(не) Вдова и три ее мужа (СИ), стр. 15

— Детка?

Митя поднял на меня удивленный и не верящий взгляд, а ладони его уже привычно, сами собой легли на мои обнаженные бедра. — Детка, — и он качнулся, собираясь уткнуться лицом в мою промежность.

Я его удержала.

— Нет, муж мой любимый, мы будем делать наследника, а Багратион подождет, — и потянула его на себя.

Митя поднялся из кресла, мы в четыре руки рассупонили его брюки. Я взяла член в руку, и сама направила его в лоно. Митя охнул, когда головка погрузилась во влажную мякоть, наклонился, одним взмахом размел лишнее со стола и уложил меня на спину.

— Детка…

Он вошел до упора, скользя, входя и выходя почти полностью, выбивая из меня стоны удовольствия, смотрел на меня, а по его напряженному почти бесстрастному лицу текли слезы.

— Детка!

— Иди ко мне, — поманила его.

Митя навалился на меня, почти лишая дыхания и целуя щеки, подбородок, губы.

Я вскрикивала, получая удовольствие от каждого толчка.

— Детка.

Его лицо, наконец, перестало быть бесстрастным, мучительно сморщилось.

Я стирала слезы с его щек, гладила по растрепанным волосам, приговаривая:

— Кабанчик мой любимый, мой медведь.

— Детка!

— Все хорошо, любимый, все хорошо.

— Прости меня!

— Все будет хорошо! Е*и меня, любимый. Давай, сделай мне сыночка.

Я хихикнула.

Митя рыкнул, рванул застежку моего платья, смял ладонями груди, присосался сначала к одному соску, потом к другому.

— О-оо! Митя-аа!

Я сорвалась в крик.

Он задвигался напористее. Переполненная его плотью, впитывая наслаждение от ее скольжения и толчков, чувствовала приближение своего рая.

— Митя-аа!

Он рухнул на меня рыча, извергаясь, вздрагивая и, как обычно, матерясь.

А меня порвало, я кричала на одной ноте, пока хватало дыхания.

— Детка!

Он выпрямился, подхватил меня, не покидая лона, крепко прижал к себе, впился в губы.

Арсений

Митя зачем-то позвал меня. Вот. Я явился. Я знал, что он собирался к целителю. Мне за него было тревожно. Неужели все? Неужели конец⁈ Богиня-Мать, не допусти!

Как вежливый гость, я вышел из Сумерек на пороге особняка Потемкина. Стучать не стал, сам открыл дверь. Ко мне спешил дворецкий Федор.

— Федя, где я могу найти Его Сиятельство?

Федор замялся. На его лице менялись странные выражения. Судя по всему, он не мог прийти к какому-то решению.

— Что?

— Его и Ее Сиятельства в кабинете. Они…

Я не дослушал, не обращая внимания, на странное поведение Федора, поспешил на второй этаж. Еще поднимаясь по лестнице, я услышал женские вскрики и рычание Мити, невнятные слова обоих. Прислушался: стоял легкий полог тишины, для простых людей, но я-то маг. Я слышал.

«Они ругаются что ли? Митя бьет жену?» Странно! Я чувствовал возбуждение и ярость Мити, и тягучее удовольствие женщины. «Что происходит?» Поколебавшись, я без стука приоткрыл дверь.

На рабочем столе лежала юная жена Потемкина, выгнувшись, выставив свободную от одежды роскошную грудь, что смотрела вишенками сосков в потолок, женщина страшно кричала. Митя рычал, стоя между ее ног, яростно вбивался в ее лоно.

— Митя-аа!

— Детка!

Я аккуратно, пока меня не заметили, прикрыл дверь, отступив назад в коридор.

«Это что? Это… что?» Я был в глубоком шоке. Поискал, на что бы присесть, не обнаружил и стек по стене рядом с кабинетом на пол, сел, вытянув одну ногу. «Это что?» Естественно, я девственником не был. Больше семидесяти лет незатейливого секса.

Мне приходилось видеть, как совокупляются люди: ритмичные быстрые движения — минута-две-три — и вздох облегчения. Слышал восторженные байки о нескольких подходах к телу женщины. Слабые всхлипы аристократок, жертвенно разделяющих со мной постель в надежде что-то получить. Натужное дыхание шлюх в борделе, иногда их слабые вздохи удовольствия.

Я и сам, сбрасывая напряжение, испытывал лишь короткий миг удовольствия и следующее за ним расслабленное удовлетворение. «А это что?» Шторм, ураган, меня с ног сбило. Эти двое тонули в лавине наслаждения.

Мой член набух и причинял, вздымаясь, боль, пришлось его поправить. «Это что?» Мое сердце колотилось как сумасшедшее, дыхания не хватало, мозг плавился. Казалось, еще чуть-чуть и я потеряю сознание.

— Арсений, заходи, — рядом со мной стоял Митя, протягивая руку. Кровь в ушах шумела так, что я не услышал, как он вышел из кабинета.

Я принял его помощь и поднялся. Митя с усмешкой смотрел мне в лицо: похоже, он понимал мое состояние.

Я вошел вслед за Митей в кабинет, испытывая жуткую неловкость.

Александра Николаевна сидела на диванчике у окна. Она уже привела себя в порядок, правда на застежке платья впереди не хватало пары пуговиц, но не критично. Она безмятежно разливала по чашкам чай, посматривая на меня из-под ресниц. Потом тихо ойкнула и потрясла сонетку. Почти мгновенно появилась служанка.

— Гашенька, еще чашку, еще чаю и закуски, пожалуйста.

Я дернулся: она служанке говорит «пожалуйста»⁈

Служанка поклонилась, убежала и очень быстро вернулась. Мы молча ждали.

— Сеня, садись, — Митя указал на кресло возле столика с чаем. — Я излечился. Меня Саша излечила.

Я с недоверием и внутренним трепетом уставился на него.

— Точно⁈

— Точно! Мое средоточие пошло в рост.

Я верил Мите. Не будет же он так шутить. Я вскочил, чтобы обнять его, но Митя знаком велел сесть. Я вернулся в кресло, поняв, что это не все, и смотрел на него в ожидании.

— И Саша согласилась излечить тебя.

Я вздрогнул, вспомнив недавнюю сцену.

— Это ТАК ты ее убеждал? — я сказал, не успев подумать.

— Нет, это она меня убеждала, — хмыкнул Митя, — я уже готов был руки на себя наложить.

Саша мрачно посмотрела на мужа, и думая, что я не замечу, показала ему из-под складок юбки кулачок.

— Господа, давайте, вы не будете говорить, будто меня здесь нет. С Митей мы сами разберемся, а вы, Арсений Петрович, мне кое-что должны.

Я страшно удивился, как, впрочем, и Митя.

— Все что угодно, госпожа графиня. Я вам безмерно благодарен, что согласились мне помочь.

— Вы думаете, что это будет так просто? Сунул-вынул и пошел?

Я снова был в шоке. Как? Что она такое говорит?

— Вы мне должны свое время. Вы теперь принадлежите мне. Оставьте этикет, политес, отдайте мне себя, того, кто у вас внутри, того, кого вы скрываете. Мне вот это, — она провела в воздухе рукой возле меня от головы до ног, — не интересно.

Я понял, о чем она. Я привык к тотальному контролю, к нелюбви и неприятию — некромантов никто не любит, и контроль помогал мне с этим жить. У меня снова появилось чувство, что сейчас потеряю сознание. «Да что такое? Что я как дебютантка перед первым балом?» Я взял себя в руки.

— Зачем вам это? — смог сформулировать вопрос.

— Механический секс вам не поможет.

— Детка, ты говоришь о любви? — встрепенулся Митя. — А как же я?

Саша криво усмехнулась.

— Я не знаю, Митя. Я никогда так не делала, и никогда о таком не мечтала. Одно я точно знаю: смысл не просто в совокуплении. Если я буду вместо его правой руки, ничего не получится.

Меня передернуло от ее грубого сравнения, но кое-что дошло.

— Нужен шторм? Ураган? Как у вас?

Саша с интересом и вопросительно посмотрела на меня. Мне пришлось, признаться.

— Вы сейчас своим… — я не знал, как это выразить, — своим актом любви чуть не лишили меня рассудка.

Саша затаенно улыбалась, глядя на Митю, ее взгляд сиял любовью.

— Получается так: нужен акт любви. Думаю, по-другому не получилось бы. Я в магии мало что понимаю, но без меня Митя умирал. Вы оба умирали.

Взгляд Мити тоже сиял любовью, но при этом в нем читались испуг и мольба.

— Митя, тебе придется отпускать меня с Арсением Петровичем. Обещаю тебе, пока у нас с тобой не случится зачатие, между мной и ним ничего не будет, кроме платонических отношений. Я очень серьезно настроена подарить тебе наследника. Митенька, большего я тебе пока не обещаю.