Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 5

Он коротко замахнулся и всадил чекан в голову Горлореза.

Когда комендант перестал дёргаться, Глом выдохнул и выпрямился в полный рост.

Двор напоминал скотобойню. Повсюду валялись окровавленные тела.

Перепачканные кровью гоблины собрались посередине двора.

— Отличная работа, Мясо, — бросил Глом старшему из них, поджарому крепышу с красной повязкой на руке. — Обыщите казармы. Всё ценное в повозки. Остальное сжечь. Мне нужен большой огонь! Пусть все узнают, что заставы больше нет. Поборам конец.

Мясо ответил гортанным рыком и на лающем диалекте что-то прогавкал своим. Стая принялась за работу.

Глом поднялся на стену, достал из-за пазухи бронзовую трубку и направил её в небо. Чиркнуло огниво. Над равниной взвилась красная ракета. Сигнал. Основная группа ждала неподалеку. Время выдвигаться.

Я отложил карту. Чернила на ней местами стёрлись от времени, но очертания Мёртвых Топей читались хорошо.

Мы собрались в главной зале башни. Я, Зарра, Урзул и Хрод.

Торговец сидел напротив. Выглядел он помято, но был до неприличия доволен. Словно кот, которому с барского стола прилетел шмат мяса.

— Значит, говоришь, командует ими старый орк? — уточнил я, постукивая пальцами по столешнице.

— Да, комендант, — кивнул Хрод. — Звать его Глом Горлохват. Когда-то он водил караваны. Дальше всех забирался. Ходил на север, таскал товар от Серого моря. Потом ввязался в мутное дело, прогорел. Хотел отыграться в карты, тогда-то его нелёгкая и подвела — задолжал каким-то лиходеям из Гуратана. Ушёл в лес, чтоб не прибили, сколотил банду и пустился в пляс.

— Вы знакомы? — спросил Урзул.

— Знакомы, — снова кивнул Хрод. — Тот ещё жучара. У него один глаз стеклянный — какой-то артефакт туда запихнул. Но ум! Ум у него острый, Кром. Такие, как он, живут ради хаоса. Нравится ему смотреть, как кровушка чужая льётся. Особенно если под ней золотишко припрятано.

Я откинулся на спинку кресла.

Хаос в Пустошах действительно перешёл все мыслимые границы. Со смертью отца Орда поползла по швам, как старая ветошь. Каждый царёк хотел урвать кусок пожирнее. Такой хищник, как Горлохват, мог бы помочь мне расправиться с Хаш’барогом и Гриммой.

— Что у вас общего? — задал я вопрос в лоб. — Судя по тому, что ты сидишь передо мной, а не валяешься на обочине с перерезанной глоткой, у вас какие-то особые отношения.

Хрод криво усмехнулся:

— Поставляю ему товар. Порох, наконечники для стрел, сталь. Встречаемся каждые две седмицы. Каждый раз в новом месте. Торгуем. Взамен он не трогает мои караваны.

— Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе. Умно!

— Торговля, — развёл руками Хрод. — Ничего личного. Но будь с ним осторожен, Кром, если ваши пути пересекутся. Горлохват — тот ещё пёс. Попытаешься надеть на него ошейник, и он отгрызёт тебе руку.

— Люблю контролируемый риск, — я посмотрел в глаза торговцу. — Иначе не сидел бы сейчас здесь. Даже у такого головореза, как Глом, есть свои интересы.

Повисла тишина.

Урзул стучал чётками. Зарра натирала меч куском промасленной ветоши, делая вид, что разговор ей не интересен. Однако уши у неё не переставали подрагивать.

— Что ж, — я поднялся со стула. — Болтовня дело утомительное, но без неё никуда. Отдыхай. Завтра в твои повозки погрузят трофейное железо. И можешь идти с миром.

Торговец попрощался и отправился по своим делам.

Когда дверь за ним закрылась, Зарра сунула меч в ножны и пересела поближе ко мне.

— Думаешь заключить с ним союз? — спросила она.

— В этом есть смысл. В Пустошах скоро не останется спокойных мест и кому-то придётся это исправить. Мне нужны те, кто готов делать грязную работу. Горлохват именно тот, кого я ищу.

Зарра фыркнула, но промолчала.

Её логика была пряма как палка: враг должен быть перед тобой, чтобы его видеть. Моя была чуть сложнее: иногда из врага можно получить союзника, если найти общие цели.

Разошлись мы далеко за полночь. Зарра с Урзулом пошли по своим спальням, я отправился в свою.

Ночь выдалась беспокойной. Дар снова дал о себе знать. Та странная способность вытягивать эфир из врагов, которую мне подарила мать, пульсировала под кожей.

Гнилой дар рос вместе с моими Кругами. Сейчас, сидя на краю кровати, я чувствовал, как за стенами клубится жизненная энергия — усталая, глухая у орклинов, бодрая и звонкая — в теле Грозы, и крепкая, тяжёлая — у стражников.

Спать расхотелось. Я набросил стёганку и вышел во внутренний двор. Луна висела низко. Лёгкий ветерок гонял по острогу пыль, бросая её прямо в глаза.

Я запалил от костра факел и поднялся к Кром-камню. В этот раз подъём дался легче. Отдохнувшие мышцы с жадностью приняли нагрузку.

Древний мегалит стоял на своём месте, даже не думая разрушаться. Интересно, сколько ему лет, и вообще, на кой-чёрт неизвестные строители ставили их по всем Пустошам?

Я сел, скрестив ноги, и прислонился спиной к холодной поверхности.

Эфир внутри привычно отозвался лёгким покалыванием в пальцах.

Сначала дыхание. Медленный вдох через нос, задержка, выдох через рот.

Сердцебиение начало замедляться. Внутренний взор скользнул по энергетическим каналам и устремился к духовному корню.

После взятия второго Круга Силы он ощущался иначе. Чёрный, узловатый, покрытый едва заметными серебряными прожилками, он пульсировал, словно живой. Эфир циркулировал по каналам, обвивался вокруг бугристых шрамов на запястье и возвращался обратно в корень.

Вечный двигатель, который заглохнет только с последним ударом моего сердца.

Я мысленно прикоснулся к духовному корню и почувствовал, как в нём клубится эфир. Волокна, из которых он состоял, сплетались между собой, образуя единое целое. Как волосы в тугой девичьей косе. Только вместо волос здесь были энергетические нити.

Я подхватил несколько нитей, вплёл в них «гнилой дар» и потянул к себе. Они нехотя отделились от общего потока и устремились вверх, к запястьям.

Обычно эфир питал Круги, но сейчас я позволил ему выйти за пределы тела.

Он вырвался из пальцев невидимыми щупальцами, заскользил по Кром-камню, заструился по земле, словно искал щель, в которую можно просочиться.

Ничего. Пустота.

Я уже собирался прервать медитацию, как ощутил лёгкий толчок. Кром-камень ответил мне. Сначала робко, будто боялся спугнуть, потом настойчивее.

А потом в меня хлынули потоки энергии. Из Кром-камня, из земли, из холодного ночного воздуха. Отовсюду. Я впитывал всё, до чего мог дотянуться своими эфирными щупальцами.

Предплечье полыхало огнём. Будто кто-то обмотал руку бикфордовым шнуром и поднёс спичку.

Ветер разогрелся настолько, что превратился в обжигающий пар. Выступивший на лбу пот мгновенно испарился. Я сделал глоток раскалённого воздуха и сжал зубы.

На запястье зарождался второй Круг Духа.

Пока ещё слабый, словно слепой котёнок, но уже скоро он нальётся новой силой.

Мир исчез. Осталось только бесконечное серое ничто. Лимб. Место, где встречаются духи.

Здесь не было ни запаха дыма от костров, ни угрюмого молчания камней, ни завывания ветра. Только звенящая тишина. Вязкая, плотная, обволакивающая. Будто вступил в битумную яму.

— Ты делаешь успехи, сын.

Голос раздался прямо в голове, и от неожиданности по коже пробежали ледяные мурашки. Я открыл глаза, прерывая медитацию, но наваждение не исчезло.

В трё шагах передо мной стоял… отец. Такой же огромный, с бельмом на левом глазу. На нём не было боевых доспехов, только туника. Его полупрозрачная фигура чуть колыхалась, и от неё постоянно отрывались маленькие завитки, будто Великий Кхазар состоял из дыма.

Призрак.

— Ты не настоящий, — сухо сказал я. — Ты плод моего воображения. Морок.

Грох’тар покачал головой. Уголки его губ исказились в подобии улыбки.

— Если бы не я, мой мальчик, ты бы сдох ещё в младенчестве. Я реален настолько, насколько реален камень за твоей спиной. Магия лимба причудлива. Ты искал Силу, а дотянулся до истоков своего Рода.