Человек огня. Сокровище Голубых гор, стр. 10

По временам темноту леса пронизывали какие-то блестящие движущиеся искорки. То были разные светящиеся насекомые, издающие необыкновенно яркий свет, до такой степени сильный, что он бы мог осветить маленькую комнату. Индейцы и теперь еще пользуются ими для рыбной ловли. Они сажают этих насекомых на палку и прикрепляют ее к носу своей пироги, когда выезжают вечером на рыбную ловлю.

Прошло уже два часа с тех пор, как путешественники засели в своем убежище, как вдруг они услышали на близком расстоянии какой-то странный шум, точно шлепание по воде, за которым следовали резкий свист и шипение.

У Гарсиа задрожали ноги от страха, и он прошептал:

– Это какое-нибудь огромное животное, сеньор?

– Не знаю. Я ничего не могу рассмотреть дальше кончика своего носа, – отвечал Альваро. – Одно только могу сказать, что с меня довольно бразильского леса и я бы хотел свести более близкое знакомство с этими животными, которые свистят, гремят и стучат, точно молотом по наковальне, трезвонят, как на колокольне, и не дают спать по ночам никому. Спрашиваю себя: как могут спать обитатели этих мест среди такого шума?

– Слышите свист?

– Да. Должно быть, это какая-нибудь гигантская змея.

– О, я ужасно боюсь этих пресмыкающихся, сеньор Альваро! Предпочел бы даже встречу с хищным зверем!

– Надо привыкать, мой бедный мальчуган. Лоцман мне рассказывал, что в американских лесах змеи водятся в огромном количестве и бывают притом очень больших размеров.

– Ах, когда же кончится эта ночь? Она мне кажется бесконечной.

– Закрой глаза и постарайся заснуть. Я посторожу, – сказал ему Альваро.

Спать? Да разве это возможно? Едва только Гарсиа закрыл глаза, как адский концерт возобновился с новой силой и весь лес наполнился звуками. Миллионы лягушек как будто сговорились и устроили такую ужасающую какофонию, которая могла бы разбудить даже мертвого. Американские леса вообще изобилуют земноводными, и все они точно соперничают друг с другом в разнообразии издаваемых ими звуков. Одни из них мычат, точно быки, другие лают, как собаки, или издают звуки, похожие на стук молотков по железному котлу. А те, которые живут на деревьях, свистят, точно локомотивы, или скрипят, как немазаные колеса. Можно себе представить, какой оглушительный концерт происходит в лесной чаще, где обитают несметные количества этих животных.

– Сеньор! – вскричал испуганный Гарсиа. – Что же это такое? Уж не наступает ли конец мира?

– Не пугайся. Это только лягушки.

– Право, можно сказать, что среди них есть собаки, быки, котельщики и пьяницы, распевающие песни.

– Мы должны привыкать к этим концертам, если хотим спать по ночам.

– Надеюсь, что мы недолго останемся в этой стране и отправимся куда-нибудь в другое место.

– Я тоже об этом думал.

– Но куда мы пойдем и когда? Я полагаю, вы не имеете ни малейшего желания окончить жизнь в этом лесу?

– Само собой разумеется. Так же как не имею ни малейшего желания окончить свою жизнь на вертеле и жариться в соке бананов и груш.

– Есть тут какие-нибудь европейские поселения, на этом берегу?

– Ни одного. Никому еще до сих пор не приходило в голову селиться в Бразилии, которая принадлежит нам по праву первенства, с тех пор как наш соотечественник Кабраль объявил ее португальским владением.

– Я слышал, будто испанцы завладели в Америке огромными территориями.

– Правда. Но испанские посты находятся очень далеко от нас, и нам нужно было бы пройти всю Южную Америку, чтобы достичь Перу.

– Это очень большое путешествие?

– Громадное. Пришлось бы идти многие тысячи миль через девственные леса, где обитают племена людоедов и всякого рода хищные звери… Я не чувствую в себе достаточно мужества, чтобы предпринять такое путешествие… Но я слышал о каких-то французских поселениях, которые должны находиться где-то на юге Бразилии, вблизи устья реки, называемой Ла-Плата. Надо бы нам попытаться пробраться туда.

– Это также далеко.

– Я знаю, что эта река находится где-то на юге, но не могу тебе сказать, в каком расстоянии от нас.

– Ах, сеньор! Боюсь, что мы никогда не выберемся из этого леса и никогда не увидим больше ни нашей реки Таго, ни лица белого человека! – воскликнул Гарсиа, вздыхая.

– Не надо отчаиваться. Я знаю, что корабли, снаряженные гаврскими негоциантами, много раз отправлялись к берегам Бразилии, за грузом сандалового дерева. Кто знает, быть может, мы повстречаем какое-нибудь судно в этом заливе.

– В таком случае, сеньор, нам не стоит далеко удаляться от этого берега.

– Мы и не будем терять его из виду и будем часто совершать экскурсии на юг и на север этой великолепной бухты… Ну вот и лягушки начали наконец уставать! Воспользуемся этим и отдохнем немного.

– А если какой-нибудь зверь, пользуясь нашим сном, подкрадется к нам?

– До сих пор мы еще не видели здесь никаких других зверей, кроме лягушек и птиц. Притом же очень возможно, что немногие мореплаватели, которые приближались к этим берегам, сильно преувеличили свирепость американских зверей… Положим шпаги под рукой, а ружья будем держать между коленями и попробуем все-таки уснуть.

Они уселись поудобнее в углублении дерева, прижались друг к другу и действительно скоро уснули, несмотря на все свои страхи.

Лягушки, прокричавшие без умолку часа два, тоже начали затихать. По временам еще раздавался иногда свист или ворчание, но затем все затихло, и в лесу воцарилась тишина.

Рано утром наши путники, проспавшие спокойно около четырех часов, были разбужены другим концертом, правда менее оглушительным, который раздался в листве дерева, служившего им убежищем. Новые музыканты были крошечные попугайчики, с зелеными перышками и головкой цвета бирюзы. Они ни на минуту не переставали чирикать в течение нескольких часов.

– Вставай, Гарсиа! – крикнул Альваро, потягиваясь. – Солнце уже стоит высоко, и до обеда еще далеко, а между тем аппетит мой заметно возрастает.

– Но где же мы найдем обед, сеньор? – спросил Гарсиа.

– Тут должен быть где-нибудь пруд или болото вблизи. Пойдем туда, откуда раздавалось пение лягушек и жаб. За неимением дичи удовольствуемся жареной рыбой.

Путешественники немного подкрепились плодами дерева пинья, переменили заряд ружей, опасаясь, что ночная сырость испортила порох, и, взвалив на себя бочонки, углубились в чащу.

В этом месте лес уже не был так густ, как там, где они проходили накануне. Тут росли гигантские деревья громадной толщины, пальмы вышиной более чем шестьдесят метров, принадлежащие к роду восковых пальм, из ствола и листьев которых выделяется жирное вещество, служащее теперь для фабрикации свеч. Но в те времена индейцы употребляли только плоды этого дерева, в изобилии встречающегося не только в бразильских лесах, но способного произрастать даже на высоте трех тысяч метров, поэтому встречающегося и в Кордильерах.

Альваро, не обращая внимания на красивые гигантские пальмы, польза которых была ему совершенно неизвестна тогда, шел вперед, занятый мыслями об обеде, который все еще оставался очень отдаленным. Почва под его ногами становилась все более сырой, мягкой, и скоро вместо пальм появились тростники громадной величины и болотные растения с красивыми пурпурными цветами, и бесчисленные птички, как большие, так и маленькие очаровательные колибри, поражающие своей красотой и своей миниатюрностью, весело порхали среди этих растений.

– Как они хороши! Посмотрите, сеньор Альваро, ведь они точно разукрашены драгоценными каменьями! – вскричал в восторге Гарсиа.

– Да, они восхитительны, но я бы предпочел попугая, – возразил Альваро, думавший об обеде.

– И они тут есть. Взгляните на это дерево.

– Вижу… А это что за отвратительные зверюги, которые шмыгают среди ветвей?..

Это были огромные зеленые ящерицы, длиною около метра, кожа которых обладала свойством менять цвета, когда животное раздражено, точь-в-точь как у африканских хамелеонов. Несмотря на то что эти ящерицы ядовиты, хотя и не в такой степени, как змеи, их мясо употребляется в пищу; оно белое и сочное, как куриное мясо, и вкусом напоминает лягушечьи ножки, столь ценимые французской кухней.