Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ), стр. 69

— Дак старую вы же забрали, для своих «улик». Или я не так все поняла?

— Так.

Клавдия опять отвернулась к машинке и начала снова стучать изящными пальчиками по клавишам, ожидая, что Ростопчин уйдет. Но он не уходил, а как-то упорно стоял позади молодой женщины и молчал. Уже через пять минут, не выдержав, Клавдия снова развернулась к нему и настойчиво попросила:

— Говорите, что вам надобно, Петр Алексеевич! Хватит стоять за моей спиной и сверлить меня взглядом. И думать обо мне невесть что.

— Да, собственно, мне ничего не надо от вас, — начал как-то неуверенно Петр, что было удивительно. Он всегда говорил твердо и был уверен в своих словах. — Вот только...

— Только?

— А что, если нам обручиться? — неожиданно спросил он.

Услышав это, Клавдия на миг замерла, удивленно уставилась на молодого человека, думая, что ослышалась.

— Нам с вами? — пораженно спросила она.

— Да. Нам с вами, Клавдия Михайловна. Обещаю вести себя как паинька и даже не буду вас дразнить.

Он вдруг широко улыбнулся, но его глаза остались холодны. Клавдия приподняла красивую бровь и с вызовом спросила:

— Шутить изволите, Петр Алексеевич?

— И вовсе нет.

— Значит, пришли поиздеваться. А я-то думала, вы действительно раскаиваетесь за то, что так нагло поцеловали меня в тот раз.

— Да, искренне я говорю. Правда. Поверьте мне. И за поцелуй не раскаиваюсь, а только за то, что повод был неподходящий.

— Да-да. Как будто я не знаю, вы на дух меня не переносите, как, впрочем, и я вас.

— Вот! Прекрасный повод объявить фиктивную помолвку!

— Бред…

— Смотрите, Клавдия Михайловна, Аня нас уже застукала в компрометирующей обстановке, так что особо делать ничего и не надо. Просто объявим всем, что поженимся через полгода, и все. Но жениться и не обязательно. Просто будем сужеными у всех на виду.

— Хотите позлить Анну?

— Да.

Он снова улыбнулся.

— Ясно. А для этого спектакля нужна вам я. Как та самая актерка-кукла, которой вы меня в прошлый раз обозвали.

— Ну, в каком-то роде, да. Я просто хочу показать Анне, что она мне совершенно безразлична, и я уже забыл ее.

— Ага, так забыл, что даже со мной решил в сделки вступать, — хмыкнула Клавдия. — Но нет. Я на такое не согласна. Поищите кого другого для своих дешевых театральных постановок и лжи.

— Клавдия, нам обоим это выгодно.

— А мне какой в том прок?

— Как ваш жених, я смогу сопровождать вас на балы и рауты в Дворянское собрание или в Английский клуб, в другие людные места. Вы же просили у матушки дозволение на это. А она вам отказала в посещении танцев, потому что сопровождать вас некому.

Клавдия поджала губы. Она обожала танцы и балы и действительно просила матушку хотя бы раз в неделю куда-нибудь ходить. Но мама сказала, что один раз в месяц они все вместе выходят в свет, и этого достаточно.

— И как? Хороший повод чтобы стать моей невестой!? — давил Петр. — Тем более от вас, Клавдия Михайловна, ничего особо не потребуется. Только изображать мою невесту. Обещаю, я даже целовать вас не буду на людях.

— Так и быть, я подумаю, — кисло заявила молодая женщина, и снова отвернулась к печатной машинке.

Глава 90.

В тот день в нашей гостиной было полно народу. Здесь были все члены моего семейства, мой бывший муж Михаил, пристав с двумя городовыми, вся прислуга моего дома и ещё несколько человек, важных для предстоящего действа.

Все собравшиеся недоумевали, зачем их собрали. Только Кнуров и городовые знали о том, что сегодня мы с Ростопчиным предъявим настоящего убийцу.

— Спасибо всем, что пришли, — произнесла я, проходя по всем присутствующим глазами. — Сегодня мы наконец сможем открыть имя злодея, который несколько раз покушался на меня, но у которого ничего не вышло, хотя он очень старался.

— Злодея? — спросила Клавдия.

— Как это? — раздался возглас с другой стороны.

— Да. Он в этой самой комнате, — ответила я терпеливо.

— Но разве виновен не Аркадий, матушка? — спросил недоуменно Антон.

— Мы так думали, но, как оказалось, мы ошибались. И Аркадий виновен только в том, что испортил мою машину, и из-за него я попала в аварию. Но остальные покушения, а их было несколько, совершил совершенно другой человек.

— Неужели? — воскликнул Аня. — Но кто же это? Кто-то из прислуги? Ты затем позвала их всех сюда.

— Все слуги приглашены для того, чтобы подтвердить кое-какие факты, которые помогли нам вычислить убийцу. Для этого же и полиция, чтобы всё было законно.

— Матушка, ну и кто же это? — нетерпеливо спросил Антон.

— Терпение, сын. Пётр Алексеевич, — обратилась я к Ростопчину. — Прошу вас, начинайте.

Молодой человек вышел чуть вперёд и сказал:

— Всё началось со старой печатной машинки. Именно она сподвигла нас снова начать расследование и понять, что Аркадий Сергеевич виновен только в одном преступлении — с автомобилем Нины Георгиевны. Однако продолжим про печатную машинку. Она была спрятана на чердаке этого дома, и именно на ней убийца напечатал карточку, которую потом вложил в отравленные цветы, что прислали Нине Георгиевне, якобы от господина Баскакова.

— Получается, злодей кто-то из тех, кто живёт в доме? Из нас? — напряжённо спросила Клавдия.

— Да, дочь, или же из тех, кто имеет доступ в дом, — ответила я.

— И кто же это? — спросила нервно Клавдия. — Говорите уже, пожалуйста. Невозможно терпеть эту неизвестность.

— Обо всем по порядку, — заявил твердо Петр. — Но сначала я расскажу вам небольшую историю, которая и послужила поводом для неистовой мести преступника и его ненависти к Нине Георгиевне.

— Ну, начинайте уже, милейший, — буркнул недовольно Кнуров. — Что тянете кота за хвост?

Бросив на пристава недовольный взгляд, Ростопчин прочистил горло и начал свою речь:

— Двадцать с лишним лет назад в одной богатой купеческой семье родился мальчик. Родители, имевшие деньги, воспитывали его как настоящего дворянина: нанимали самых лучших гувернеров и учителей, отдали его в престижный пансион, Мальчик рос и, конечно, надеялся на блестящее будущее. Ведь его отец планировал передать ему свое дело по продаже соли как единственному наследнику.

Однако в какой-то момент все пошло не так. Выросший юноша влюбился в простую служанку, которая была горничной его матери. Все бы ничего, побаловался и бросил. Но молодой человек дошел до того, что собрался тайно бежать с возлюбленной и обвенчаться, несмотря на запрет родителей. Ведь ему уже было двадцать два года, а его любимая служанка была беременна.

За неделю до побега молодой человек по приказу родителей посетил один из рождественских балов в Зимнем дворце. И именно там он встретил ЕЁ — свою новую любовь, которая пленила его с первого взгляда. Его новая возлюбленная оказалась не просто хороша собой, но имела дворянские корни, а её отец был довольно состоятелен. Потому наш удалец, едва приблизившись к идеалу своей женщины — богатой, утончённой и красивой, — сразу же позабыл о любовнице-горничной.

Как и следовало ожидать, он женился на той богатой наследнице, устранив всех конкурентов, потому что сам был богат, напорист и довольно симпатичен. И вступил в совместное предприятие с отцом своей новоиспечённой жены.

Несчастная горничная осталась у разбитого корыта, как говорится. Её возлюбленный её разлюбил, а его мать выгнала её с позором из дома беременную. Однако молодой человек оказался всё же совестливым. Он нашёл несчастную служанку, снял ей квартирку в доходном доме и содержал её почти пять лет, пока их совместному ребёнку не исполнилось четыре года.

Потом, по её просьбе, он пристроил свою бывшую любовницу кухаркой к себе в дом, там, где жил с женой и своими детьми, и всё было хорошо.

Наталья, именно так звали кухарку, а до того горничную, служила в доме своего бывшего любовника, замуж не вышла и всю жизнь преданно любила его. Её любовь была до того слепа и безгранична, что она даже не злилась на ту, что отобрала её возлюбленного, на его жену она не держала зла. Всегда говорила, что главное, чтобы любимый был счастлив. И со стороны казалось, что всё было именно так.