Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ), стр. 71

Кнуров как-то брезгливо поморщился, явно раздосадованный всем этим действом, в котором он выглядел не с лучшей стороны.

— Ты всё ещё будешь отпираться, Ксения? — спросила я жестко. — Все доказательства твоей вины и столько свидетелей!

Но горничная упорно молчала и только недовольно кусала губы.

— Конечно, слова ребенка не могут быть использованы в суде как доказательство. Но прошу, Людочка, расскажи, что сказала мне несколько дней назад, — велел Ростопчин.

Людочка кивнула и встала с диванчика.

— Когда у Ани была помолвка, я вышла из залы и увидела, как бабушка падает с лестницы, — сказала девочка. — Я подбежала к ней, но она уже лежала на полу. А потом я подняла глаза, а наверху лестницы стояла Ксения. Она была в плаще, и капюшон с ее головы упал.

— Почему же ты молчала об этом, внученька? — спросила я недоуменно, слова Люды стали последним весомым аргументом в обвинении Ксении.

— Я сразу рассказала дяде Петру. Но он велел мне молчать, чтобы не спугнуть Ксению. Так он сказал.

Все взоры в гостиной непонимающие и осуждающие были обращены к Ксении. Этого молчаливого гнетущего давления она не выдержала.

— Да я ненавижу ее! — вскричала вдруг горничная. — Если бы не эта богатая вертихвостка, Михаил Андреевич женился бы на моей матушке, и у меня была бы совсем другая жизнь, а не как у незаконной дочери, которую стыдно показать людям. Из-за нее отец всю жизнь стыдился меня!

— Ты не права, Ксюша, я никогда не стыдился тебя, — тут же заявил Литвинов мрачно.

— Да-да. Потому и не стал признавать дочерью. В моей метрике нет имени отца!

— Ксюша, но у тебя ведь все было, — не удержался от замечания Михаил. — Ты и в пансионе училась, и на актрису, как хотела. Зачем надо было идти на такие крайности и вредить Нине?

— Она должна была заплатить за страдания моей матери!

После истеричного выкрика Ксении и заявления других у пристава Кнурова больше не было сомнений в том, что мы наконец поймали настоящую преступницу. Но когда к ней приблизились два полицейских, чтобы сопроводить в участок, Ксения разыграла целую сцену с внезапной потерей сознания. А когда ее положили на диванчик в гостиной, она попыталась даже сбежать. Однако Ростопчин, стоявший в дверях, не позволил ей скрыться. Тогда она ударила его, оттолкнув, но полицейские уже подоспели и схватили ее.

Все присутствующие следили за этой жутковатой сценой, а я только хмурилась. Видимо, эта девица так и не могла расстаться со своей профессией актрисы.

Наконец, через час наш дом опустел. Я поднялась в свою комнату, попросила Владимира оставить меня ненадолго одну. Хотела прийти в себя от сегодняшних событий.

Я долго сидела у окна, пила чай с лимоном, смотрела на догорающий осенний закат и думала о том, что наконец-то эта страшная история со злодеем, точнее со злодейкой, которая мстила мне, закончилась.

Моя жизнь за эти полгода, как я попала в этот мир, тоже преобразилась до неузнаваемости. Нина Литвинова стала уверенной в себе женщиной, эффектной и красивой для своего возраста, смогла выбраться из долгов и теперь превратилась в преуспевающую даму. Да, еще многое предстояло сделать на поприще автомобилестроения, и вообще помочь устроить жизнь дочерей, вырастить внуков, но все же первые важные изменения были уже сделаны.

Я же радовалась тому, что обрела в этом мире еще и личное женское счастье. Мой брак с Владимиром оказался на редкость удачным. Муж меня обожал, я его тоже искренне любила. Уважение и взаимопонимание друг к другу были неотъемлемой частью наших отношений, и мне это было по душе.

И теперь моё существование в теле Нины можно было назвать даже счастливым.

Около десяти вечера в мою спальню неожиданно постучались. Вошла Аня. На ее лице читалось крайнее волнение, а на щеках видны остатки слез.

— Матушка, могу я поговорить с тобой?

— Конечно, Анюта. У тебя что-то случилось?

— Да. Точнее нет, — начала сбивчиво дочка. — Вернее, я совсем запуталась и не знаю, что мне делать. Мне нужен ваш совет.

— Какой? Говори, я слушаю.

Аня сглотнула ком в горле и нервно посмотрела на меня.

— Я не уверена, что хочу замуж за Феликса. Мне кажется, я не люблю его.

— Вот как? Тогда зачем…

— Назло ему! — выпалила она порывисто. — Чтобы он уже отстал от меня. Мы ведь все равно не можем быть вместе, а он никак этого не поймет! И мучает меня и себя!

— Ты о Петре говоришь?

— Да. Посоветуйте, что мне делать? Разорвать помолвку?

Глава 93.

— Ты любишь его? Петра? — спросила я напряженно.

— Я не знаю, матушка. Иногда, когда он целует, кажется, да, а потом понимаю… что нет.

— Тогда ты должна сначала разобраться в себе, Анюта, — посоветовала я дочери. Я встала и подошла ближе к ней, взяла за руку. — Венчание и замужество — это очень ответственный шаг. И надо быть уверенной в том, что ты делаешь.

— Я понимаю. Но с Феликсом мне интересно, он приятный человек. Умный, начитанный.

— Но это не повод выходить за него.

— Я поняла, матушка. Я подумаю.

— Осталась всего неделя. Ты должна определиться. И главное — разберись сама в себе. Даже если вы не сможете быть с Петром, то не стоит себе портить жизнь и связывать ее с тем, кого не любишь по-настоящему.

Я поцеловала ее в лоб и обняла.

— Спасибо, матушка, — вздохнула она.

Аня ушла, и мне показалось, что я совсем не помогла ей. И она покинула меня еще более удрученная и не понимающая, что ей делать, чем когда пришла ко мне.

На следующий день я почти до двух дня провела на фабрике. Мы разрабатывали новый дизайн нашего автомобиля. Обсуждали все вместе с Петром Александровичем Фрезе, инженерами и главным механиком. Я хотела получить новый, интересный и функциональный автомобиль с более закрытым, надежным корпусом и тремя переключателями передач, и с более мощным двигателем, с помощью которого машина смогла бы развивать скорость до сорока верст в час. Такой машины не было ещё даже в Европе.

Новую серию моей «Нинель-люкс» я планировала запустить после Нового года. Но уже сейчас надо было начинать оборудование новых конвейеров по ее сборке. Хотя в планах я мечтала прикупить еще одну пустующую фабрику или завод и сделать общее производство именно для новой марки машин.

Теперь на моих предприятиях рабочие работали по десять часов с одним выходным днем в неделю, и зарплата была выше средней по заводам Петербурга. К тому же только на нашем предприятии «Яковлев и Ко» женщинам платили такую же зарплату, как мужчинам, если они выполняли такую же работу. У меня на заводе уже работали две женщины-слесаря и девушка — помощник механика.

Ежедневно в отдел кадров приходили все новые работники с других заводов и фабрик, желающие работать у нас. И это меня радовало. Потому что для дальнейшего развития нашей компании у нас были и трудовые резервы, и умные кадры в виде квалифицированных инженеров и проектировщиков, парочку которых я переманила с других предприятий и средства на развитие.

И главное — во мне сидело огромное желание выходить со своими автомобилями не только в другие города империи, но и на международный рынок.

Я понимала, не за горами Февральская революция, и, естественно, я не могу предотвратить её. Но в моих силах обезопасить свой бизнес и часть его вывести за границу. Возможно, мне удастся какую-то часть производства сохранить и в Советской России. Уже думала, какими машинами я смогу заинтересовать советскую власть. Но, чтобы подстраховаться, размышляла уже об открытии следующего завода в Варшаве.

В тот день, устав от разговоров и споров с мужчинами на заводе, я решила заехать к мужу в контору. Пригласить его на обед. Провести хоть немного времени вместе, а то последние недели, что у меня, что у него, выдались слишком загруженными работой.

Петра я отпустила домой, дав ему увольнение до завтра. Теперь, когда преступница была найдена, я не нуждалась в постоянной охране. Ростопчину я поручила новое дело. Теперь он занимался проверкой репутации наших деловых партнёров. Не хотелось бы нарваться на нечистоплотных товарищей, которые могут подвести в ответственный момент с поставками или же нагреть на деньги.