Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 8

Мы вышли навстречу. Они увидели наш отряд, штандарты и остановились. Толпа замерла, ожидая чего угодно. Хотя что было брать с этих голодранцев?

Я оседлал варга и тронул пятками его бока, выезжая навстречу.

— Мир вам, путники! — крикнул я, оглядывая разношёрстную толпу. — Кто старший?

Вперёд вышла орчиха с суровым лицом, левая сторона которого была обезображена старым ожогом. Она держала за руку девчонку лет восьми.

— Меня зовут Мара. Мы родом из Весенней Долины. Клан Хаш’барога, — её голос дрожал, но спину она держала прямо. — Наших мужчин перебили воины Думграда у Сухого Ручья. Остальных забрали в рабство. Нам позволили уйти в Пустоши.

Вот оно что! Братец работает чисто. Вырезает мужское население новых земель, баб и детей бросает на произвол судьбы. Экономит ресурсы своей армии. А мог бы забрать этих несчастных, но не захотел кормить лишние рты.

— Ваш клан уничтожен, — констатировал я. — Земли перешли под мою руку. Я — Кром, комендант Гнилых Зубов.

Над толпой раздался ропот. Кто-то зашептался. Я услышал знакомое шипение:

— Полукровка. Папаша демоном был, а этот ещё страшнее! Убийца!

Мара резко обернулась и влепила кому-то затрещину. Наступила тишина.

— Господин Кром, — обратилась она ко мне, игнорируя шепотки за спиной. — Наши мужчины погибли, защищая честь клана. Мы готовы тебе служить, если ты нас примешь. Дай нам кров и плуг, и наши руки станут твоими.

Один из бывших воинов Хаш’барога вышел вперёд, оттеснив Мару плечом.

Молодой, мордастый, с рассечённой бровью. Типичный пёс, лишившийся своего хозяина и ищущий нового вожака исключительно через демонстрацию силы.

— Ты хочешь, чтобы мы служили этому извергу? — он сплюнул мне под ноги. — Мой отец погиб от рук его брата! Законы предков гласят одно: решает право сильнейшего. Проверим, насколько сильна твоя кровь, полукровка?

Я тяжело вздохнул.

Как же меня утомила эта первобытная романтика. Вместо того чтобы строить дороги и плавить сталь, приходится махать железом, доказывая очевидное.

— Как твоё имя? — устало спросил я.

— Углук! — тот гордо выпятил грудь.

— Хорошо, Углук. Правила? До первой крови или до смерти?

— Пока один из нас не сможет подняться! Какой смысл биться до смерти, если между нами нет кровной мести? — ощерился он, доставая тяжелый двуручный тесак.

— Справедливо, — согласился я, спрыгивая с варга.

Зарра посмотрела на меня своими льдистыми глазами, и в них я прочёл тревогу. Она прекрасно знала, что я не восстановился после лимба. Что каналы ещё нестабильны.

Я подмигнул ей и вытащил из-за спины тесак.

Углук бросился первым.

Классическая атака тяжелого пехотинца — замах сверху, вкладываясь в удар, рассечь пополам и вбить в землю.

Что может быть проще?

Если противник тупее курга, такая атака гарантированно приведёт к смерти оппонента. Только со мной так не сработает.

Я ушёл перекатом, пропуская свистящую сталь над головой, и ударил наотмашь — не сильно, убивать я никого не собирался. Лезвие прошлось по опорной ноге, подрезав мышцы.

Углук припал на колено. Ударил в ответ, попытавшись достать меня горизонтальным ударом.

Лезвие тесака прошло в ладони от моего лица.

Я схватил его за запястье и дёрнул на себя. Эфир послушно хлынул в мышцы, усиливая хватку.

Углуг запутался в своих ногах и сам напоролся на мой удар. Рукоять тесака врезалась в челюсть тараном.

Что-то хрустнуло. На землю полилась кровь.

Углук поплыл. Оружие выпало из его рук, и он завалился набок.

Оставалось только приставить лезвие к небритой шее.

Бой окончен. Победа была быстрой и безоговорочной.

— Силёнка есть, а ума не нажил, — сказал я, убирая оружие за спину. — Помогите ему подняться.

Орклины подбежали к горе-воителю и поставили его на ноги. Тот помотал башкой, пытаясь сфокусировать взгляд. Ненависть в его глазах сменилась растерянностью. Так работают инстинкты. Победил — значит альфа.

— Я признаю твою силу, комендант Кром! — прохрипел Углук, утирая лоб. — Мой тесак и моя жизнь отныне принадлежат тебе.

Беженцы опустились на колени. Даже старухи. Звон металла о камни эхом разнёсся по ущелью.

— Встаньте, — устало сказал я. — Сегодня отдыхайте. Еды хватит на всех. Вечером выходим в острог, там поставите палаточный лагерь. Мара, твои женщины умеют готовить и штопать?

— Лучше любого портного и кухаря, господин, — ответила она, всё ещё прижимая к себе дочь.

— Вот и славно. Будете чинить снаряжение моих воинов. Дети пойдут учиться грамоте к Урзулу. А ты, Углук, завтра явишься к Молоху. Получишь щит и место в дозоре. Посмотрим, годишься ли ты на что-то большее, чем пускать слюни в бою.

Мы возвращались в Гнилые Зубы в сумерках. Обоз увеличился почти вдвое. Варги пылили впереди, неся в седельных сумках скарб беженцев, а позади скрипели телеги бывших подданных Хаш’барога.

Караван шёл домой.

Орклины с группой стражников остались на сгоревшей заставе. Работы там им предстояло много.

Я ехал во главе отряда, прощупывая равнину взглядом. Рядом ехала Зарра.

Ветер трепал её меховую накидку, делая северянку похожей на заморскую принцессу, которая решилась посмотреть мир.

— Неплохой день, — проговорил я, касаясь запястья. Кольцо Силы приятно жгло кожу. — Застава сожжена, но стала нашей. Кто бы знал, что всё так получится.

— Ага. Вдобавок куча проблем, — фыркнула она, обернувшись на беженцев. — Всех их нужно кормить, одевать. У нас столько бараков нет, чтоб их всех разместить.

— Империи не строятся из чистого золота, Зарра. Они строятся из пепла, грязи и крови, такими вот несчастными, которые впервые почувствовали надежду, — я скосил глаза на северянку. — У нас есть шатры и палатки. Места для всех хватит.

Зарра не ответила. Лишь положила свою ладонь поверх моей руки. Простой жест, но сколько в нём было тепла.

В мире, полном клыков и когтей, именно такие моменты напоминали мне ради чего я вообще полез в огонь в прошлой жизни.

В острог мы въезжали под звон кузнечного молота.

Транн трудился не покладая рук. У ремесленника своя забота. Что ему эти войны?

Мысль о том, успел ли отец навестить Гулдара прежде, чем раствориться в эфире, неприятно кольнула сознание.

Семейные встречи не во все времена проходили без кровопролития.

Особенно в нашей семье…

Глава 4

Пламя очага отбрасывало на стены шатра уродливые тени. Гулдар сидел, привалившись спиной к меховому пологу и пытался отдышаться. Рана на плече давала о себе знать, но шрам уже начинал затягиваться. Спасибо придворному лекарю. Старик не раз латал его шкуру.

— Ты поступил глупо.

Голос отца звучал глухо, будто из-под толщи воды. Его призрак стоял у входа, полупрозрачный, будто сотканный из тумана.

— Я поступил так, как должен был, — отрезал Гулдар.

— Должен был? — в голосе отца мелькнула усталость. — Ты лишился почти сотни воинов! И ради чего? Чтобы избавиться от соседнего клана?

— Ради власти. Ради порядка. Они все мятежники, — процедил Гулдар.

— Мятежники⁈ — воскликнул Грох’тар. — Ты называешь их мятежниками, потому что они не хотели преклонять перед тобой колено. Ты думаешь истребление кланов поможет тебе удержать трон? Ты думаешь, Орда держится только на страхе? Вспомни, чем всё это обернулось для нашего рода.

— А на чём войско может ещё держаться? — огрызнулся Гулдар. — На любви? Или на этом твоём уважении? Они видели во мне кусок мяса, который можно было сожрать. Они ждали, когда я оступлюсь.

— Ты сам дал им повод ненавидеть тебя! — отец покачал головой. — Ты бросаешь их на растерзание варгам, вырезаешь целые селения. Думаешь, это поселит в их душах страх? Нет! Ненависть, вот что ты получишь! А ненависть сжигает быстрее, чем огонь.

— Я делаю то, что должен был сделать ты! — повторил Гулдар. — Я не собираюсь ждать, пока Совет решит, достоин ли я сидеть на троне. Я возьму всё сам.