(не) Вдова и три ее мужа (СИ), стр. 14

Здесь не было понятия техно-магия, как и самого направления. И я увидела в этом некоторые перспективы, но пока мне было не до того. Я понимала, какого огромного объема труда и знаний это требует. Задача явно не для скромной провинциалки, пусть и графини. Митя давно отошел от дел, а у меня нет зуда прогрессорства, чтобы втравливать его в дела по «улучшению» мира.

Меня безмерно радовали наши отношения. Бережное и внимательное отношение Мити ко мне без сексизма, без предрассудков. Его открытость новому и жажда знаний. Я наслаждалась каждым днем, но помнила о Митином проклятии, и когда он засобирался к целителю в столицу, меня начало потряхивать.

Глава 9. Исцеление Мити. Невозможное возможно?

Митя вернулся через неделю, побывав у своего целителя. Его осторожное и какое-то нерешительное предложение поговорить напугало меня до колик в животе.

— Детка, меня рвет на части, но я хочу тебя попросить о невозможном.

Такое вступление — капли пота на лбу Мити и бегающий взгляд, который я никак не могла зацепить — только подогревало мой страх.

— Митя, тебе хуже?

— Нет, радость моя, мне лучше. Иссякание средоточия прекратилось, и оно потихоньку возвращается к прежним границам. Ты заставляешь мое средоточие дышать.

— Митенька, так это же замечательно, — я потянулась, чтобы обнять и поцеловать его.

Митя отстранился, крепко зажмурился, заиграл напряженными желваками на челюстях, потом выдохнул и сказал:

— Сашенька, детка, я хочу, чтобы Сеня жил. Я хочу тебя попросить, чтобы ты его тоже излечила.

Я ахнула.

— Митя… — даже не знала, что сказать, меня словно ледяной водой окатило.

Митя сидел, закрыв глаза.

Мне стало совсем нехорошо. Я люблю секс, но не до такой же степени.

— Ты меня хочешь отдать в пользование? — спросила тусклым голосом. — Ты излечился, и я тебе больше не нужна?

Митя зарычал и забил себя кулаком в грудь. Это было бы смешно: «Орангутан Неандерталович Гориллов, блин», — но было не до смеха.

— Блядь, Мать-Богиня, это невъебенный пиздец.! Саша, я бы умер со счастливой улыбкой и с твоим именем на губах*, если бы ты… меня не излечила. Я счастлив и благодарен Богам, что они подарили мне тебя, но… Саша, Арсений умирает так же, как умирал я. Я не смогу с этим жить и наслаждаться нашим счастьем. Если ты не можешь принять нас обоих, я… я могу дать тебе развод. Только спаси Арсения. Прошу тебя!

(* как это и случилось в первой книге «Черной вдовы».)

— А как же наследник, Митя? Тебе же нужен наследник!

Митя развел руками:

— Значит, не судьба.

Я набросилась на него с кулаками. Лупила по плечам, по груди.

— Не судьба? Значит, не судьба⁈ Я люблю тебя. Я только начала жить. Только появилась надежда, что ты будешь жить. А ты — не судьба⁈

Митя поймал мои руки и зажал их между нашими телами, крепко обняв меня.

— И я люблю тебя, детка. Я так люблю тебя, что дыхание перехватывает. Только…

— Да⁈ Он будет трахать меня, а ты будешь смотреть как пи*данутый на всю голову куколд⁈

— Какой куколд, Саша? Ты о чем?

— Куколд — это муж-извращенец, который получает удовольствие от того, что кто-то е*ет его жену.

И снова в Митиной груди забурлил рык.

— Детка, что же ты делаешь?

— Я? Я ДЕЛАЮ⁈

Я вырвалась из его объятий.

— Все! Я больше не могу. Мне нужно побыть одной.

Я влетела в свои покои и саданула дверью так, что с потолка посыпалась побелка.

Мне навстречу из своей комнаты выбежала перепуганная Гаша.

— Барыня, миленькая, что случилось?

— Гашенька, уйди, пожалуйста. Не трогай меня сейчас.

Гаша выскочила из покоев.

Я заметалась по гостиной вспоминая и прокручивая снова и снова то, что мне сказал муж. Брякнулась на диванчик, откинула голову на спинку, задрав лицо к потолку, невидяще уставилась в него.

«Буду с собой честна. После первого шока и, отпустив обиду, должна признать, что я понимаю Митю: ему сделать мне такое предложение было нелегко. Я видела, как он превозмогал себя. Все дело в Багратионе. На кону жизнь князя».

Я попробовала себе представить обратную ситуацию. Если бы, например, Митю могла излечить какая-то женщина… Я что…? А то! Я бы подложила ее под Митю без особых раздумий. Еще и уговаривала бы их вместе и отдельно каждого. Да я Гашу, мою лапушку, под него подложила бы без раздумий, если бы от этого зависела ее или его жизнь. Да, мне было бы не в кайф, я бы вся извелась, изревновалась, но переступила бы через себя.

'Так, с Митей я разобралась. Не злиться на него, а жалеть нужно: его же порвать от внутренних противоречий может. Ясно-понятно. Его нужно успокоить.

А со мной как? Я вынужденно, от отчаяния или безысходности никогда ни под кого не ложилась. Даже механического секса, вроде для здоровья не было. Для меня всегда, кроме одного страшного эпизода в прошлой жизни, секс был удовольствием и радостью. Я же в Багратионе мужика не вижу, у меня от него мурашки по коже от неясного ужаса. Как?'

Дверь в гостиную приоткрылась, показалась встревоженная мордочка Гаши. Увидев, что я спокойно сижу на диване, Гаша, выставив перед собой сервированный поднос, не спеша вошла в гостиную. На столик перед диваном переставила с подноса чайник, чайную пару, вазочку с печеньем и блюдо с нарезанными и очищенными яблоками.

Я похлопала по дивану рядом с собой, и Гаша ловко и аккуратно устроилась у меня под боком. Я раскрыла объятия, и мы обнялись. Гаша уже знала, что мне нужно, уже привыкла, что я использую ее вместо плюшевой игрушки, когда мне нужно успокоиться: мы с Митей не ругались, но иногда меня выбешивали местные правила и законы, например, в отношении женщин или крестьян. Так и сидели. Умница Гаша молчала и ни о чем не спрашивала.

И я решила. Соглашусь на Митину авантюру, но не сразу. Сначала Митин наследник, а потом посмотрим: Боги знают, чем эта дичь может закончиться. Может, мы с Митей друг друга возненавидим. Жертва во имя жизни — это классно, но я люблю Митю, а он любит меня, и лишать его наследника несправедливо. Кстати, нужно узнать, какие у Багратиона прогнозы по срокам. Но то, что он умрет не завтра — это очевидно, так что подождет.

Я вздохнула и отпустила Гашу. Она тут же засуетилась:

— Барыня, миленькая, вот чай с ромашкой и мятой, и мед я уже добавила, как вы любите.

Честно говоря, ромашковый чай я не любила, но валерьянку любила еще меньше. Так что в качестве легкого седативного была согласна на ромашку с мятой.

— Спасибо, Гашенька!

Я смотрела на девушку: она сияла теплом и довольством. Бедный, недолюбленный ребенок. Ей тоже обнимашки нужны. Только кто слуг обнимает? Такая дурочка как я. Главное, не начать со всеми слугами обниматься. Хи. Настроение поползло вверх.

— Гаша, узнай, пожалуйста, где Его Сиятельство сейчас.

Девчонка испарилась мгновенно и вернулась очень скоро.

— Барыня, Его Сиятельство у себя в кабинете.

— Вот и хорошо! Гаша, принеси, пожалуйста, чай в кабинет барина, и отдыхай, позову, если что.

Я улыбнулась ей и вышла из гостиной.

* * *

Я постучалась и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет мужа. Митя сидел за столом мрачнее грозовой тучи. Увидев меня, дернул щекой и уткнулся лбом в сложенные на столе руки.

Я молча присела на диванчик, ожидая Гашу с чаем. Гаша появилась через пару минут. Я не дала ей сервировать столик, показала, чтобы оставила поднос, и взмахом руки, сделав страшные глаза, отправила ее прочь.

— Ваше Сиятельство вы не хотите меня видеть или не можете? — спокойно спросила я.

— Детка, — басом протрубил в стол мой мужчина.

«Так, понятно, нам не до чая».

Я подошла к Мите, подобрала спереди юбки домашнего платья до талии, протиснулась между ним и столом, преодолевая его не слишком упорное сопротивление, оперлась руками о столешницу позади себя и уселась на нее, ноги поставила на подлокотники кресла. Митя оказался между моих широко разведенных ног.