Лучший травник СССР 2 (СИ), стр. 16

— Дурак, — сказала она и села рядом, прямо на пол, прижимаясь к моему плечу. — Какой же ты дурак!

А я лежал и думал, что теперь главное — утром не напугать её до инфаркта, когда она увидит, что футболка на моих плечах трещит по швам.

И что там Ратибор говорил про «сантиметр в длину»? Ладно, это она сама оценит.

Из хороших новостей — я стал заметно крупней, словно пару размеров за ночь добавил. Из плохих — почти всю одежду нужно менять. А вот с этим проблемы!

К сожалению с одеждой в СССР дела обстоят не так хорошо, как бы хотелось.

Нет, прилавки и вешалки в магазинах вроде заполнены, вот только одёжку от фабрики «Большевичка» и других, им подобных, покупать совсем не хочется. Унылые модели, словно из довоенного периода. Зря они только ткани тратят! Как и наша свердловская «Уралобувь», которая бездарно переводит натуральную кожу и прочие материалы в неликвид огромными партиями. «Планово» изготавливаются абсолютно странные товары, да недорогие, но и никому не нужные. Зачем? Или слово «мода» — это чуждое влияние капитализма? Как по мне — вряд ли.

Короче, так или иначе, но у меня намечается визит на Шувакиш. Вещевой рынок, где рулят спекулянты. Деньги есть, но я их на другое приберегал, а тут вот оно как вышло!

Из крайне обидного! Теперь я даже в свою «парадную афганскую форму», где у меня все награды размещены, никак не влезу, и это минус. Так-то намечается у меня встреча с одним высокопоставленным партийным товарищем, и моя форма с наградами должна была выступить в помощь. Но, увы. Не срослось. Впрочем, есть у меня один знакомый прапор, а ещё парням в Афган напишу, пусть раздобудут.

Всё решилось проще.

К моему удивлению «афганки» на свердловском рынке вовсю продавали. И что характерно, никто не интересовался, откуда их добыли!

Купил себе и новенькую парадную форму, и три тельняшки, и даже шнурованные «гавноступы» для десантного состава. Как я понимаю, за их основу были взяты ботинки австрийских горных егерей. Тяжёлые, но неубиваемые.

Вышло так, что провал в одежде я заполнил довольно легко, если говорить об обыденной жизни, но вот «в люди» мне выйти не в чем. Ни костюма, ни рубашек приличных…

Вариант?

Конечно же есть! Зинаида Марковна! К ней и обратился. Оказалось — она шьёт!

— Зинаида Марковна, я вырос. Мне бы с одеждой вопрос решить!

Она подошла к комоду, выдвинула ящик, достала сантиметровую ленту — старую, пожелтевшую, но явно точную.

— Раздевайся до трусов. И стой смирно.

Я снял куртку, стянул свитер. Зинаида Марковна обошла меня с лентой, бормоча что-то под нос. На шее — сантиметр, на груди, на талии, на рукаве от плеча до запястья. Потом вдруг остановилась, хмыкнула.

— А ты, я смотрю, не промах. Жена не жалуется?

— Зинаида Марковна!

— Да шучу, шучу, — она улыбнулась, впервые за вечер. Улыбка оказалась молодой, почти девичьей. — Будешь костюм заказывать? Деловой? Или для души?

— Для высокого начальства. Чтобы солидно, но без выпендрёжа. Из ткани — тёмно-синий, в мелкую полоску. И рубашки — две белые, одна голубая, и галстук к каждой. Ещё запонки, если найдёте.

— Запонки — это к ювелиру, — отрезала она. — Я портниха, а не фокусник. Но остальное сделаю. Ткань у меня есть, свою привозить не надо. Моя лучше. Дороже, но лучше.

— Сколько?

— Костюм — полтораста. Рубашки — по двадцать пять. Галстуки подберу, недорого, но прилично. И плюс — моя работа, — она назвала сумму, от которой у меня дёрнулся глаз.

— Дорого.

— Качественно, — парировала она. — Ты на таком костюме не одного партийного босса сделаешь. А если закажешь мне ещё и пальто зимнее — сделаю скидку.

Я подумал. Деньги были, но не лишние. Однако переть в обновках от «Большевички» к какому-нибудь секретарю обкома — себя не уважать.

— Договорились. Когда готово будет?

— Через пять дней. Приходи на примерку. И главное — больше не расти пока, — она строго подняла палец. — А то перешивать придётся, а я не люблю перешивать.

Я оделся, поблагодарил, сунул ей задаток — половину суммы. Зинаида Марковна деньги пересчитала при мне, медленно, чуть ли не пробуя каждую купюру на просвет — не фальшивая ли.

— Ну, ступай. И запомни: что бы ты ни колдовал — штаны я тебе сошью такие, что хоть куда зайти будет не стыдно.

Она закрыла дверь, а я остался обтекать. Но почему-то было спокойно. Зинаида Марковна из тех, кто слова на ветер не бросает. А раз взялась — сделает.

Глава 8

Уже лечу

К прапору обращаться всё же пришлось. Купил нам с Василием по паре зимних комбинезонов для танкистов и зимние же шлемофоны, и про тельняшки с начёсом не забыл. Вот теперь езда на аэросанях стала более-менее комфортной, а то в минус двадцать пять езда «с ветерком» стала практически невозможна. Даже в тулупе! Там как не изогнись, но ветер находит щели и начинает поддувать со страшной силой. А уж когда нам по свитеру жёны связали, то и вовсе хорошо стало!

Вскоре выяснилось, что дров мы запасли маловато. Спилили ещё четыре сушины и загубили парочку берёз, под ворчание Ратибора. А что делать, если сухие дрова ночью прогорают часов за пять, и это при наполовину прикрытых вьюшках! Раньше мы с Васькой по очереди вскакивали в три ночи и шли дрова подкидывать. Зато теперь, если в хорошо разогретую печь бросить пяток берёзовых чурбаков, то угли ещё на утро остаются.

Впрочем, вряд ли кому наше выживание зимой в тайге интересно. Это для меня, потомственного горожанина, что ни решение, то открытие. Заодно я печь в доме Василия оценил, когда морозы стали злее. У нас дом быстрей выстывает, чем у него. Крупный дореволюционный кирпич тепло лучше держит, и поэтому Василию не стоит прямо с утра суетиться, торопясь затопить печь. У них до обеда тепло.

И пусть мы с женой под одним одеялом не замерзаем, но я заранее начинаю волноваться, когда про деток думаю. И пусть Танюша сказала, что она этот вопрос контролирует и нежданчик не случится, но я успел услышать неуверенный хмык Ратибора.

Так-то, как маг, я сильнее, чем она, поэтому особых гарантий её контроль не даёт. Ну, это я так понял его сомнения.

В Свердловск теперь приходится ездить часто. Клубника. К счастью, у меня есть там и гараж, и квартира. Матушке каждый приезд — в радость! Вон, даже Ленок в этот раз с нами у Васьки отпросилась. Решили девчата вместе по магазинам прошвырнуться.

Правда дорога в город вышла немного не комфортная. Без заднего дивана в Ниву можно много чего впихнуть, а вот с ним… Короче ехали обе пассажирки — широко раздвинув ноги, ибо в ногах у них были две полутораведёрные корзины клубники, и в багажнике ящиков под потолок. Но загрузили всё. Ни ягодки не оставили.

Ехал я в город не торопясь, тщательно объезжая все кочки и ухабы, а из до Бисерти — несчётное количество, и лишь потом дорога становится лучше. Ну, и краем уха слушал «Маяк» и трёп девушек. Они никак не могли решить, на что бы потратить почти честно заработанные деньги. Почему почти? Так запрещено советским гражданам самим что-то зарабатывать. Даже статья на то в Уголовном Кодексе имеется. Даже две. Одна за тунеядство, а вторая — за частное предпринимательство. И пусть тунеядство двух жён — егеря и его помощника, живущих в лесу, выглядит издевательством, но Васька договорился, и трудовые книжки их обеих пристроены на молочной ферме, где они числятся доярками. Понятное дело, что их зарплату там получают другие, те кто этих коров доит, но вот частное предпринимательство присутствует. Собственно, и мои снадобья можно под статью подвести.

— А давайте я вам вариант предложу? — почти ловко увернулся я от очередной ямы, лишь чуть задев правым колесом её край, — Сапоги. Зимние. Импортные. Да дорого. Но все сельчанки с ума сойдут, когда вас увидят?

— Ты сможешь их достать? — с каким-то придыханием в голосе спросила Татьяна.

— Есть пара вариантов. Или сегодня попробую через свои связи раздобыть, по почти нормальной цене, или завтра свожу вас на Шувакиш, но деньги все мне сдадите. Там карманников до фига. Выхлопают вас, даже не заметите как.