковом конкурсе ландшафтных дизайнеров и занял там призовое место, но умиротворения все это ему не принесло. В поисках новых вызовов он пару раз зависал в мире Боб, но потом там тоже закончились особо опасные личности, и он снова попытался осесть в мирах Системы. Он до сих пор периодически ввязывается в авантюры, которые любой другой человек мог бы назвать рискованными на грани безрассудства. Он же называл это рутиной.

Прежнего огня в его глазах я не видел уже очень давно.

Такеши… наверное, его тоже можно было считать плюс-минус моим ровесником. Он выходец из Мультиполиса, и когда мы с ним познакомились, он был хакером. Сейчас он лидер организованной преступности, и его группировка, пожалуй, уже стала самой влиятельной в Мирах Бесконечной Войны.

Кевин — это особый случай. По-моему, он был императором дольше, чем существовала сама Система, и похоже, что ему действительно нравились все эти экспансии, расширения границ и завоевание новых колоний, так что выгорание ему не грозило.

У меня в Мирах Бесконечной Войны тоже была своя должность, но, говоря по правде, я никогда к ней не стремился, получил ее по случаю, и занятие это даже в лучшие времена совершенно меня не вдохновляло.

В Системе я значился Богом Кровавого Воздаяния, и уже из названия должно быть понятно, что это за работенка. Во вселенной полно несправедливости, и наш мир отнюдь не являлся исключением, так что запросы на кровавое воздаяние сыпались в мою папку входящих в огромном количестве, но, откровенно говоря, подавляющая часть, наверное, процентов девяносто пять этих запросов поступали вообще не по адресу, потому что описываемые в них ситуации жестокого кровавого воздаяния не требовали. Плохие оценки в школе, неверные жены или мужья, нарушенные обещания и прочие мелкие обиды, и все это валилось на меня нескончаемым потоком, под толщиной которого тонули те случаи, в которые мне действительно стоило бы вмешаться.

Поначалу я старался читать всю корреспонденцию и реагировал на наиболее вопиющие заявки, стараясь привнести в мир хотя бы немного справедливости, но, будем откровенны, один человек, даже если назначить его богом, кардинально решить этот вопрос все равно бы не смог. Так что в конце концов я забил на все эти постоянные метания между мирами, повесил, так сказать, биту на гвоздь и загнал свою «ласточку» в гараж, откуда вывожу ее разве что раз в несколько месяцев.

В смысле, выводил.

И буду выводить после того, как вернусь.

Но на самом деле я веду к тому, что мне особенно некуда было торопиться. В Мирах Бесконечной войны давно уже не происходило ничего такого, с чем нельзя было бы разобраться без моего присутствия. Мои друзья были вполне могущественны и доказали, что отлично умеют работать в команде, моя дочь стала уже совсем взрослой женщиной, и хотя моя внучка была совершенно очаровательна (по крайней мере, в те моменты, когда не пыталась применить доставшийся от биологического отца талант крушить все вокруг только при помощи своего голоса), Боб прекрасно справлялась с ее воспитанием и без меня.

Кроме того, у меня были сложные отношения с ее новым мужем, и я не хотел во все это лезть сверх необходимости.

Миры Системы вполне могли существовать и без моего присутствия.

Но, если уж быть до конца откровенным, в этом чудном мире мне тоже было не особенно интересно. Как сказал бы Гарри, у меня не было ровным счетом никакой эмоциональной вовлеченности.

Ну, несправедливость, заговоры, грызня за власть, кто-то убил старого князя и попытался убить его юного отпрыска, тело которого я занял по каким-то неизвестным пока причинам, и что с того? Во множественной вселенной подобное происходит на каждом шагу, так кого можно этим удивить?

Точно не меня.

Я дрался с людьми, орками, эльфами, гномами, пришельцами, порождениями свихнувшегося искусственного интеллекта и с самим этим искусственным интеллектом тоже. Я штурмовал Трою, покушался на татаро-монголов и даже как-то раз убил Гитлера, создав новую ветку реальности, в которой провел достаточно долгое время, наблюдая за последствиями своих действий. Я уничтожал планеты, спасал миры, боролся с наступлением хроношторма и как-то раз вступил в активные переговоры с целым пантеоном богов, в результате которых число атеистов в Системе выросло на несколько порядков. Для того, чтобы ввязаться в очередную драку, мне требовались куда более веские причины, чем пара покушений на мою жизнь, тем более, что успехом ни одно из них не увенчалось.