Человек огня. Сокровище Голубых гор, стр. 9
В бразильском лесу
Альваро и Гарсиа очень скоро вынуждены были замедлить свой бег. Они с трудом продвигались в лесной чаще, представлявшей какой-то хаос растений, стволов, гигантских корней, лиан и густого кустарника. Это был настоящий девственный лес, покрывавший в ту эпоху, к которой относится наш рассказ, бóльшую часть Бразилии и тянувшийся почти без перерыва от берега Атлантического океана до гигантской цепи Кордильер.
Альваро и Гарсиа остановились, ища способ проникнуть сквозь густую завесу зелени, которая казалась им непроницаемой.
– Трудненько будет пробиться тут! – сказал Альваро. – Никогда не видал такого леса.
– Однако мы еще недалеко ушли от берега, – возразил Гарсиа, – и останавливаться здесь было бы опасно. Сделаем как обезьяны, сеньор, если вы ничего не имеете против. Притом если мы будем продвигаться таким способом, то не оставим никаких видимых следов, по которым индейцы могли бы гнаться за нами.
– Твой совет хорош, мальчуган. Будем же подражать четвероруким.
Убедившись, что передвигаться по земле слишком трудно, они смело вскарабкались по лиане и продолжали дальнейший путь по разветвлениям лиан, невзирая на то что груз, который они несли, затруднял их движения. Передвигаясь таким образом с ветки на ветку, они прошли около ста метров, когда дальнейшее движение их было неожиданно приостановлено каким-то странным диким ревом. В лесу раздались страшные крики, нарушив тишину, господствовавшую до этой минуты. Казалось, будто тут режут кого-то или подвергают ужасным пыткам. Эти крики могли заставить содрогнуться кого угодно.
– Сеньор! – воскликнул Гарсиа, усевшись на ветку. – Тут кого-то убивают!
– Кого-то?.. Мне кажется, что тут избивают или пытают очень многих.
– Разве в этом лесу обитают какие-нибудь племена индейцев?
– Очень возможно.
– Значит, они пытают своих пленников, прежде чем изжарить их?
– Но… слушай, они поют, эти пленники! – воскликнул Альваро, внимательно прислушивавшийся.
Жалобные крики вдруг прекратились, и вместо них раздалось как будто пение псалмов, точно в этом лесу жили монахи.
Альваро посмотрел на своего спутника.
– Поют… в самом деле! – проговорил он.
– Можно подумать, что это молятся индейцы…
– Ну а этот шум что означает?..
Странное бормотание вдруг прекратилось, и вместо него послышались удары, точно толпа дровосеков занималась здесь рубкой леса. Эти удары нарушались по временам каким-то журчанием, как будто поблизости протекал ручей.
– Не может быть, чтобы это были индейцы! Слушай, вот они опять принялись петь и жалобно стонать. Хотелось бы мне знать, кто эти артисты!
– А как вы думаете, кто это?
– Не знаю. Во всяком случае, это не могут быть люди. Пойдем туда и посмотрим.
Уверенные, что поблизости нет дикарей, они возобновили свое воздушное путешествие по ветвям и лианам бразильского девственного леса. Звуки, так заинтриговавшие их, усиливались, следовательно, артисты не могли быть далеко. Однако на всякий случай наши путешественники подвигались с большой осторожностью, так как все же немного опасались, что исполнители этого концерта могут оказаться людьми. Пройдя таким образом около двухсот метров, они остановились.
Громадное дерево, из самой колоссальной породы, какая только водится в бразильских лесах, возвышалось посредине маленькой прогалины. На вершине его, среди узловатых ветвей, собрались концертанты, при виде которых Альваро разразился громким смехом, так перепугавшим певцов, что они моментально попрятались в густой листве.
– Обезьяны! – воскликнул весело португалец. – Какое же у них горло, у этих четвероруких животных! Они прекрасно подражают монахам и евреям, поющим в синагоге.
В самом деле, это были обезьяны из породы ревунов, дающих такие страшные концерты в американских лесах; увидев путешественников, они испуганно разбежались по ветвям, выражая свой гнев ворчанием. Затем они с изумительной ловкостью перебрались на соседние растения и исчезли в фестонах лиан и листьев.
– Они могут похвастаться, что заставили нас пережить тревожные минуты. Хороший способ распугивать людей, проходящих по этому лесу! Ведь я готов был поклясться, что тут пытают пленников! – воскликнул Гарсиа.
– И я тоже, – отвечал Альваро. – Если нам придется долго оставаться в этом лесу, то мы увидим поразительные вещи… Стой!.. Гляди, какие углубления в этом дереве! Мы можем тут остановиться и провести ночь, тем более что солнце уже склоняется к западу.
– А ужин, сеньор? Хотя груши, которыми мы полакомились, были очень вкусны, но все же я ощущаю в желудке пустоту.
– Поищем каких-нибудь фруктов.
– Я бы предпочел мясо.
– Ишь ты, какой обжора! Ты уж очень требователен, мальчуган.
– Я уверен, что и вы не отказались бы от котлетки, сеньор Альваро!
– О, разумеется! Только, к сожалению, это блюдо от нас еще очень далеко, а пока мы вынуждены довольствоваться фруктами… И вот растение, которое доставит нам ужин!
Альваро начал быстро спускаться по лиане и уже почти коснулся земли, как вдруг Гарсиа увидал, что он в ужасе отскочил назад.
– Сеньор Альваро! – вскрикнул Гарсиа. – Какое отвратительное животное!.. Похоже на жабу… но какую жабу!
Почти из-под ног путешественника выскользнула громадных размеров жаба, с наростами на голове, похожими на рога, и кожей, испещренной черными и желтыми пятнами. Такие гигантские жабы во множестве водятся в дождевых лесах Бразилии.
– Что за зверюга! – воскликнул Гарсиа, отпрыгнув в другую сторону. – Никогда не видал более отвратительной твари.
– Охотно верю, – сказал Альваро, бросив палкой в животное, чтобы заставить его скорее бежать.
Гарсиа покатился со смеху.
– Нет, вы только посмотрите, сеньор! Они скачут, точно у них ноги на пружинах, – вскричал он. – Никогда в жизни не видал таких лягушек.
На лесной прогалине появился целый отряд черных лягушек, с очень длинными ногами, которые, точно забавляясь, прыгали так высоко, что почти достигали ветвей деревьев. Эти бразильские лягушки так проворны и ловки, что зачастую запрыгивают в окна хижин туземцев.
– Должно быть, тут есть поблизости какой-нибудь пруд или болото, – сказал Альваро, когда лягушки, беспорядочно прыгая, исчезли в лесу. – Завтра поищем его и попробуем наловить рыбы. Прежде я недурно ловил рыбу.
Они направились к растению, которое раньше заметил Альваро. Оно было покрыто плодами, напоминающими своим видом зеленые кедровые шишки. Это было растение, называемое пинья [1] и очень ценимое индейцами. Плоды его по вкусу нисколько не уступают дуриану.
Оба путешественника, за неимением более сытной пищи, постарались утолить свой голод этими плодами, а затем забрались в одно из углублений дерева самаума [2], где могли довольно удобно поместиться. Там они были защищены от ночной сырости и могли надеяться хорошо выспаться после всех испытанных ими треволнений.
Солнце закатилось, и тьма наступила очень быстро, особенно в этом лесу, где и днем господствовали сумерки вследствие густой завесы зелени, через которую с трудом проникали солнечные лучи.
Но потемневший лес наполнился тысячами разных странных звуков, заставлявших невольно содрогаться как мальчика Гарсию, так и его более взрослого товарища Альваро. То раздавался нескончаемый свист и шипение, нарушающие торжественную тишину гигантского леса, то слышались протяжный стон, рев и мычание, точно стадо быков паслось где-то поблизости, или резкий звук, напоминающий лязг железа. Порою все эти таинственные звуки вдруг прекращались, и вновь наступала торжественная тишина. Но это продолжалось недолго. Снова начинались свистки, которым точно отвечали вдали стоны и рычание и вторило оглушительное кваканье лягушек и жаб.
Оба путешественника испытывали неопределенную тревогу, не зная, кому приписать этот странный лесной концерт. Были ли то какие-нибудь опасные животные, собравшиеся поблизости, или все эти звуки не заключали в себе ничего угрожающего. Так или иначе, но они не решались сомкнуть глаз всю ночь, хотя и испытывали страшную усталость. Они смутно припоминали рассказы о чрезвычайно свирепых животных, обитающих в американских лесах, о ягуарах и кугуарах, и, опасаясь каждую минуту появления какого-нибудь хищного зверя, они держали свои ружья наготове.