Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 49

— Держать строй! — голос Молоха гремел над площадью.

Минос прыгнул вниз. Его секира вгрызлась в чей-то щит, развалила его надвое, и уже взметнулась вверх, как до ушей долетел долгожданный звук. Гулкий, низкий, он перекрыл все остальные — боевой рог диких гоблинов.

— Ну, наконец! — выдохнул Минос.

Дикие гоблины посыпались из леса, и не было им счёта. Они заполонили холм, а за их спинами поднималась пыль — десятки здоровенных троллей, на каждом погонщик с плетью и копьём.

Северяне, зажатые между острогом и этой лавиной, дрогнули. Кто-то попытался пробиться из окружения, но тут же пал замертво. Могучие курги сбросили их с центрального вала на острые колья.

Курги столкнулись с ограми, ревя и давя друг друга массой. Погонщики хлестали огров плетями по глазам, тролли своими кулачищами ломали им рёбра.

Один из погонщиков направил своего курга к воротам, и тот схватил таран за основание и просто швырнул его в сторону. Брёвна разлетелись веером, строй врагов окончательно рассыпался.

Гоблины накатили лавиной во вражеский лагерь. Через полчаса от него остались только тлеющие угли да редкие фигуры бегущих к лесу врагов.

Минос стоял посреди всего этого, опираясь на секиру, и смотрел, как с холма сползает дым. Победа оказалась непростой, но он знал одно: если бы не Кром, который заключил союз с дикими гоблинами, сейчас над стенами развивались бы чужие знамёна.

Так что это и его победа тоже.

Торгрим Кривой Клык не оглядывался. Он просто скакал, сжимая мёртвой хваткой поводья, и смотрел только вперёд — туда, где за деревьями начинался спасительный сумрак леса. Позади гремело, выло, трещало. Его армия, которую он с таким трудом собирал несколько лет, разбита! Словно её и не было.

Он всё просчитал. Знал, что стены острога похожи на решето. Знал, что за этими стенами лишь горстка оборванцев — ну, какое сопротивление может оказать такое отребье?

А оказалось, что может.

Они выскочили из леса, словно тараканы. Эти мелкие, кривоногие гоблины с их кургами. Они просто смяли его фланги, а за ними, на холме, встали лучники, которых он даже не видел. Они били с той стороны, где не было щитов. Каждая третья стрела находила свою цель. А потом эти отморозки вдруг ринулись вперёд, словно всё это время их держали на привязи.

Он потерял всё. Две сотни воинов, огров, осадные башни, таран, припасы, шатры — всё, что было взято в этот чёртов поход, осталось там, под стенами Кромграда.

Осталась жалкая горстка. Раненые, на взмыленных варгах, которые и сами еле переставляли лапы.

— Вождь! — откуда-то позади раздался голос. — Нам нужно остановиться.

Торгрим не ответил. Он просто дёрнул поводья, заставляя варга замедлиться.

Вокруг стоял тёмный лес. Ни одного огонька, ни одного звука, кроме их собственного дыхания и стонов раненых.

Лагерь разбили здесь же, в низине, под прикрытием нависших скал. Кто-то занялся костром, кто-то принялся помогать раненым. Торгрим устроился у огня и уставился в одну точку. Молча достал бурдюк, но глотка так и не сделал.

— Вождь, — снова раздался голос. — Мы не можем идти дальше. Нам нужен лекарь.

Торгрим кивнул. Он и без того знал это. Но лекарей больше не было. Все, кто могли лечить, остались там, среди переломанных телег и порубленных тел.

Хрустнули ветки. Воины вскочили, схватившись за оружие, но из темноты вышли свои — ещё пятеро. Раненые, все в крови, но живые.

Торгрим мотнул головой, и они попадали рядом с костром.

Из леса донёсся скрип колес.

Все снова вскочили, но тревога и в этот раз оказалась ложной. Видавшая виды повозка, запряжённая старым мулом.

На облучке сидел орк в кожаном плаще, с повязкой на глазу.

Он остановил повозку, окинул всех взглядом и понимающе улыбнулся.

— Слышал я о битве, — незнакомец спрыгнул на землю. — Везде только об этом и говорят. Вы, наверное, оттуда?

— Сам как думаешь? — рыкнул кто-то из воинов.

Странник покачал головой и присвистнул.

— Сильно же вас потрепали! Но я могу помочь. У меня есть отличное средство. Помогает даже от самых тяжёлых ран. Дорогое, конечно, но для вас я сделаю скидку.

Торгрим смерил его взглядом. Торговцы всегда появляются там, где пахнет наживой — закон Пустошей.

— И что же ты хочешь взамен? — спросил он на ломаном диалекте. Не зря всё-таки он когда-то изучал местное наречие.

— Оружие, — с улыбкой ответил торговец. — То, что у вас осталось. Всё равно вам с ним теперь не воевать, а мне пригодится.

Торгрим помедлил, но кивнул. В конце концов, сохранить жизни раненых было важнее. Он сам подошёл к повозке, чтобы забрать зелья. Торговец откинул полог, пропуская его вперёд.

Во тьме за пологом мелькнули сталь и кровожадные улыбки.

Гоблины!

Они вылетели из повозки, словно рой насекомых, с кривыми тесаками и кинжалами, и каждый их удар находил цель. Северяне падали один за другим. Кто-то успел схватиться за тесак, но гоблины оказались быстрее.

Торгрим тоже попытался выхватить топор, но в спину ему уже всадили кинжал. Он упал на колени, опёршись на обух.

— Я же тебе говорил, что у меня есть средство от всех ран, — с улыбкой проговорил торговец, останавливаясь над Торгримом. — Смерть! Теперь у вас точно ничего не будет болеть.

Он присел на корточки и улыбнулся.

— Эй, Мясо, — крикнул торговец, не оборачиваясь. — Собирайте всё, что есть. И сапоги не забудьте. У этих северян, смотрю, обувь неплохая. Кром теперь точно должен мне курга!

Глава 17

Ещё за полсотни шагов я заметил, что частокол у южной стены выглядит как решето — несколько секций просто испарились. Там где должна стоять стена, зиял почерневший от копоти пролом, который сейчас был наскоро забаррикадирован неотёсанными брёвнами.

Ворота и вовсе держались на честном слове и одном уцелевшем засове — второй болтался, вырванный из гнезда вместе с куском стены.

Всюду, до куда дотягивался взгляд, из земли щетиной торчали обломанные стрелы. Посреди центрального вала надгробиями возвышались две сожжённые телеги — не вражьи, наши. Похоже, стража успела выкатить их в последний момент, перед тем, как северяне перекрыли все подступы.

У опушки леса, на почерневшей от огня возвышенности, всё ещё дымились остатки лагеря северян — бесчисленное количество повозок, рёбра шатров, брошенные инструменты и груды обгоревших пожиток.

Я придержал варга, ещё раз окидывая взглядом место побоища, и остановился на обломках стенобитной машины, уткнувшейся железным рылом в дно рва.

Это не Гримма с его головорезами, и даже не Хаш’барог. Эти приготовились основательно, вон, даже протащили через перевал бомбарду, и, судя по десяткам повозок, ещё и кучу всего, включая железо, провизию, скот и ещё боги знают что.

Пока я прикидывал причинённый ущерб, одна из створок с ужасающим треском приоткрылась, и на площадку перед воротами выбежала дюжина стражников. Они встали по обе стороны прохода и прижали к груди щиты.

— Хорошенько же вы тут наворотили! — крикнул я, когда в створе показался Молох.

На его лице всё ещё виднелись следы недавнего боя — копоть на щеке, наспех залепленная рана на лбу, наложенная на предплечье повязка. Но в глазах полыхал азарт, какой бывает только после хорошей мясорубки.

— Не без этого, комендант Кром, — он перевёл дух и коротко поклонился. — Тяжело было, но выстояли. Минос Камнелом помог организовать оборону. Достойный муж! Без него мы бы не справились.

Я посмотрел за спину начальника стражи, туда, где за воротами виднелись наспех сколоченные настилы с лежащими на них ранеными.

— Сколько?

Молох не отвёл взгляд и, прочистив горло, отрапортовал:

— Восемь тяжёлых, ещё с десяток лёгких. Сейчас ими занимается волхв. Сказал, через седмицу все на ногах будут.

Я кивнул, спрыгивая с варга, и обвёл взглядом внутренний двор.

Втоптанная в землю солома, засохшая кровь, но самое интересное — гора трофейного оружия, что уже успели снести к кузнице.