Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 9

— Возьмёшь, — кивнул Грох’тар. — Но что ты будешь делать, когда Совет от тебя отвернётся? Когда твои воины побегут? Когда отвернётся твой брат?

— У меня нет брата! — рыкнул Гулдар. — Есть только враги. И Кром в их числе. Он собирает вокруг себя тех, кого ты называл отбросами. Орклины, люди, даже дикие гоблины. Он думает, что может создать новую Орду.

— И ты опасаешься этого? — в голосе отца прозвучала насмешка. — Боишься, что он предложит тебе союз? Что ты скажешь, если он придёт к тебе с предложением?

— Союз? — Гулдар фыркнул. — С тем, кто предал кровь Гульгарата?

— Ты слышал, что он сделал в Гнилых Зубах? — спросил отец. — Он не просто там выжил, чтоб ты знал, он объединил племена! Мы веками враждовали с этими дикарями, а теперь они стоят с ним плечом к плечу. Он заключил союз с погонщиками, ему присягнули селяне. Теперь он не просто сила! С ним придётся считаться. Хочешь ты этого или нет! Он вселил в них веру и они ему поверили!

— Это вера ничего не стоит! — Гулдар рассмеялся. — Нет, отец, никакого союза не будет! Я заставлю этого грязнокровку харкать кровью! Посмотрим потом, что останется от этой твоей веры!

Отец лишь вздохнул.

— Рано или поздно тебе придётся заключить союз с Кромом. Лучше тебе понять это до того, как ты сотворишь что-нибудь непоправимое.

Тело Грох’тара подёрнулось дымкой. Он исчезал.

— Запомни, страх это оружие, но ненависть это яд. И однажды она сожрёт тебя изнутри.

Голос стих.

Гулдар встал, морщась от боли, и вышел наружу. Ночной воздух холодил кожу, но в воздухе том пахло кровью.

В кругу костров сидели воины. Они развалились на мешках, хлебая из мисок похлёбку. В ямах рычали варги.

Гулдар прошёлся между рядами спящих, отмечая взглядом знакомые лица. Эти воины верили ему. Шли вместе с ним в бой. И умрут за него, если потребуется.

У большого костра, в центре расчищенной от хлама площадки, вповалку сидели пленные.

Гулдар подошёл ближе, глядя на плоды своих деяний. Два десятка воинов — всё, что осталось от мятежного клана, не считая их женщин и стариков.

— Великий кхазар, — один из пленников, сын вождя, поднял голову. — Мы осознали свою ошибку. Мы неправы. Позволь нам служить тебе в рядах твоих воинов.

— Служить? — Гулдар наклонился к нему, заглядывая в перепачканное лицо. — Ты думаешь, мне нужны слуги? Нет! Мне нужны жертвы. Ваш клан станет примером. Уроком для всех, кто посмеет пойти на меня железом.

— Но мы… — орк попытался ответить, но Гулдар перебил его взмахом руки.

— Ваша судьба была решена, когда вы осмелились бросить мне вызов, — прошипел он.

Кхазар распрямился и не сводя глаз с пленного, гаркнул:

— Привести их семьи! Всех! Женщин, детей, стариков. Пусть увидят, как их племя перестанет существовать!

Стражники переглянулись, но приказ выполнили. Ослушаться кхазара означало лечь в землю.

Через несколько минут у костра уже гудела разношёрстная толпа. Старики в грязных хламидах, испуганные женщины, чумазые дети. Все, кого Орда угнала в полон.

Сын вождя посмотрел на своих близких и в его глазах затаился ужас. Он осознал. Пощады не будет! Всех их ждёт верная смерть.

— Ты хотел служить мне? — Гулдар развернулся к нему. — Так служи! Стань примером, что бывает с мятежниками.

Он вынул из ножен кинжал и приставил его к горлу пленника. Лезвие тускло блеснуло в свете костра.

— Ты не достоин быть кхазаром, — прошипел сын вождя, с ненавистью глядя в его глаза.

— А ты не достоин жить! — усмехнулся Гулдар и одним коротким движением перерезал тому горло.

Кровь окропила руки, заливая сапоги и стекая на вытоптанную землю.

Обмякшее тело осело мешком и завалилось на бок.

Толпа заголосила. Ещё немного и начнётся буча. Стражники ощерились копьями. Варги завыли, чувствуя запах страха.

— В яму их! — гаркнул Гулдар. — Всех до единого!

Над лагерем поднялся вой. Старики пятились, матери вцепились в детей, закрывая их собой.

Стража вытянулась полукругом и сделала шаг вперёд, оттесняя обезумевших от ужаса пленников к ямам с варгами. Несчастным было некуда отступать, и они один за другим упали к голодным бестиям.

Кхазар исполнил свою волю.

Когда последние крики стихли, в лагере наступила тишина. Мёртвая, какая бывает только когда льётся кровь. Воины смотрели на кхазара с благоговением.

Их кхазар только что уничтожил целый клан. Не пощадил даже детей.

— Готовьтесь, — бросил Гулдар. — Завтра продолжим поход!

Воины, издав неровный клич, разбрелись кто куда.

Гулдар же сел к костру, наблюдая, как языки пламени вылизывают выложенные по кругу булыжники. Боль в плече уже стихла, но слова отца то и дело проносились в голове.

Он прав. Страх это оружие, а ненависть яд. И этот яд уже разъедает его внутренности. Останавливаться слишком поздно. Придётся идти до конца, потому что он истинный вождь.

Гулдар улыбнулся этой мысли, но в улыбке той не было радости.

Я стоял на берегу и наблюдал, как к импровизированному причалу подплывают брёвна. Вода лениво покачивала их на малой волне. В воздухе пахло сыростью и свежим деревом.

Ореховские работали споро. Пока кто-то багрил брёвна, другой уже закидывал на конец петлю, и вместе с помощниками тянул его по каткам. Следующая бригада принимала бревно и аккуратно складывала в кучу.

За всем этим процессом присматривал староста Пахом. Мужик хмурый, но обстоятельный. Он щурился на солнце, поглаживая бороду, и время от времени отдавал короткие распоряжения.

Зарра стояла рядом и молча наблюдала за работой. Затея с деревней ей не очень нравилась, но она понимала, что без людей острог долго не протянет.

Люди — это руки, которые пашут землю, собирают урожай, занимаются скотиной. Орки сильны, но ленивы. Гоблы слишком хитры. Только люди умеют работать каждый день, не ожидая за это похвалы или награды. Которыми, впрочем, я их не обделял.

— Как успехи, Пахом? — спросил я, когда к берегу причалил очередной плот из брёвен. — Сдюжите до конца дня?

Староста промокнул лоб рукавом, оставив на коже грязный след.

— До заката управимся, господин комендант, — кивнул он. — Река нынче щедрая. Долдорт, старый лис, не скупился на сплав. Древесина ладная, обработанная. Вся одна к одной. Как по лекалам рубленая.

Наши с Долдортом отношения укреплялись, но я знал — такие союзы хрупки. Стоит одной стороне не выполнить договорённости, и всё рухнет. Особенно на первых порах отношений. Хотя, вряд ли хитрый Долдорт пойдёт на такое. Друзей, как и коней, на переправе не меняют.

Я кивнул Пахому и повернулся к Зарре:

— Пришла пора сделать ответный ход. Первая партия стали и специй должна отправится уже сегодня. Пусть начинают собирать.

— Сейчас же этим займусь, Кром! — бодро ответила она и тут же начала раздавать команды орклинам.

В последнее время северянка удивительно покладиста. Уж не знаю, то ли она всё-таки нашла своё место в остроге и перестала тосковать по дому, то ли дело в чём-то ещё.

Ещё до полудня небольшой отряд во главе с опытным погонщиком отправился в путь. Курги послушно шагали, сгибаясь под тяжестью тюков. В них лежали сталь и пряности, отправленные Долдорту в обмен на лес. Я специально выбрал для этого задания самого надёжного погонщика — того, кто работал на расчистке рудника. Он знал дорогу и лучше всех управлял кургами. Такой не подведёт.

Вечером, когда солнце уже коснулось горизонта, на дороге появилось пыльное облако. Я стоял у ворот острога, ожидая гостей. Долдорт приехал лично — огромный, по меркам диких гоблинов, в добротной кожаной броне, с топором на поясе. Рядом двое сыновей, одним из которых оказался Гили.

Мы встретились у ворот. Молох стоял рядом. Долдорт приветственно помахал рукой и спешился.

— Крём! — выговорил он моё имя и залопотал на своём диалекте.

Молох внимательно выслушал и перевёл.

— Долдорт рад видеть, что слухи о твоей смерти преувеличены!