Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 7

Значит — брат. Значит — политика. Значит, придётся брать всё в свои руки. Хотя, на что я вообще надеялся?

И ещё дядя.

И мать, лица которой я толком и не помнил.

Я поднялся, отряхивая штаны от палой листвы, и взглянул на свои руки.

Вот они, руки полукровки, за которыми стоит весь острог!

Только вот теперь мне известна правда, и весит эта правда потяжелее, чем всё железо в остроге вместе взятое.

Я спустился во двор с первыми лучами солнца. Пятница гонял новичков вокруг кузни. Грета раздавала указания бабам, как правильно процеживать воду через песок и уголь — моя идея с фильтрами наконец-то воплотилась в жизнь.

В Ореховку и Отрадное ушли повозки с десятками таких фильтров. Вместе с ними отправился отряд орклинов. Я дал им наказ отремонтировать частокол и поправить избы.

Люди Прохора собрались в поход по ближайшим селениям, дабы разнести слово о том, что Зубы готовы принять под крыло каждого, и обеспечит едой и защитой.

Жизнь продолжалась. Но вектор изменился. Вместо того чтобы строить крепость, мне приходилось спасать Пустоши.

Чтоб тебя, отец! Снова ты усложнил мне задачу!

Я взял из запасов несколько кусков мяса и направился к псарне, навестить Грозу и проверить, как там беременная самка.

Вечером я сидел перед очагом, протянув ладони к огню. Кожа всё ещё зудела после инициации — времени прошло уже немало, но два Круга жгли запястье не хуже калёного железа. Однако это была приятная боль.

Тишину разорвал звук шагов. Дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. На пороге стоял Молох. Весь в пыли, дыхание сбитое. За спиной двое патрульных.

— Господин комендант! — перевёл он дух. — Пришли новости с западного тракта!

— Хаш’барог? — я поднялся, одним движением набрасывая ножны с тесаком.

— Да. Разбит вдребезги! — осклабился Молох. — Мы вышли к их лагерю через час после того, как там отгремело. Ворота на одной петле висят, стены чёрные от копоти. Внутри — месиво. Следов никаких. Зато полно отпечатков думградских варгов. И стрелы с клеймом дома Гульгарата.

— Гулдар, — улыбнулся я. — Решил поиграть в завоевателя. Значит, он хочет прибрать западные земли, пока я тут роюсь в земле.

— Это не всё, — посерьёзнел Молох. — По пути назад Горн заметил дым. Южнее Зубов. Там, где старая застава на Волчьем перевале. Мы свернули проверить.

— И? — я уже предчувствовал, что будет дальше.

— Там всё сгорело, — продолжил командир стражи. — Одно пепелище. Застава выгорела дотла. Все мертвы. Кто-то прошёлся железом, а потом подпалил всё, чтобы скрыть следы. Но тела порублены так, будто одного удара было мало. Истыкано всё. Раны колотые, но не от тесака. Меньше.

— Так работает только один в Пустошах.

— Гулдар? — нахмурился Молох.

— Нет, — ответил я. — Глом Горлохват! Всё в его стиле.

Но всё же этот липовый торговец сработал мне на руку. Гулдар убивает соседей. Разводит хаос. Хаш’барог пытался напасть на меня, но получил сдачи. Теперь его клан обезглавлен. Идеальный момент, чтобы прибрать к себе земли.

— Готовьте варгов, — приказал я. — Десяток воинов. Два десятка орклинов, с Пятницей. Зарра со мной, Урзул остаётся за старшего. На вышках дозоры удвоить. Если кто сунется к воротам — перебить!

Застава Хаш’барога важнее, чем может показаться, ведь она делит Пустоши пополам. Узкое ущелье, носящее название Волчий Перевал. Обойти его никак. Только если переться через Топи, обходя горный перевал.

Бутылочное горлышко, через которое ходят караваны и которое теперь осталось без хозяина.

Через несколько часов мы добрались до места. Почерневшие от копоти столбы частокола торчали, как гнилые зубы. Вот бы куда впору пришлось это звучное название.

От ворот остались одни только петли. И те оплавились так, что свисали бесформенными бляшками. Вот уж где полыхало, так полыхало. Всё, что могло гореть — сгорело. Бараки превратились в груды угля. Кое-где над ними ещё вился сизый дымок.

Запах смерти висел в воздухе тяжёлым смрадом.

Сколько здесь было орков? Не меньше двух десятков солдат и комендант заставы.

— Странно, — Зарра спрыгнула с варга, осматривая руины. Её волосы разметались от налетевшего ветра. — Если это просто налёт, зачем сжигать укрепления подчистую? Ничего не осталось!

— Помнишь, что Хрод рассказывал про этого Глома? — я присел, трогая пальцами оплавленные края каменного блока. — Он обожает лить кровь и наслаждается хаосом.

— И всё? Это же безумие! — возмутилась Зарра.

— Может быть. Но, как видишь, Хрод не обманул.

Я прошёлся по периметру. Место действительно удачное. Узкий проход между скалами. Одна дорога с востока на запад, к Ореховке, и ответвление на юго-запад, прямиком к моим Гнилым Зубам. С другой стороны перевала — тракт на Думград. Если завладеть этим местом — вся торговля западной и восточной частей Пустошей пойдёт через мои земли.

Десятки караванов в седмицу, с небольшой пошлиной. Такой, чтоб сытый торгаш остался доволен, и был спокоен, что на тракте на него не нападут.

Только вот есть одно но! Вопрос, который теперь стоит костью в горле. Глом и его банда.

— Пятница! — крикнул я. — Всех свободных на уборку! Всё горелое разобрать, трупы перетаскать на телегах куда-нибудь подальше и закопать. Вечером придут курги вам на подмогу! Мы построим новую заставу, и на этот раз каменную, чтоб не сгорела. Готовьте волокуши! Будем тягать блоки прямо сюда, от старой каменоломни.

Пятница вытаращил глаза:

— Господин, волочь камень сюда? Да это месяц работы!

— Спроси об этом погонщиков кургов, — ухмыльнулся я. — Они справятся, так что волокуши стройте большие. Мы построим здесь не деревянный сарай, который может спалить любой идиот с факелом. Мы поставим каменную твердыню — высокие стены, башни, артиллерийский расчёт. Пусть попробуют взять!

Пятница кивнул и отправился распределять рабочих по фронтам.

Пока орклины споро растаскивали головёшки, освобождая площадку, я отправился к остаткам казарм.

Один из молодых бойцов уже лазил по завалам, и вдруг заорал дурниной. Голос доносился откуда-то из подвального помещения бывшей караулки.

— Господин комендант! Сюда!

Я аккуратно спустился по почерневшим ступеням. Доски обгорели, но были ещё крепкими, видимо, вся мощь пожара пришлась на верхние этажи. Парень стоял над квадратной плитой в полу, которую огонь только слегка подпалил. По краям плиты тянулись глубокие борозды.

— Вскрывай! — бросил я.

Остриё клевца поддело за край. Плита пошла вверх с омерзительным скрежетом. Из провала пахнуло холодом, сыростью и старым вином.

Вниз уходила крутая лестница. Я взял факел и спустился. Подвал оказался цел. Словно тот, кто его строил, был здесь ещё вчера.

Ух ты ж!

Я едва не присвистнул от того, что открылось моим глазам.

Деревянные стеллажи ломились от добра. Шерстяные одеяла, походные шатры, мешки с сухими пайками, которые могут храниться годами. Стойки с копьями. Но главное ждало в углу, прикрытое промасленным брезентом.

— Свет всех предков! — выдохнул молодой воин, спустившийся за мной следом.

Под тканью покоилось несколько бочек с отборным порохом мелкого помола и ящик с ядрами.

Видимо, Хаш’Барог не жалел средств на снабжение заставы. Правда, после того, как я забрал у них бомбарду, порох и ядра остались без дела. Но ничего, нам они пригодятся.

— Вытаскивайте всё наверх, — распорядился я. — Это теперь наше.

Мы уже заканчивали инвентаризацию, когда чуткий слух варгов уловил шум, доносящийся со стороны ворот. Варги зарычали и ощетинились. Я жестом приказал своим готовится к бою и спрятаться.

Мы затаились, и скоро звуки, насторожившие наших зверей, донеслись и до нас. Скрип несмазанных осей, детский плач, шаркающие шаги десяток ног.

Из-за поворота вышла процессия. Разбитые повозки, накрытые прогнившими шкурами. Женщины, кутавшиеся в лохмотья. Старики, опирающиеся на косы и лопаты. Детей вели за руки. Воинов среди них было от силы полтора десятка, и выглядели они паршиво — раненые, грязные, без брони.