Кодекс физрука (СИ), стр. 17

Я уже доставал бумажник, когда Сигизмунд схватил меня за руку. Можно было бы подумать, что это последние, уже посмертные конвульсии трупа, игра внезапно сократившихся мышц, если бы Сигизмунд при этом не попытался со мной заговорить.

— Воровать нехорошо, князеныш, — прохрипел он, выплевывая кровь из легких.

— Что с бою взято… — я и сам не особо приветствовал мародерство, но в Мирах Бесконечной Войны лутанье тел павших врагов было в порядке вещей, и странными считались как раз те, кто этого не делал.

— Наш бой еще не закончен, — заявил он и попытался второй рукой вцепиться мне в лицо.

Он промахнулся всего на пару сантиметров. Я отпрянул, выдрал свою руку из его хватки и схватился за топор, стремясь исправить допущенную мной ошибку Тора.

В смысле, надо было по голове.

Черный Сигизмунд уже наполовину поднялся, когда я вломил ему топором второй раз. Я торопился, а потому не успел приложиться, как следует, и удар вышел не слишком удачным. Топор вошел ему в голову над правым глазом и застрял в черепе.

Черный Сигизмунд повалился обратно на землю, утащив оружие за собой.

В бумажнике оказалось несколько банковских карт, документы на машину, водительские права с фотографией Сигизмунда, но выданные на имя Георгия Кузнецова, пара непонятных картонок с начертанными рунами, с которыми я предпочел не связываться, и, о чудо, горстка наличных денег количеством одиннадцать рублей двадцать восемь копеек. Казалось бы, немного, но если вспомнить цену на продажу «перунострела», озвученную мне Игнатом, на билет мне точно должно было хватить. Я сунул деньги в карман, бросил бумажник за землю, и, почувствовав движение, которого уже точно не должно было быть, посмотрел себе за спину.

Сигизмунд Черный поднимался на ноги, вытаскивая из головы топор, и рана его, все еще довольно страшная на вид, затягивалась буквально на глазах.

Это я о той ране, что на голове. От раны на груди уже и следа не осталось.

— Похоже, я тебя слегка недооценил, князеныш, — прохрипел Черный Сигизмунд.

— Похоже, что у нас это взаимно, — сказал я.

Глава 8

Французы говорят: «се ля ви», что в примерном переводе на русский означает «всякая фигня случается, так что удивляться этому точно не стоит», и не мне оспаривать справедливость этого высказывания. За те годы, которые я успел прожить до этого мгновения (а их было так много, что я и сам уже сбился со счета), фигня со мной случалась настолько часто, что появление очередного враждебного, агрессивного и неубиваемого врага расценивалось мной, как обычный вторник.

Но все равно каждый раз в такой ситуации мне становилось досадно. Когда ты бьешь кого-то боевым (да и не обязательно боевым) топором по голове, а он в итоге не умирает, это как-то неправильно.

Неспортивно.

Наиболее вопиющим примером такого неспортивного поведения был Кристоф, техномагический конструкт, созданный почти вымершей расой Архитекторов, которого во время небольших разногласий натравил на меня Магистр. Справиться с ним было действительно непросто, и во время нашего с ним первого раунда ему даже удалось лишить меня левой ноги, что, правда, в конечном итоге все равно ему не помогло. Ведь я, в своем роде, тоже неубиваемый, хотя в нормальном состоянии совершенно неагрессивный.

Черный Сигизмунд (или Сигизмунд Черный, я тогда так и не разобрался, фамилия это или просто прозвище) Кристофу в бойцовском плане и в подметки не годился. Тот, помимо прочего, был верткий, быстрый и очень умелый, и даже во время второго раунда заставил меня слегка попотеть.

В него еще надо было умудриться попасть.

С Сигизмундом у меня такой проблемы не возникло. Он ловил мои удары всем телом, хрипел и брызгал во все стороны кровью. Только вот не умирал, хотя должен был сделать это уже дважды. Но вместо этого он двумя руками перехватил только что вытащенный из головы топор и принялся им размахивать.

Я ушел от первого удара, поднырнул под второй. Инерция унесла топор в сторону, Сигизмунд открылся, и я использовал на нем другую из своих самых старых игровых абилок — Сокрушительный Пинок.

Сокрушительный Пинок похож на фирменный прием царя Леонида, только «Это Спарта!» при выполнении кричать не надо. Я получил его, страшно подумать, сколько лет назад, и последние годы практически не пользовался, но в свое время штука была неплохая, так что я решил попробовать. Призрачный Клинок все еще был при мне, из чего я сделал вывод, что на сохранение других абилок шансы тоже ненулевые.

Конечно, не было никакой гарантии, что пинок сработает, но он таки сработал. Поношенный армейский ботинок воткнулся Черному Сигизмунду в живот и отбросил его метров на пятнадцать. Возможно, он улетел бы и дальше, если бы не возникшее на его пути дерево. Черный Сигизмунд наткнулся на довольно толстую ветку, росшую практически параллельно земле, и был пронзен ею насквозь, после чего ударился спиной о ствол дерева и стал напоминать насаженного на булавку жука.

Только вот булавка оказалась толщиной почти с мою руку.

Жуку бы точно настали кранты, но Черного Сигизмунда и это не убило. Даже сознания не заставило потерять.

Он выронил топор на землю, схватился обеими руками за ветку и начал подтягивать свое туловище вперед, стремясь вырваться на оперативный простор.

Я подошел поближе.

— Наконец-то… достойный… соперник, — прохрипел Черный Сигизмунд. — Наша битва… будет… легендарной…

— Не сегодня, — сказал я и махнул правой рукой.

Призрачный Клинок, по ощущениям только недавно вышедший из отката, сверкнул зеленым и разделил Черного Сигизмунда на две части. Верхняя осталась висеть на ветке и наконец-то потеряла сознание, а нижняя упала на землю и принялась конвульсивно подергиваться.

Разумеется, у меня не было никаких гарантий, что на этот раз Черный Сигизмунд окончательно мертв, и я крайне не люблю оставлять за спиной людей, уже доказавших мне собственную враждебность, но на этот раз выбора не было. Я не знал, как работает местная магия и за счет чего он черпает свои силы, и поиски варианта его упокоения могли занять слишком много времени, а у него вполне могли быть сообщники или приспешники, которые выдвигались сюда прямо сейчас, так что я просто решил максимально затруднить ему процесс регенерации, схватился за ботинок и зашвырнул нижнюю половину моего несостоявшегося убийцы в багажник «руссобалта».

Подобрав валявшийся в траве «перунострел» (да, в этот раз он оказался бесполезен, но это не значит, что окажется таким же и в следующий, а я почему-то не сомневался, что следующий раз не заставит себя ждать), я сел за руль, завел машину, аккуратно развернулся на поляне и покатился по грунтовой дороге к выезду из леса.

Въезжать в город на чужом автомобиле, да еще и с половиной трупа в багажнике (ну, фактически, Черный Сигизмунд не был мертв, но попробуй это объяснить местным служителям правопорядка), было бы не слишком разумно, так что я вернулся по «объездной» к развилке, проехал пару километров в сторону города, а потом аккуратно съехал с дороги, оставил машину на обочине и продолжил свой путь пешком.

На одежду попало немного крови Черного Сигизмунда, но в целом она была достаточно грязной и до этого, и я надеялся, что никто не обратит внимание на пару бурых пятен.

Мои надежды оправдались. Никто вообще на меня внимания не обращал.

Ближе к городу дорога стала куда более оживленной, мимо меня проносились автомобили, в основном это были легковушки, но встретилось и несколько небольших грузовиков, и никто не удостоил меня и взглядом, не говоря уже о том, чтобы остановиться и предложить подвезти.

Оно и понятно. Не знаю, как в этой Российской Империи обстояли дела с бродягами, но я выглядел типичным бродягой, так что никто не захотел пускать меня в салон своего автомобиля с риском последующей после доброго дела химчистки.

Тем более, что и до города было уже недалеко.