Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 10

— Слухи часто лгут, — усмехнулся я. — Пусть проходит. Вместе отужинаем, а заодно обсудим дела.

Мы прошли в башню. В большом зале горел очаг, освещая убранство, пахло жареным мясом и свежей выпечкой — Грета расстаралась. Долдорт уселся за стол, придвинул к себе тарелку с мясом и, прикрыв глаза, втянул носом воздух.

Аромат и вправду шёл знатный. Пальчики оближешь, которые, кстати, Долдорт мыть не стал.

Он схватил шмат и вгрызся в него зубами. Прожевав кусок, что-то буркнул.

— Сталь хороша, — перевёл Молох. — Качественная. И специи. Спрашивает, где ты достал такую редкость?

— Есть один торговец, — ответил я, наблюдая за ним. — Возит мне товар дельный. Договорённость у нас есть.

Долдорт выслушал Молоха и, кивнув, что-то буркнул тому на ухо, не сводя с меня хитрых глаз.

— Спрашивает, что ты планируешь делать дальше? Острог, говорит, твой крепнет, люди в Ореховке довольны. Не боишься, что кто-то захочет откусить такой кусок пирога?

— Боюсь, — честно признался я. — Поэтому и строю новую заставу. На границе с землями кургов. Там каменоломня, есть немного руды. Но работать в ней некому. Людям не справиться. Нужна грубая сила.

Долдорт задумчиво потёр подбородок. Ответ пришлось ждать долго.

— Курги справятся, — начал переводить Молох. — Но они дикие и своенравные. С ними договориться непросто. Но если ты смог приручить варга… — он кивнул в сторону, где в углу зала дремала Гроза, — то, возможно, справишься и с троллями.

— Скажи ему, что я не приручал её, — сказал я. — У нас особая связь.

Долдорт с пониманием кивнул и следующий ответ дал быстрее.

— Говорит, что связь с варгом — уже подвиг, — перевёл Молох. — Он поможет. Выделит ещё пару десятков погонщиков с кургами. Гили останется у них за старшего.

— Гили справится, — согласился я. — Он смышлёный малый. К тому же, для него это будет неплохой тренировкой.

— Тогда по рукам, — за Долдорта ответил Молох. — С рассветом погонщики отправятся в каменоломню.

Мы ещё обсудили некоторые детали, распределили между нами обязанности. Долдорт выехал из острога поздно ночью, довольный и загруженный новыми планами. Я же остался в зале и смотрел, как догорает очаг. Зарра сидела напротив, помешивая ложкой похлёбку.

— Ты ему доверяешь? — спросила она, не поднимая глаз.

— Доверие за день не заслуживается, — ответил я. — Но союз с Долдортом выгоден нам обоим. Он контролирует реку, пещеры и торговые пути. Сотрудничество с ним укрепляет наши границы. Если мы закрепимся на заставе, никто не посмеет сунуться в Гнилые Зубы, а к ним уж подавно.

— А курги? — Зарра подняла взгляд. — Тролли — не варги. Они тупые и агрессивные. Одно неверное движение, и они раздавят твоих орклинов. Это большой риск!

— Для этого там будет Гили, — пожал плечами я. — Он умеет с ними обращаться. К тому же, у нас есть то, что любят курги.

Зарра качнула головой, но спорить не стала. Решения уже приняты.

Я встал и потянулся.

— Утром едем в Ореховку, — сказал я. — Проверим, как идут дела с нашими посевами. Аглай обещался вспахать ещё одну делянку. Засадим её пшеницей, чтоб с запасом. Если год выйдет урожайный, к зиме у нас будет хлеб.

— А если урожая не будет? Что тогда? — улыбнулась Зарра.

— Тогда придётся питаться камнями! Как курги! — усмехнулся я. — Спокойной ночи.

Я вышел во двор пройтись перед сном.

Я думал о Долдорте, о кургах, о новой заставе. О том, как быстро всё вокруг меняется. Ещё полгода назад я был белой вороной среди сильных орков и хитрых гоблов. Сейчас же у меня есть свой острог, пока ещё небольшая армия и союзники.

Похоже, дела идут неплохо.

Проснулся я от негромкого стука в дверь.

— Входи! — крикнул я, разгоняя остатки сна.

Дверь, скрипнув, отворилась и на пороге появился Горн.

— Господин комендант! — стражник сложил на поясе руки. — Пленники просят встречи.

Я сел на кровати, разминая затёкшую шею. Тело ныло после вчерашней беготни, но голова была на удивление ясной. Духовный корень мерно цедил эфир по каналам, напитывая мышцы энергией.

Значит, те три хмыря решили поговорить? Интересно, о чём это? Надоело сидеть в подвале, и решились выторговать хорошие условия? Что ж, усложним им задачу.

— Пусть покиснут в своих палатах до полудня, — буркнул я, натягивая портки. — Томительное ожидание иногда полезно для нервов.

Горн прочистил горло.

— Они просят помилования, господин комендант. Сегодня день их казни.

Вот оно что! Я поднялся, чувствуя, как захрустели суставы. Седмицу назад они хотели сбежать вместе с пленными воинами Гриммы, а сейчас, значит, задумались о жизнях.

— Ладно, идём, — бросил я Горну. — Посмотрим, чего они скажут.

В каменном мешке пахло плесенью и немытыми телами.

Мы прошли по узкому коридору и остановились перед дубовой дверью, обитую полосками железа. Такую с плеча не вынесешь. Горн сдвинул засов и отошёл в сторону, пропуская меня вперёд. Пленники жались в углу, сбившись в кучу.

Один без уха, у второго заплыл глаз. Типичная гоп-кампания.

— Ну? — я присел на перевёрнутый ящик, который мне заботливо предоставил Горн. — Как спалось на камнях?

Человеческий мужик, с заплывшим лицом, рухнул на колени прямо в лужу.

— Комендант Кром! Не вели казнить! Не хотели мы дурного, видят боги! Думали, ублюдок Гримма золотом нам отплатит, если мы его парней обратно приведём. Вот и вляпались, дурные. Пощади, Кром-освободитель!

Все трое бухнулись лбами в мокрый пол, загремев цепями.

— Золота халявного захотелось? — я усмехнулся, покачав головой. — Вы чуть не сдали острог ради золота?

— Да! То есть нет, господин, комендант! Мы просто уйти хотели по-тихому и получить награду, — затараторил безухий гобл. — Думали, Гримма нас к себе возьмёт, отплатит. Не хотели мы среди людей жить, вот и полезли в это дело. Но сейчас мы всё осознали.

Я смотрел на троицу сверху вниз. Орк, гобл и человечишка. Не одарённые, обычные смертные. Но именно такие составляют хребет любого общества. И если этот хребет гнилой — общество падёт.

— Знаете, почему вас до сих пор не вздёрнули, как последних псов? — спросил я тихо, но голос разнёсся по камере гулким эхом.

Пленники замолчали, втянув в плечи головы.

— Потому что каждая голова сейчас на счету. Даже такие тупые, как ваши, — я немного помолчал, собираясь с мыслями. — Слушайте сюда! За попытку побега во время войны положено одно — кол! Но для колов у нас древесины мало, она нужна для частоколов, чтоб острог защищать от всякой швали. Поэтому таким, как вы, по-хорошему стоило бы просто отрубить головы.

Пленники затряслись. По штанам мужика заструилась тёмная струйка. Потянуло мочой.

— Однако, — я выдержал паузу. — Мне нужны рабочие руки. Застава сама себя не построит. Каменоломня пустует. Там нужны рабочие руки. Орклины слишком ценны для такой работы, да и мелковаты они чтобы таскать глыбы.

Гобл поднял голову, в его глазах мелькнула надежда.

— Ты даруешь нам жизнь?

— Не совсем. Я даю вам шанс. Вы получите пищу и возможность доказать, что от вас может быть польза. Если будете работать и не вздумаете снова сбежать или сотворить иную глупость — никто вас не тронет. А проявите рвение — может быть, снова станете жителями острога.

Я встал.

— Вывести их на площадь. Все должны увидеть, что будет с теми, кто жрёт из моей кормушки и пытается нагадить мне в сапог.

Солнце уже доползло до зенита, когда мы вышли на площадь. Троицу выволокли из застенок башни и усадили на утоптанный пятак перед воротами.

Во дворе собрался почти весь острог. Орки скалились, орклины выглядывали из-за их спин, люди чертили пальцами обережные знаки.

Пятница стоял рядом, смотря исподлобья. Для него эти трое были воплощением старого мира, где орклинам выжигали на лбах клеймо раба.

Народ гудел. Все знали о предательстве и жаждали крови. Обычная практика.

— Тихо! — над острогом пролетел зычный голос Урзула.