Кодекс физрука (СИ), стр. 19

Я постарел.

Прежний я встречал бы закат этого дня на пепелище родовой усадьбы Друцких, а труп самого князя валялся бы неподалеку с проломленной головой. Наверняка мне бы это аукнулось и повлекло бы всякие неприятные последствия уже в среднесрочной перспективе, но прежнему мне было бы на это наплевать. Однажды я ввязался в длительную вендетту, закончившуюся падением древнего влиятельного дома просто потому, что столкнул какого-то незнакомого типа с крыши.

Нынешний я был не таков. Мне хотелось бы думать, что я стал мудрее, но, скорее всего, дело не в этом. Конечно, я собирался напинать Друцкому и прочему собравшемуся вокруг него отребью, но уже больше из принципа, а не потому, что действительно этого хотел.

Мои амбиции были удовлетворены. Мне больше никому и ничего не надо было доказывать, и у меня отсутствовало всякое желание карабкаться на очередную вершину очередной пищевой цепочки. Поэтому я решил, что пусть оно все идет так, как оно идет, лишь бы в конечном итоге я вернулся домой еще до того, как мои близкие успеют по мне критически соскучиться.

В таком вот почти умиротворённом состоянии я и вошел в Коломну.

Глава 9

Несмотря на то, что в предыдущей, если так можно выразиться, жизни большую часть детства и юности я провел в Московской области, бывать в Коломне мне не доводилось, поэтому я понятия не имел, чего ждать от этого города, и не был ни удивлен, ни разочарован. Поля вдоль дороги сменились деревнями, вполне зажиточными на вид. Небольшие аккуратные домики, аккуратные дворы, в которые можно было заглянуть через невысокий штакетник. По крайней мере, тут не было двухметровых сплошных заборов из профлистанастила, которыми люди любили отгораживаться друг от друга в моем противоречивом прошлом.

На меня по-прежнему никто не обращал внимания, то ли тут действительно полно бродяг, то ли половина населения империи одевается в стиле «от Игната».

Впрочем, одно другого не исключает.

Пригород плавно сменился городом, домики вдоль дороги остались теми же самыми. Но стоило мне миновать стеллу с названием города, как мне сразу же повстречался дворник. Это был крупный мужчина лет шестидесяти с лишним на вид, ловко управляющийся с левитирующим на высоте около полуметра от земли пылесосом.

Я решил соблюдать традиции, поэтому вежливо поздоровался с мужчиной для начала разговора. Он что-то буркнул в ответ.

— А что, отец, невесты-то в вашем городе есть? — поинтересовался я.

Выяснилось, что Ильфа и Петрова в этом мире по цитатам не опознавали. Или в ходу были какие-то другие их цитаты.

— Шел бы ты, куда шел, сынок, — сказал он, выделив последнее слово дополнительной долей презрения.

Меня подобное обращение не обескуражило. Меня обдавали презрением истинные специалисты, до которых этому дворнику было, как пешком до Китая.

— Мне бы на вокзал попасть, — сказал я, одарив его самой дружелюбной улыбкой, которую только сумел нарисовать на чужом лице. — Не подскажешь, в правильном ли направлении я двигаюсь?

Узнав, что я не собираюсь задерживаться в его городе надолго, мужчина немного смягчился.

— Вокзал в центре, — сказал он. — Лучше всего тебе на двадцать восьмой трамвай сесть, у него как раз на вокзале конечная. Остановка вон там.

— Спасибо, отец, — сказал я.

Он демонстративно отвернулся от меня и принялся настраивать что-то на панели своего пылесоса.

Ни на какой трамвай я, разумеется, не сел, и вовсе не из экономии. Деньги-то у меня были, и я подозревал, что на дорогу до столицы этой суммы точно должно хватить.

Но, как говорил мой старик-отец, если ты хочешь узнать, чем дышит город, тебе лучше пройтись по нему пешком. Без спешки, внимательно глядя по сторонам и прислушиваясь к разговаривающим вокруг тебя людям. Мне же нужно было узнать не о городе, а о целой империи, а лучше всего — о целом мире, в который я попал, поэтому я двинул к вокзалу на своих двоих.

Прогулка оказалась малоинформативной. Как бы старательно я ни прислушивался, ничего особо интересного не узнал. Видимо, новости о внешней и внутренней имперской политике и о текущей ситуации в мире обсуждались не на улице, а в каких-то других местах.

В целом же, Коломна выглядела обычным провинциальным городом — тихие улочки, несколько широких проспектов, не слишком плотная застройка, и люди, которые особо никуда не спешат. По улицам ездили автомобили незнакомых мне марок, над магазинами висели вывески неизвестных мне брендов, рекламные щиты предлагали услуги незнакомых мне банков, но если закрыть на это глаза, то в моем прежнем мире Коломна могла бы выглядеть примерно так же.

Наверное.

Так я думал до тех пор, пока не увидел местных полицейских. Или милиционеров. Или городовых, тогда я еще не знал, как они точно тут называются. Таких в моем прежнем мире точно не водилось.

Их было двое. Они носили массивную и тяжелую броню, которой могли бы позавидовать космодесантники из вселенной Вархаммера-40000, с которой меня когда-то поверхностно познакомил Федор. Если бы на улице была толпа, они бы возвышались над толпой метра на полтора, но толпы здесь не было, поэтому они просто торчали на углу многоквартирного дома и о чем-то беседовали друг с другом. Несмотря на то, что обстановка казалась мне вполне мирной, они даже не стали снимать шлемы, что, впрочем, не мешало одному из них курить через поднятый лицевой щиток. Оружия у них я не увидел, но на броне угадывалось несколько отделений, в которые можно было бы спрятать средних размеров гаубицу.

Если у них тут такая полиция, то как выглядят преступники?

Впрочем, это был риторический вопрос. Я знал, как они выглядят и на что они могут быть способны.

В мире, где любой негодяй мог обладать артефакторным оружием, полицейским действительно требовалась броня потолще.

Я не знал, какие у них тут порядки, и, поскольку у меня не было с собой документов, заблаговременно свернул в переулок и продолжил путь по параллельной улице. По мере моего приближения к центру города дома становились выше, а расстояния между ними — больше. Подросли и заборы, мостовая стала выглядеть более свежей, а деревья — гораздо более ухоженными. Видимо, я попал в квартал, где жила местная знать или просто какие-нибудь обеспеченные люди, вроде купцов или государственных чиновников. В этой части города на меня стали посматривать уже неодобрительно.

Вокзальная площадь выросла передо мной совершенно внезапно, буквально выпрыгнув из-за очередного особняка. На двухэтажном здании вокзала было большими буквами написано название города, а сверху висели часы. Сама привокзальная площадь была заполнена людьми, машинами и небольшими автобусами, на которых не были обозначены пункты назначения, только номера маршрутов. Трамвайная остановка оказалась неподалеку.

Когда я прошел мимо полицейского участка, рядом с которым курила еще одна парочка городовых космодесантников, моих ноздрей коснулся божественный аромат чего-то съедобного, в животе заурчало и я внезапно понял, что не отказался бы перекусить. Как и следовало ожидать, запах доносился не из полицейского участка, а от расположенного прямо за ним ресторанчика.

Заведение называлось «У Этьена», что сразу наводило подозрения на французскую кухню, и выглядело вполне неплохо. Я уселся за столиком на открытой веранде и стал ждать официанта.

Несмотря на то, что полной посадки в заведении не было, ждать пришлось долго. Минут через десять мимо моего столика прошел неприятный хлыщ с напомаженными усами, белоснежным фартуком и небрежно переброшенным через согнутую в локте руку полотенцем. Поскольку он не обратил на меня никакого внимания, я решил, что стоит активнее вмешаться в процесс.

— Милейший! — позвал я и махнул ему рукой.

Видимо, в моем представлении официантов в этом мире нужно было подзывать как-то так.

Хлыщ развернулся, одарил меня взглядом и сделал микроскопический шаг к моему столику.

— Чем могу служить, сударь? — спросил он, сделав небольшую, но нарочитую паузу перед словом «сударь», таким образом дав мне понять, что он не уверен, какой именно эпитет ему следовало бы использовать.