(не) Вдова и три ее мужа (СИ), стр. 40

— Так что же Род Половцевых окончательно угаснет?

Меня обрадовал Константин:

— Можно твою тетку ввести в Род. Она может стать временной главой Рода. Выйдет замуж, родит сына, воспитают с мужем крепкого мага, ему передаст Род.

— А мы поможем?

— А мы поможем.

Чуть позже так и сделали. Тетка не отказалась. Она собиралась замуж. Ее избранник был нетитулованным дворянином, отставным боевым магом, получившим личное не наследное дворянство как маг и как военный, и, конечно, был рад, потому что в ином случае обеспечить семью владениями и передать дворянство возможным детям он не мог. Тетка тоже была рада, потому что ее избранник был очарован именно ею, а не владением, внезапно появившимся уже после их сговора.

Эпилог

Я не стала вдовой. Мы все живы, здоровы и счастливы. Каждый из нас для себя уяснил, что дело не в количестве партнеров, а в умении идти на компромиссы во имя любимых. И чувство ответственности каждого естественным образом снимает возможные противоречия и не оставляет места для ревности и конфликтов. Самым проблемным из нас четверых был Кит, но и он пришел к общему знаменателю. И не только.

Именно Кит привнес новое в наши отношения. И, как ни странно, не между мной и мужчинами, а между ними тремя.

Мите и Арсению было привычно посидеть в кабинете у камина, попивая крепкое за неспешной беседой. Кит показал им вариант другого формата общения под кодовым словом «рыбалка».

Теперь мои мужчины изредка собирались и устраивали себе пикник в лесу недалеко от Дуба потемкинского Рода, на берегу полноводного ручья, в котором водилась рыба. Ясное дело, что рыбалка только повод, главное, было посидеть у костра, самим сварить ушицу (как ни странно, Кит это умел), слегка, для «сугреву», приложиться к крепкому вину и поговорить «за жизнь». Охрану оставляли на подступах. Меня с собой не брали.

Несмотря на изначальное противостояние, именно Кит гармонизировал отношения между мужчинами. Если поначалу Арсений считал себя примаком, то с появлением Кита он от этого самоуничижения избавился, ну а Кит вообще ранжированием не страдал, с его-то самомнением и уверенностью в своем праве.

Так что в отношении меня у них выстроились равноправные позиции, потому что, как и в случае с Арсением и Митей, нежные забавы происходили по моему настроению, что не позволяло мужчинам считаться. Они подчинялись тому, чего моя левая пятка пожелает. Хотя, надо сказать, я всегда чутко прислушивалась к их настроениям и всегда шла им навстречу.

В том, что касается рыбалки, то, между прочим, я любила ее без кавычек, тот вариант, когда рыба ловится, а не то, чем они занимались. «За жизнь» можно поговорить и в гостиной. И я устраивала свои пикники с рыбалкой.

Пикники с моим участием включали в свиту детей, Гашу, Матвея, камердинера Мити, — нашего общего ангела хранителя, Дубровского (на всякий случай), домоправительницу Дашу, ну и была куча охраны. Подруг закадычных у меня так и не появилось. Мужья у меня были за все про все и вместо подружек тоже. С теткой мы встречались редко, у обеих времени свободного от семей практически не было. Однако периодически встречались по делам.

У меня с мужьями были кабинетные посиделки, не каждый вечер, но часто, где мы все обсуждали или просто болтали. Мы с Китом рассказывали про свой мир, и потом все вместе прикидывали, что можно безболезненно реализовать в этом мире.

Я забиралась на ручки к Арсению. Кит и Митя возмущались, но я раз и навсегда сказала, что на посиделках я — только у Сени.

— Вы не можете спокойно сидеть, — я обвиняюще ткнула пальчиком сначала в сторону Кита, потом Мити.

Было ровным счетом два раза, когда я сидела на руках Мити и на руках Кита. И оба раза посиделки почти сразу закончились, и мы переместились на кровать в спальню.

— Сенечка тоже меня хочет, но он умеет получать удовольствие от тишины, — Арсений растекшийся в кресле с умиротворением на лице, легко обнимал меня, уложив себе на грудь, но при этих словах трудно сглотнул, так что услышали все. — Вот! А вы… У вас обоих шило в одном месте.

— У нас не в одном месте шило, — хохотнул Митя. — У нас просто шило, — он провокационно качнул бедрами.

— И оно хочет тебя проткнуть, — захохотал Кит. — Арс просто тормоз.

Я удобнее устроила голову на плече Арсения и обняла его за шею.

— Вот, и сидите со своим шилом.

Прошептала Арсению:

— Я поцелую тебя потом.

— Поцелуй меня сейчас.

Я подняла голову и встретила осоловевший взгляд моего князя, обняла ладонями его лицо и подарила ему долгий, нежный, сладкий поцелуй. Услышав за спиной шевеление, поняла, что Митя и Кит поднялись из своих кресел. Я отбросила назад правую руку с кулачком и отставленным средним пальцем, потом прервала поцелуй и снова удобно устроилась на груди Арсения, а в сторону вернувшихся в кресла мужей сверкнула глазом и злорадно припечатала:

— А это вам за «тормоза». Жало втяните! Ой, не жало… шило.

— Сашка, накажу, — муркнул Кит.

— Да, детка, — улыбнулся Митя.

Меня, конечно, наказали. Позже. Очень приятно наказали. Самым неожиданным образом.

* * *

Ничто не предвещало.

Был обычный вечер. Я пришла в спальню Мити, и даже не задумывалась, придет ли Арсений, или придет Кит, или придут оба.

Митя забросил меня повыше к изголовью на подушки и улегся меж моих раскинутых ног, согнутых в коленях. Прикусывая и целуя нежную чувствительную кожу на внутренней стороне бедра, добрался до нижних губок, потеребил пальцем клитор, а потом обнял губами и огладил языком. Его пальцы скользнули в лоно, а я уже ловила отголоски подступающего оргазма и не слышала, как в спальню вошел Арсений, одетый только в распахнутый халат и сел в кресло, стоящее у ложа.

Я его заметила потом, когда пришла в себя после каскада ослепительного наслаждения.

Митя уже перебрался на подушки рядом со мной и баюкал меня у себя на груди. И он был совершенно готов для продолжения. Готовность жестко упиралась мне в бедро. Я чуть повернула голову:

— Сенечка, иди к нам.

Арсений покачал головой:

— Наслаждайся, радость моя. Я подожду.

Он смотрел на меня пылающими страстью глазами и медленно, задумчиво, кончиками пальцев, поглаживал свой бодро стоящий ствол.

Он перестал смущаться своей наготы. Они перестали смущаться друг друга. Не то чтобы они теперь разглядывали один другого, скорее, просто перестали обращать внимание, зато отточили взаимодействие, не мешая, не сталкиваясь. Это было как игра на фортепьяно в четыре руки. Кит с присущими ему непосредственностью и нахальством словами или жестами заявлял о своих действиях и подменял то Митю, то Арсения.

Митя вернул мое внимание себе сначала короткими жалящими поцелуями, а потом захватил мои губы надолго — жарко, томно, страстно — пока не сбилось дыхание, и я не начала тереться о него всем телом, потому что поцелуя мне уже было мало.

Я оседлала Митю. Медленно впустила в себя его крупный член. Митя застонал и наддал бедрами. Я запрокинула голову наслаждаясь ощущением наполненности, вдохнула и выдохнула. По спальне расплескалась волна моей силы.

Я услышала, как открылась и закрылась дверь, а потом голос Кита:

— Я кое-что принес. Тебе понравится. Я уверен!

Меня это насторожило. Опять его штучки. И когда он так говорит, я совсем не уверена, что мне понравится.

— Арс, так и будем смотреть? Заходи! — позвал Кит, заползая на кровать сбоку от нас с Митей, и что-то передал ему.

Я глянула на Арсения и заметила, как лукаво блеснули его глаза. Ну все! Сейчас что-то будет!

— Кит, я убью тебя! Что ты задумал?

— Сейчас-сейчас. Подожди!

Глянула на Митю. Его глаза тоже сверкнули нездоровым блеском.

Отвлеклась на Арсения. Он подобрался сзади, заставил запрокинуть голову и поймал мои губы, нежно, ласково целуя, обнял ладонью и осторожно смял мою левую грудь.

На правую грудь легла ладонь Кита, массируя, теребя и потягивая сосок. Потом почувствовала пальцы Мити, раздвигающие складки лона, скользящие по клитору. И мне стало совсем хорошо.