Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 48

В дальнем углу обнаружились стеллажи с проектами и чертёжными досками. Ящики с инструментом, который сумел избежать огня. Ещё всякая мелочь.

Я сгрёб всё, что казалось ценным, в большую полотняную сумку, болтавшуюся на плече.

Среди покрытых копотью бумаг нашлись несколько листов, исписанных мелким почерком — какие-то схемы и расчёты. Я в них не разбирался, но всё-таки решил прихватить с собой.

Кристаллы отыскались в деревянной шкатулке, что стояла под столом, укрытая от огня навесом из какой-то железяки. Несколько осколков голубоватого цвета, по виду схожих с тем, что описывал Гальд — камни для его летучей машины.

Я аккуратно переложил их в отдельный мешочек, стараясь не повредить. На ощупь они были тёплыми, и как будто дышали. Хотя, наверное, это эффект от их левитирующего свойства.

На одной из полок я нашёл шкатулку поменьше. Внутри лежал сложенный лист пергамента, на котором была изображена всё та же фреска — Агнар-камень с кристаллом в верхней части. Снизу виднелась приписка, явно сделанная рукой Гальда: «Ключ не в камне, а в том, кто его носит».

Я сунул лист в сумку и вернулся к смотровому окну. Больше мне здесь делать нечего.

Выбравшись наружу, я отряхнулся и отправился в особняк Горислава.

Пора собираться домой. Больше меня здесь ничего не держит.

— Я уже думал, что до утра тебя можно не ждать, — улыбнулся князь, когда я вошёл в столовую.

— Задержался у старого друга, — с улыбкой ответил я, ставя тяжелый тюк у ног.

Урзул с Бедогором сидели за столом. Остальные, похоже, уже разошлись по своим комнатам — время и вправду было позднее.

После ужина и мы отправились на боковую.

Утром Горислав вышел проводить нас до самых ворот. Он стоял и смотрел, как мы распихиваем тюки и ящики по повозкам.

— Буду ждать от тебя весточку, — сказал он. — И помни про наш союз.

— Помню, князь, — ответил я. — Надеюсь, скоро увидимся.

Вскоре суета вольного города осталась позади. Первые несколько часов ехали в тишине. Бедогор крутил головой, рассматривая окрестности, Гальд прижимал к груди свои чертёжные доски и не переставал улыбаться.

— Никогда не думал, что верну всё это, — бормотал он, поглаживая инструменты. — Ты даже не представляешь, Кром, что мы теперь сможем построить!

Я лишь улыбнулся. За последние несколько дней я заполучил как минимум трёх хороших специалистов — волхва, имени которого я так и не запомнил, звездочёта Гальда и мастера над рудой Бедогора, с проклятием которого, правда, ещё только предстоит разобраться.

— Представлю, когда увижу, — усмехнулся я, пришпоривая варга.

День прошёл без происшествий. Дорога уходила вдаль и даже не думала заканчиваться.

Последние лучи солнца уже гасли за горизонтом, когда до ушей долетел топот. Кто-то гнал во весь опор нам навстречу.

Я поднял руку, останавливая отряд.

— Всадник, — Гулкаш привстал на стременах, вглядываясь в клубы пыли.

В сгущающихся сумерках показался силуэт всадника. Он сидел низко, почти сливаясь с шеей варга, и было видно, что зверь вымотан до предела — пасть в пене, лапы то и дело сбиваются с ритма.

Да не может такого быть! Это же Горн! Что он здесь делает?

Всадник осадил варга так резко, что тот чуть не покатился кубарем, в последний момент уперев передние лапы в землю. Горн спрыгнул с седла и, не удержавшись, рухнул в пыль.

— Господин комендант! — прохрипел он, пытаясь отдышаться. Лицо его было то ли в копоти, то ли в пыли, на щеке запеклась кровь. — Беда! На острог напали северяне! Целая армия!

Я соскочил с седла, подошёл к нему и придержал за плечи:

— Спокойно, Горн, отдышись и рассказывай всё по порядку.

— Сначала Залесовку сожгли, что в часе от Ореховки, — заговорил он. — Потом пошли на нас. Сотни две, не меньше. Мы успели закрыть ворота, Минос организовал оборону, но их слишком много. Всадники, лучники, три огра.

Значит, слухи не врали. Северяне воспользовались расколом Орды и пришли на горяченькое.

Я поднялся на ноги и оглядел свой небольшой отряд. Урзул стоял с каменным лицом, Зарра стиснула рукоять меча, Кхар был чернее тучи. Гальд испуганно прижимал к груди свои чертежи.

— Сейчас в остроге Минос и Молох, — громко сказал я, чтобы слышали все. — Мы можем не успеть, если будем медлить.

— Тогда чего мы ждём⁈ — выпалила Зарра. — Пока они всех перережут без нас?

Я усмехнулся и взглянул на Горна. Тот уже поднялся, утирая кровь с лица.

— Отдыхай, дальше мы сами, — я повернулся к остальным. — Кхар, на тебе караван. Гаяш и Гулкаш, вы в помощь. Остальные за мной!

Утро принесло тягучий туман, который заволок всё вокруг. Рваные молочные полотна стелились над вытоптанным полем, цепляясь за обломки телег и обгоревшие ростовые щиты.

Запах смерти и дыма накрепко въелся в кожу, и даже ветер, задувающий со стороны Пустошей, не мог его развеять.

Минос стоял на стене и смотрел вниз. Уже вторые сутки острог был в осаде. Северяне не торопились, словно выжидая, когда подранок истечёт кровью.

Их лагерь раскинулся на холме ровными рядами шатров, меж которых сновали закованные в броню огры, стучали молоты и визжали точильные камни.

У кромки леса уродливой чёрной громадой возвышался таран, сколоченный из свежесрубленных брёвен и обитый железными полосами. Ещё Минос насчитал пять лестниц, три осадные башни и одну бомбарду. Старую, явно не гуратанской работы, но от того не менее опасную.

— Две сотни, чуть больше, — пробормотал стоящий рядом Молох. — А может, и все три.

— Это не важно, — Минос не спускал взгляда с передвижения вражеских сил. — Важно то, как мы их встретим.

Камнелом шкурой чувствовал напряжение защитников. Кто-то в который уже раз проверял тетиву лука, кто-то переговаривался шёпотом, пытаясь унять дрожь в голосе.

На стене было тихо. Только иногда под сапогами скрипели доски готовящихся к бою стражников.

Внизу, у ворот, выстроились панцирники. Полтора десятка тяжеловооружённых воинов, которых Транн успел одеть в новые латы до того, как враг обложил острог. Их лица скрывали шлемы, и Минос знал, что под ними нет страха. Есть лишь жажда крови, потому как они последняя преграда, если падут ворота.

Стоило солнцу подняться чуть выше и растопить туман, как раздался рёв рога. Из вражеского лагеря хлынула ревущая масса. Она двинулась к стенам, подняв над головами щиты, и воздух тут же наполнился боевыми кличами и грохотом железа.

— Лучники! — крикнул Молох, и его голос разнёсся над стеной.

Полсотни стрел взвились в небо, описали короткую дугу и обрушились на наступающих. Минос видел, как первые ряды дрогнули, как чьи-то тела осели на колени и щиты покрылись частоколом стрел, но общий строй не сломался.

С дальнего холма грохнула бомбарда. Ядро ударило в частокол у южной стены, и несколько брёвен разлетелись в щепки. В пролом сразу же хлынули воины. Минос перехватил секиру, готовясь спуститься вниз, но в этот момент его внимание привлёк Сварг. Старый артиллерист, который когда-то вместе с ним махал ненавистным кайлом.

Он стоял рядом с бомбардистами и следил за вражеским орудием с хитрым прищуром. И тут Минос увидел, как в его руке сверкнул эфир.

Ядро летело прямо в башню, где укрылись лучники острога, но Сварг даже не сошёл с места. Он просто выбросил руку вперёд и снаряд застыл в воздухе, будто наткнулся на невидимую стену, а потом с противным скрежетом развернулся и улетел обратно, в сторону вражеского лагеря.

Взрывная волна ударила по шатрам. Бомбарда на холме перевернулась и зарылась дулом в развороченную взрывом землю.

— Ай да Сварг! — выкрикнул кто-то рядом.

Но враг не отступал. Таран уже бил в ворота, и каждый такой удар отдавался в стенах гулким эхом. С южной стороны, где частокол был уже пробит, завязалась рукопашная. Минос видел, как Газгат со своими гоблами врубился в пролом, как замелькали его кинжалы, как закружились клинки его бойцов, но врагов было слишком много. Они лезли через пролом, постепенно занимая двор.