Мифы близкого будущего, стр. 12

Не отдавая себе отчета в своих действиях, он вытер ладони о рубашку. Полосы флюоресцирующей краски тянулись по всему мосту, извиваясь далее по стоянке рядом со взлетной полосой, на которой ржавели брошенные автомашины. Следуя за оставленной Гулдом светящейся линией, Форрестер пересек канал. Дойдя до топливного склада, он увидел молодую женщину. Она вышла из ангара и теперь стояла в дверном проеме. На ноги ей падал прямоугольник солнечного света.

Ее умное лицо с легкими монголоидными чертами, как обычно, было спрятано за массивными темными очками – широкий подбородок и высокий лоб, а между ними панцирь темного стекла. Несмотря на эту маскировку, Форрестер был уверен, что она ожидала его, и даже более того – надеялась, что он здесь появится. Под черной шалью ее руки двигались словно руки школьницы – ей, вне всяких сомнений, известно, что, кроме Гулда, вечно отсутствующего в бесконечных одиночных полетах, он единственный мужчина на этом курорте, ну и еще старый линотипист из Барселоны.

На коже Форрестера выступил пот; горячие капли обожгли ему лоб. Стоя рядом с пожарным гидрантом, Форрестер вытер пот руками. Молодая женщина как будто ответила на его жесты. Ее руки выскользнули из-под шали и, двигаясь в каком-то сложном ритме, словно семафор, просигнализировали Форрестеру. Отвечая ей, он снова прикоснулся к своему лицу, не обращая внимания на серебристую краску у себя на руках. Более того, словно пытаясь втереться к ней в доверие, он размазал остатки краски по щекам и носу. Растер по губам липкие пятна.

Когда же он приблизился к молодой женщине и прикоснулся к ее плечу, та посмотрела на эти светящиеся контуры с внезапной тревогой, как будто поняла, что создавала из этих окрашенных фрагментов – рук, груди и черт лица – элементы не того человека.

Слишком поздно: она позволила, чтобы ее снова затолкали в сумрак ангара. Солнечные очки выскользнули из ее руки и упали на пол. Светящееся лицо Форрестера отразилось в их стеклах подобно хромированной маске в витрине авиационной компании. Он посмотрел на незрячую молодую женщину, шарившую одной рукой в поисках очков, а второй старавшуюся прикрыть от него глаза. В следующий миг до него донеслось жужжание легкого самолета, пролетавшего над городом.

Самолет Гулда описал круг над клубом «Наутико». Панели его серебристого фюзеляжа отражали солнце подобно фацетному зеркалу. Форрестер отвернулся от молодой женщины, лежавшей возле задней стены ангара. Очки с разбитыми темными стеклами снова закрывали ей лицо. Шагнув на дневной свет, он, хотя самолет уже шел на посадку, перебежал взлетную полосу.

Когда через два часа, пройдя через пустынный город, Форрестер вернулся к отелю, он обнаружил на дюне ниже крыльца сеньора Серверу. Тот стоял, словно в бинокль глядя в свернутые трубочкой ладони. Он с явным облегчением помахал Форрестеру, подзывая его подойти ближе. Форрестер нарочно задержался на какое-то время в одном из отелей в центре Росаса, где, переходя из одной ванной комнаты в другую, пытался смыть краску с лица и рук. Затем примерно полчаса вздремнул в какой-то спальне.

– Миссис Форрестер… – Старик сделал беспомощный жест.

– Где она? – Форрестер последовал за Серверой ко входу в отель и поднялся на крыльцо. Жена бывшего линотиписта смущенно склонилась над конторкой красного дерева. – Что случилось?

– Приезжал медбрат… сразу после того, как вы ушли. – Старик умолк, глядя на следы серебристой краски, все еще поблескивавшие на лице Форрестера, но затем, махнув рукой, как будто отмахивался от них как от очередной несущественной мелочи этого странного дня, добавил: – Он принес результаты миссис Форрестер…

– С ней все в порядке? Что происходит?

Форрестер шагнул в сторону лифта, однако жена старика жестом поманила его обратно.

– Она ушла… Я пытался остановить ее. Она вырядилась.

– Вырядилась? Как?

– Э-э-э… весьма экстравагантно. Она была очень расстроена.

– О боже… – У Форрестера перехватило дыхание. – Бедная Джудит… Куда она пошла?

– К отелям. – Сервера поднял руку и неохотно указал на «отели Венеры».

Форрестер нашел ее примерно через полчаса в номере для новобрачных на четвертом этаже одного из отелей. Пока он бежал вдоль канала, выкрикивая имя Джудит, Гулд медленно прохаживался по мосту, держа в руке летный шлем. Как только доктор зашагал по раскрашенному коридору, из дверей ангара выскользнула темная фигура молодой женщины, чьи разбитые стекла солнечных очков были похожи на черные солнца, и незряче последовала за ним.

Наконец, услышав плач Джудит, Форрестер вошел в отель. Он обнаружил ее в номере люкс на четвертом этаже. Она лежала, вытянувшись на постели для новобрачных, в окружении непристойных фресок и барельефов. Лежала на пыльном парчовом покрывале, одетая в крикливый наряд проститутки, который составила из предметов собственного гардероба. Похожая на пьяную куртизанку в последние часы беременности, она остекленевшим взглядом смотрела на Форрестера, как будто отказываясь узнавать его. Когда же он подошел ближе, Джудит схватила лежавший рядом с ней ошейник и попыталась ударить его.

Форрестер вырвал его у нее из рук. Затем схватил ее за плечи, пытаясь успокоить, но поскользнулся на разбросанных по всей кровати вибраторах и видеокассетах. Когда он восстановил равновесие, Джудит была уже у дверей. Пиная стойки с порнографическими журналами, расставленные возле каждой спальни, он бросился вслед за ней по коридору. Джудит устремилась вниз по лестнице, один за другим на бегу сбрасывая с себя предметы одежды. Затем Форрестер, к счастью, увидел Гулда. Тот стоял на лестничной площадке внизу, раскинув руки, чтобы ее поймать.

На закате, вернув отчаявшуюся женщину обратно в отель, Гулд и Форрестер в гаснущем свете дня стояли у входа. Неожиданно Гулд сочувственным жестом прикоснулся к плечу Форрестера. Правда, лицо его, как всегда, осталось бесстрастным.

– Она проспит до утра. Попросите у медбрата дать вам для нее талидомид. Следующие три недели вам придется давать ей успокоительное.

Он указал на серебристые пятна на лице Форрестера.

– В наши дни все мы носим боевую раскраску. Вы были в ангаре до того, как я приземлился. Кармен рассказала мне, что вы случайно наступили на ее очки.

Обрадованный тем, что молодая женщина по какой-то причине не выдала его, Форрестер сказал:

– Я пытался успокоить ее… она, похоже, тревожилась, что вас слишком долго нет.

– Теперь мне приходится летать все дальше и дальше. Она нервничает, когда меня нет рядом.

– Я не знал, что она… слепая, – сказал Форрестер, когда они зашагали по улице в сторону канала. – Хорошо, что вы заботитесь о ней. Испанцы не раздумывая убили бы ее, если бы нашли здесь. Что будет, когда вы уедете отсюда?

– К тому времени с ней все будет в порядке. – Гулд остановился и в тусклом свете посмотрел на бетонную ленту взлетной полосы. Было похоже, что очередной кусок пористого бетона упал в море. Гулд задумчиво кивнул, словно размышлял о том, сколько еще дней оставляет ему этот неумолимо рушащийся причал. – Ну, так что с ребенком?

– Ничего нового, опять те же уродства. Скажу медбрату, чтобы он занялся этим.

– Зачем? – Прежде чем Форрестер успел ответить, Гулд взял его за руку. – Форрестер, ответьте на мой вопрос. Кто из нас способен определить, чья в этом вина?

– Матери, похоже, знают.

– Но правы ли они? Я начинаю думать, что нынешнее убийство младенцев затмевает собой избиение младенцев библейским царем Иродом. Послушайте, давайте завтра полетим вместе. Супруги Сервера присмотрят за вашей женой, она будет спать весь день. Обещаю, полет будет интересным.

Они вылетели в десять часов следующего утра. Сидя в передней кабине, ощущая, как поток разгоняемого пропеллером воздуха бьет ему прямо в лицо, Форрестер был убежден, что они разобьются. На полной скорости они промчались по взлетной полосе, где уже были отчетливо видны недавно отколовшиеся бетонные глыбы. Форрестер оглянулся через плечо, надеясь, что Гулд каким-то чудом сумеет остановить самолет прежде, чем они разобьются насмерть, но лицо доктора была скрыто за массивными очками, как будто он не понимал грозящей опасности. В последний момент, когда под колесами уже почти возникла груда бетонных блоков, Гулд потянул штурвал на себя. Как будто подброшенный вверх исполинской рукой, его крошечный самолет резко взмыл в воздух. Через тридцать секунд Форрестер вновь обрел возможность дышать.