Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 54

— Ещё! Я хочу попробовать ещё!

Я положил на его плечо руку.

— Тише, Бедогор, тише. Сегодня ты хорошо поработал. Теперь нужно отдохнуть. Работы здесь много, надолго хватит. Пойдём.

Пока рудознатец боролся со своим костылём, я повернулся к прорабу и вручил ему схему расположения жилы и с какой стороны копать. Тот стоял, раскрыв рот, переводя взгляд со стены на Бедогора и обратно.

Когда мы поднялись наверх, солнце уже стояло в зените, заливая двор рудника ярким светом. Бедогор щурился, смотря на небо, и на лице его сияла улыбка.

— Я думал, что уже никогда не смогу работать, — пробормотал он. — Что так и останусь никому не нужным, со своей бедой.

— Теперь ты не один, — улыбнулся я. — У нас тут все такие. С бедами. Только вместе как-то проще.

Орклины уже тянулись к штольне, таща за собой кирки, лопаты и крепёжный лес.

Бедогор стоял рядом, опираясь на костыль, и смотрел на всё это действо.

— Спасибо, господин комендант, — тихо сказал он.

— Пока рано, — усмехнулся я. — Вот когда первую руду вывезем — тогда и спасибо скажешь.

Мы постояли ещё немного, глядя, как орклины спускаются в штольню. Где-то в глубине глухо застучала кирка. Потом ещё одна, и скоро их перезвон музыкой зазвучал под сводами шахты.

Работа началась.

Глава 19

Дорога домой всегда чувствуется по-другому. Никакой тебе пыли с чужих трактов, ни гари с походных костров. Дорога домой пахнет дымом родного очага да рыбой, что развесили рыбаки на вёшалах у самой воды.

Горислав стоял на носу лодьи и смотрел, как из утреннего тумана проступают очертания родного берега. Две седмицы по Серому морю и ещё одну вверх по Бурлящей реке вымотали его до изнеможения. Спина ныла от палубной скамьи, а в бороде было столько соли, что хоть гребнем вычёсывай.

Зато теперь он дома.

Частокол обнимал острог полукольцом, упираясь краями в скалистый берег. За ним, выше по склону, торчали крытые дёрном двускатные крыши, над которыми вился уютный домашний дымок.

Лодья притёрлась бортом к причалу и замерла. Горислав первым спрыгнул на скользкие доски и сразу же затопал к берегу.

Ворота уже открывались. Окованные железом створки скрипели так, что слышно было за версту.

Князь помнил этот скрип ещё с детства — батюшка лично ставил эти ворота. Силы у него тогда было немеряно, даром что не одарённый был, но всё одно помер слишком рано.

— Князь вернулся! — гаркнул дозорный с вышки.

Крик прокатился по двору, подхваченный десятком голосов. Из ворот уже бежали люди — кто прямо с дровами, кто с ведром, кто с мотыгой наперевес. Весь острог поднялся на уши.

Горислав шёл через двор, кивая налево и направо, хлопал по плечам мужиков, трепал по головам ребятишек, которые с визгом носились под ногами. Наконец-то он снова дома.

На украшенном резьбой крыльце уже стояла Лада.

В простом льняном сарафане, на голове косынка, из-под которой выглядывала рыжая коса. В глазах одновременно радость и тревога. Руки в муке по самые локти — видать, месила с бабами тесто.

— Живой, — прошептала она. — А я уж думала, ты там совсем сгинул. Ни слуху, ни духу!

Взгляд Лады скользнул князю за спину и посуровел.

— Где наш сын?

Князь поднялся на крыльцо, шагнул к супружнице и крепко её обнял.

— Радогор остался в Гуратане, моя ласточка. Кто-то же должен присматривать за делами. С ним Изяслав с дружиной. Всё в порядке, — проговорил он, вдыхая запах её волос.

Лада тяжело вздохнула и обняла в ответ. Потом отстранилась, оглядела супруга с ног до головы и покачала головой.

— Худой. Голодный поди. И воняет от тебя как от лешего.

— Так ведь море, — развёл Горислав руками. — Разве помоешься в солёной воде?

— Ага, море. Знаю я твоё море! Пошли в дом уже. Накормлю, потом уж и поговорим.

Лада уже поднялась по крыльцу, как вдруг остановилась на пороге и обернулась.

— Гость у нас, Горислав. Прямиком с Городца.

— С Городца? — Горислав сдвинул брови. — Кто таков?

— Имя не назвал, только сказал что из столицы. Важный шибко. В гостевых покоях сидит. Сказал, тебя будет ждать, покуда не вернёшься.

— И давно сидит? — Горислав отёр лицо поданным супругой рушником.

— Три дня как пришёл, — Лада пожала плечами. — С охраной. Все в чёрном, как вороньё. Бабы им еду таскают, говорят, накроют на стол и бежать поскорее. Уж больно страшные они.

Горислав нахмурился. Третий день ждёт, охрана при нём, имени не называет. Что вообще происходит?

— С чего бы кто-то прибыл ко мне из столицы? Я же не писал, не просил ни о чём.

— Вот и я думаю, — Лада скрестила на груди руки. — С чего бы? Ты иди, а я велю на стол собрать. Поговоришь — приходи ужинать.

Князь пересёк двор и толкнул дверь гостевой избы.

За столом у затянутого пузырём оконца сидел человек в длинной рясе. Бритоголовый, с длинным носом и узкими синюшными губами, как у покойника. На груди серебряный медальон — два перекрещённых цепа под раскинувшим крылья голубем.

На столе раскрытая книга, несколько свитков, чернильница с пером, песочница.

По обе стороны от двери охрана — молодцы в чёрных плащах, с надвинутыми на лоб капюшонами. У каждого на поясе цеп.

— Князь Горислав! — протянул незнакомец в рясе, не вставая. — Наконец-то! Я уж думал и сегодня тебя не ждать. А вот, гляди, воротился!

— Как видишь, — Горислав прошёл в горницу, сел напротив. — Только не пойму, чем обязан? Вы кто будете?

Незнакомец чуть склонил голову, изображая лёгкий поклон. Больше для формальности, чем из уважения.

— Моё имя брат Ансельм. Я из Ордена Очищающей длани.

Горислав хмыкнул. Слышал он про Орден Длани. В детстве мать пугала: будешь баловаться, придут дланевцы, заберут в казематы. Тогда он думал, что всё это сказки, а тут раз — и нарисовались.

— И что же понадобилось Ордену от простого князя? — он откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки. — Я человек не большой. Молитвы читаю, налоги плачу. С соседями не ссорюсь, да и незачем. Кстати, давненько я не слыхал о вашем Ордене. Уж думал басни это всё, то, что про вас молвят.

— Не удивительно. Мы не любим огласки, — брат Ансельм аккуратно закрыл книгу и сцепил пальцы в замок. — Но это ненадолго. Скоро о нас узнает весь мир.

Горислав склонил голову набок, рассматривая незваного гостя. Что-то в этом человеке ему не нравилось. Скользкий он какой-то.

— Так чего же тебе от меня надо, брат Ансельм? — спросил он.

Посланник поднялся. Он оказался высоким, на полголовы выше Горислава, и от этого взгляда сверху вниз стало неуютно.

— Я принёс весть от Его Святейшества. Пока вы, князь, торговали с дикарями за морем, мир изменился. Орден объявил орков врагами человечества. Исчадиями, подлежащими искоренению.

Кровь отхлынула от лица Горислава.

— Что?

— Отныне торговля с ними запрещена под страхом смерти. Все, кто нарушит запрет, будут отлучены от церкви и преданы суду! — Ансельм сделал шаг вперёд. — Но это я так, к слову. А приехал я, чтобы доложить, что вас, князь Горислав, Его Святейшество желает видеть в столице. Для беседы.

Горислав сглотнул. В горле пересохло.

— Для беседы? — переспросил он. — Какой ещё беседы?

— Вы не раз бывали за Серым морем. Торговали. С кем?

— Это допрос? — Горислав поднял бровь.

— Нет, пока нет, — посланник покачал головой. — Это предупреждение. Пока вы отсутствовали, Орден вынес решение. Орки — порождение Бездны. Все они подлежат искоренению. Торговля с ними, любой контакт, любая помощь — смертный грех.

Горислав помолчал, обдумывая услышанное.

— А что будет с теми, кто уже торговал?

— Тех ждёт суд, — брат Ансельм посмотрел в глаза князя. — И покаяние, а после — очищение огнём. Или милость — если раскаются и помогут короне, — он подался вперёд. — Вы должны отправиться со мной в столицу, князь. Ответить на вопросы. Рассказать всё, что знаете о землях орков. Об их вождях, их воинах, их слабых местах.