Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ), стр. 70

О своем внебрачном ребенке — дочери наш герой-любовник тоже не забыл. Он содержал ее и дальше. Девочка окончила один из дорогих пансионов, а потом пожелала связать свою жизнь с театром. Отец не стал препятствовать этому, оплатил ее обучение на двухгодичных актерских курсах, а потом умилялся ее выступлениям на сцене одного из театров Петербурга.

Хотя уже выросшей дочери нашего героя всегда не нравилось то, что отец женился на другой, опозорив мать, но она никогда не озвучивала этого вслух. Ведь матушка Наталья всегда говорила, что она счастлива оттого, что отец счастлив со своей женой.

Все было хорошо до того момента, пока жена отца не встретила на одном из раутов красавца-щеголя. Он был молод, дерзок и напорист. И уже немолодая дама безумно влюбилась в этого юного красавца. Она потребовала развода у мужа, который к тому времени уже имел не одну любовницу, чтобы выйти замуж за молодого. Муж был в ярости. Однако Нина Георгиевна все равно нашла повод, наняла лучших адвокатов и развелась с Михаилом Андреевичем. Так дело было, Лариса Самсоновна?

— Да, — тихо ответила та, поняв, отчего на днях Ростопчин выспрашивал все о их бывшей кухарке Наталье.

— Так это про меня с Ниной был сказ? — вдруг выдал Литвинов, пораженно. — Вы так красиво и трагично все рассказали, что я заслушался и даже не сообразил, что к чему!

Глава 91.

— Про вас, Михаил Андреевич. Вы подтверждаете, что ваша любовница Наталья долгие годы работала в этом доме кухаркой? И родила от вас дочь.

— Э-э, да… всё правда, что уж теперь отпираться. К тому же, Лариса уже языком растрепала, — поморщившись, ответил Литвинов.

— Удивительно, отчего я не знала о твоей интрижке многие годы, — недовольно произнесла я в сторону бывшего мужа.

— И что же было дальше? — нетерпеливо произнес Антон. — К чему этот рассказ о похождениях моего отца и печальной судьбе бывшей кухарки?

— К тому, что дочь Натальи и Михаила не была столь добросердечной, как её матушка, — ответил Ростопчин. — И едва Нина Георгиевна обзавелась молодым мужем, Аркадием, начала мстить. Ведь её матушка после этого известия слегла. Наталья сильно переживала за любимого Михаила, оттого что Нина использовала его все эти годы, а потом выбросила, как ненужный «хлам». Именно так он ей говорил. Правда, Лариса Самсоновна?

— Да, — вздохнула экономка.

— Итак, Наталья слегла с сердечным приступом, а Михаил тоже был раздавлен и раздражён, что его променяли на молодого. Их дочь не могла спокойно смотреть на страдания родителей. И решила мстить развратной старой карге, которая забрала у её матери её возлюбленного, а потом дала отставку её горячо любимому отцу. Ещё с детства девочка имела возможность спокойно бывать в доме Литвиновых. Она приходила к матери на кухню, иногда помогала ей готовить, когда стала постарше. К тому же, её отец тоже жил здесь и не запрещал даже иногда оставаться на ночь у них в доме, в комнатах для прислуги. Поэтому у неё были все возможности незаметно вредить Нине Георгиевне и устраивать на неё покушения. И подушка, которой душили Нину Георгиевну, и отравленный графин, и ядовитые цветы — всё это делала она. Ведь она была актрисой и прекрасно могла перевоплощаться в любые образы и сыграть нужную роль, которая требовалась для того, чтобы навредить бывшей жене своего отца.

— Какая-то жуткая история, — произнесла Клавдия.

— Итак, несчастную Наталью уволили со всей прислугой по весне, — продолжал Пётр, не обращая внимания на реплику Клавдии. — И потому её дочери доступ в дом был закрыт. Тогда она сама решила устроится на службу сюда. И Лариса Самсоновна, желая помочь своей подруге Наталье, взяла её дочь без рекомендаций. Горничной.

— Что? Горничной? — выпалила Клавдия, тут же переводя взгляд на Риту.

Но Ростопчин посмотрел на совершенно другую женщину.

— Ксения, именно ты вспомнила, что это запонки Аркадия Сергеевича, когда мы нашли одну. Но ты не могла их видеть раньше. Ты никогда не прибиралась в его спальне и не помогала ему одеваться. Ведь так, Лариса Самсоновна?

— Да, — глухо вымолвила экономка, опешившим взглядом смотря на молоденькую горничную.

— Только если ты не рылась в его вещах, чтобы найти нужные запонки, подбросить одну к подоконнику и тем самым подставить Аркадия Сергеевича, — продолжал обвинительно Петр. — А потом, когда мы ошиблись и арестовали твоего отца, ты вдруг вспомнила, что это запонки.

— Значит всё-таки Аркадий не кидал этот горошек? — удивлённо воскликнула Анна.

— Нет, — ответила я дочери. — Клавдия видела его спящим на диванчике, когда это случилось.

— А Михаил Андреевич тогда действительно зацепился нечаянно рукавом за подоконник, и мы схватили его, — продолжал Ростопчин. — А подкинутую Ксенией запонку не заметили. Её отца арестовали. И тогда она решила направить нас опять по нужному пути. Ведь именно она отыскала официантку Александру, с которой был её отец в тот вечер, чтобы оправдать его.

— Что вы такое говорите? Не пойму никак. Вы хотите обвинить меня... — начала испуганно Ксения.

— Да, — твердо ответил Петр. — Ты дочь кухарки Натальи и Михаила Андреевича. И именно ты мстила Нине Георгиевне за мать. Отпираться бесполезно, Ксения. У нас есть выписка из твоей метрики. Что Наталья — твоя мать.

— Глупости! Да, я дочь Натальи, но это ничего не доказывает. Зачем мне желать смерти госпоже Литвиновой?

— Месть за матушку. Она ведь очень любила его, многие годы мирилась с тем, что Михаил Андреевич женился на Нине Георгиевне и жил с ней. Главное, что он был счастлив. Но потом, когда Нина Георгиевна вышла замуж за Аркадия, твоя мать этого не могла стерпеть. Она заболела, а потом её и вовсе выгнали из дома. А ещё страдал твой отец Михаил из-за всего этого. И ты решила мстить этой ветреной даме. Ведь так? Душила её подушкой. Потом отравила ее морсом, а далее сбросила цветок ей на голову. Но Нина Георгиевна продолжала перебирать мужей, и появился Баскаков. Его ты тоже решила подставить, как когда-то я Аркадия, и послала отравленные цветы. А затем столкнула в темноте Нину Георгиевну с лестницы.

— Это всё ваши выдумки! — нервно выпалила Ксения. — У вас нет доказательств, что это все сделала я!

— Что скажете, Римма Павловна? — обратился вдруг Ростопчин к чинной даме в синем муаровом платье, стоявшей рядом с приставом Кнуровым.

— Это она, господин пристав, — ответила дама-цветочница. — Теперь я совершенно уверена. Эта девица была переодета в мужской костюм, когда явилась ко мне в цветочную лавку. Именно она и заказала те красные розы. Тот же рост и ее лицо. И голос тот же! Да она вырядилась под мужчину и даже нацепила усы, но я ее прекрасно помню. Еще тогда он показался мне каким-то странным.

— Конечно, Римма Павловна. Ксения же актриса, ей перевоплотиться в образ молодого человека ничего не стоит!

— Какое наглое враньё! — процедила горничная Ксения.

Глава 92.

— А вы что скажете, Александра Викторовна? — обратился Ростопчин уже к официантке, которая тоже присутствовала здесь и стояла рядом с возмущенной Ксенией. — Вы узнали тот запах?

— Да. Точно такой же едкий ягодный запах стоял тогда в коридоре, когда мы с Михаилом подошли к подоконнику. Когда оттуда чуть раньше сбросили цветочный горшок. Запах той самой туалетной воды, какой сейчас я чувствую у Ксении.

В гостиной наступила долгая пауза.

— Ничего себе, господин Ростопчин, какое вы провели грандиозное расследование, — даже хмыкнул Кнуров. — И отпечатки, и запахи, и переодевание, и голоса. Осталось только в экскременты залезть, и точно будут все доказательства.

— Да это сделал мой телохранитель, — вспылила я. — А вы что сделали, сударь?

— Что ж я могу сделать? — ощетинился пристав хмуро. — Коли вы, сударыня, все время указываете то на одного, то на другого злодея, я прямо теряюсь.

— Господин пристав — эта девица и есть злодейка. Разве вам мало доказательств? — произнес напряженно Петр. — А если угодно, могу еще сказать: в комнате Ксении мы с господином городовым нашли книгу известного английского писателя детективов. И там есть закладка и выделен ноготком абзац о том, как верно трогать вещи и не оставлять отпечатков пальцев. Что и было сделано Ксенией с графином с морсом.