Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 4

Время мелких стычек закончилось. Началась большая игра, для больших и сильных мальчиков. И мне стоило бы наростить мышцы до того, как вся эта кутерьма докатится до моих земель.

Я поднял взгляд на торговца:

— Скажи мне вот что, Хрод. Если где кланы или племена, которые могли бы присоединиться к Зубам? Не ради торговли, а именно стать частью нового союза?

Хрод хитро улыбнулся и сделал большой глоток.

— Как раз об этом я и думал всё время по пути сюда. Это не совсем клан, в привычном понимании этого слова, но тебе будет чертовски интересно узнать кто это.

Глава 2

Смрад в караулке стоял такой, что впору было вешать топор. От такого глаза сами выпрыгнут и даже не обернутся. Смесь застарелого пота, эля и той вонины, что намертво въедается в шкуру после двух смен под палящим солнцем.

Горлорез лениво прошёлся по прогнившим доскам пола, на секунду остановился, пощупал пустую мошну, и, тяжело вздохнув, побрёл дальше.

Чёрт бы побрал эти кости!

Шаг — скрип. Второй — треск. Дерево стонало в тон душевным стенаниям орка. Комендант заставы уже который день мучился от тяжёлой судьбы.

На поясе болтался ржавый тесак. Тот, что у него был — трофейный, добротный, с двумя кристаллами — перекочевал к Крому. Ублюдок перетряс всю заставу! Даже бомбарду укатил!

— Сука! — буркнул Горлорез, сплёвывая под ноги. — Где этот хренов обоз? Если из-за этих утырков я просижу здесь хоть ещё один день, лично каждому ноги укорочу!

Со двора послышались крики. Стражники резались в кости, бурно обсуждая очередной ход.

Горлорез подошёл к смотровому окну и взглянул вниз.

Так себе ставки: пайки, гвозди и пара медных ушаков.

Раньше играли на серебро. А сейчас что? Одна шелуха!

Комендант в сердцах махнул рукой.

Раньше вообще всё было по-другому. Не так, как сейчас.

Горлорез от злости стиснул челюсти. События минувших дней пролетели перед глазами, как стая голубей.

После того непотребства, что вытворил тут грязнокровка, почти половина гарнизона свалила на другую заставу. Остался один сброд. Который даже стражей-то назвать язык не повернётся.

Пьянь, бездельники, шелупонь — вот из кого теперь состоит гарнизон. Такие не то что заставу, задницу свою защитить не смогут.

От бессильной злобы комендант ударил по раме. Та жалобно скрипнула, но устояла.

— Комендант! — крикнул дозорный со стены, перебив гнетущие мысли. — Пыль на тракте! Идут!

Сердце старого орка дрогнуло. А вдруг это полукровка? Что если он пришёл мстить?

Хотя, навряд ли. Давно бы уж пришёл, если хотел.

Страх сменился привычной злобой и жадностью. Не костёр войны это был, а пыль из-под лап варгов.

Горлорез взлетел на стену так быстро, что старые колени заскрипели. Приложил ладонь козырьком ко лбу, щурясь от низкого солнца, и всмотрелся вдаль. Так и есть. Три повозки, сидят низко, значит, гружёные. Еле ползут по разбитому тракту. Впереди два всадника, сзади ещё трое. Охрана.

— Торговцы, мать их, — осклабился орк, обнажая жёлтые клыки. — Как раз вовремя. Эй, там! Живо поднять решётку! Встречаем гостей. Посмотрим, сколько монет у торгаша в мошне.

Он спустился во двор, по пути пинками поднимая пьяных стражников. Застава должна выглядеть угрожающе. Пусть знают, с кем имеют дело.

Тяжёлый деревянный мост со скрежетом рухнул через ров.

Повозки остановились перед воротами. Из первой вылез высокий худощавый орк в добротном кожаном плаще поверх кольчуги. Лицо строгое, взгляд цепкий. И это несмотря на то, что вместо одного глаза стекляшка. Рядом ещё один — увалень с щербатой рожей и сломанными ушами. Похоже, телохранитель.

— Доброго дня, хозяева дороги! — торговец приложил два пальца к груди в знак приветствия. — Глом из Гуратанских степей. Мне бы пройти по-быстрому. Иду в Думград. Закупиться товаром и сбыть свой.

Торговец достал из подсумка мешочек с монетами и подбросил его вверх.

Какой ещё, нахрен, Глом?

Комендант поскрёб затылок. Про такого он ни разу не слыхивал.

— Товар, значится? — Горлорез с трудом сохранил на лице маску невозмутимости. Он осторожно заглянул под брезент ближайшей повозки. — Пошлину платить надобно. Иль, думаешь, будет лучше досмотреть барахло?

Торговец усмехнулся:

— Слышал я, комендант, что теперь Гулдар здесь хозяин! — Глом сунул руку за пазуху. — У меня как раз завалялась грамота за его подписью. Глянешь? Иль ещё спорить будем?

Горлорез осклабился.

Какой-то сраный торгаш посмел произнести имя этого ублюдка на заставе Хаш’барога? И ведь даже бровью, сука, не повёл! Да как он вообще посмел?

И всё же алчность взяла верх над принципами.

Пальцы Горлореза сами потянулись к грамоте, ухватив её за уголок.

В конце концов, можно обобрать тех, у кого нет таких бумаг.

Не стоит трясти караван, если тот от Гулдара. Хаш’барог в плену, его войско разбито, кто защитит заставу?

— Проезжай, — смягчился Горлорез, возвращая свиток. — Но учти, в следующий раз будешь платить пошлину. Война всё-таки, убытки, как-никак, несём, а заставу содержать надо.

Глом подбросил золотой ушак и протянул его коменданту.

— Это вклад на содержание заставы, господин комендант! — хитро улыбнулся он. — От торговца Глома.

Горлорез оттаял — ну, хоть что-то поимел. Пропускать караван без мыта одно мучение.

Решётка поползла вверх. Колёса загрохотали по бревенчатому настилу.

Сделка прошла успешно.

Охрана начала расходиться кто куда. Кто-то присосался к бурдюку, кто-то, усевшись на мешки, сразу задремал. Чего травить душу честному торговцу?

В эту самую секунду на заставе развёрзся ад.

Дверцы наглухо забитой повозки с оглушительным треском откинулись в стороны. В воздух взметнулась солома. Кривоногие фигуры посыпались вниз, словно горох из прохудившегося мешка.

Дикие гоблины. Десятка три, не меньше.

Они бросились врассыпную, рыча, как голодные шакалы. В руках зазубренные копья и кистени с шипами.

Дозорный на стене едва открыл рот, чтобы забить тревогу, как в шею вонзился дротик. Он захрипел, булькая кровью, и перевалился через частокол прямо во двор.

Стражники у ворот бросились в атаку. Дикари оказались проворнее. Один запрыгнул на спину орка и вцепился в его шею зубами. Двое других в этот момент ткнули в живот копьями.

— Тревога! — завопил Горлорез и взмахнул тесаком.

Старый воин не зря дожил до своих лет. Первый же удар развалил ближайшего гоблина пополам, от ключицы до паха. Второй отсёк чью-то руку.

Но противников было слишком много. Они лезли со всех сторон. Спрыгивали с крыш повозок, выскакивали из-под колёс, сыпались со стен, на которых уже лежали распростёртые тела стражников.

Из-за головной повозки неспешно вышел тот самый «торговец» Глом. Только теперь на его лице не было той любезной улыбки, с которой он разговаривал с комендантом.

Его кольчуга блеснула в полумраке двора, в руке появился тяжёлый чекан.

— Голова! — рявкнул он. Гоблины выстроились в клин, закрываясь щитами, тесня остатки сопротивления к стене.

Горлорез горько усмехнулся. Свора облезлых псов. А Глом — волкодав. И охотятся они сейчас на него.

— Выкусите, суки! — заревел он, принимая на щит удар чекана.

Гнилая древесина разлетелась в труху. Руку до самого плеча пронзила боль. Горлорез отступил на шаг, споткнувшись о чьё-то тело.

Кровь залила глаза. Мир сузился до размеров оскаленной морды Глома.

Какой-то гоблин запрыгнул ему на плечи. Когти полоснули по лицу. Комендант всем весом навалился на столб, пытаясь стряхнуть недомерка, но было уже поздно.

Чекан пробил наплечник, войдя глубоко в мышцу. Ноги подкосились. Горлорез припал на колено, чувствуя, как по ляжкам потекла горячая моча — будь ты хоть трижды ветераном, осознание скорой смерти всех ставит в один ряд.

Глом подошёл вплотную. Наклонился, смотря прямо в стекленеющие зрачки коменданта.

— Передавай привет своему хозяину, падаль, — прорычал он. — Скажи, что теперь Глом здесь заправляет!