Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 39

Я переглянулся с Урзулом.

— Ты что-то знаешь об этом? — спросил я.

— Знаю, — ответил шаман. — Совпадение небесных тел и земных потоков эфира. Такие ночи действительно редки.

— Тогда чего же мы ждём? — воскликнул я, поднимаясь со шкур. — Собирайтесь!

Мы поднялись по выдолбленной в скале лестнице на смотровую площадку. Кром-камень стоял на своём месте, как всегда тёмный и холодный, но в этот раз я уловил в нём что-то новое.

Он будто дышал. В нём словно билось сердце.

Вокруг камня расселись все, кто к этому моменту был готов к переходу на новую ступень. Кроме меня, Урзула и Зарры, к нам присоединились Кхар, Гулкаш и Гальд. Последний устроился чуть поодаль, закрыв глаза и что-то бормоча себе под нос. Я уселся у самого основания камня, коснулся его ладонью и тоже закрыл глаза.

Сначала я ощутил потоки эфира. Он струился сильнее обычного, невидимый, но осязаемый, будто вдруг обрёл плоть. Ощущения были такие, словно в духовный корень опрокинули ковш расплавленного железа.

Я начал прогонять эти потоки по каналам, ощущая, как они меняются, становятся шире и прочнее. И если раньше они напоминали узкие ручейки, то теперь походили на быстрые горные речки. Они вибрировали, наливаясь силой, как в половодье наливается водой пересохшее русло.

Сначала это было похоже на лёгкое покалывание — будто кто-то проводит по коже остриём ножа. Потом покалывание переросло в жжение, а жжение — в полноценный огонь.

Я сосредоточился на Кругах Силы.

Первый горел обугленным шрамом. Его грани были глубокими и широкими. Второй Круг проступил сквозь кожу полностью и мерцал сейчас тлеющими огоньками. Молодыми, ещё не успевшими заняться, но уже и не теми, что были раньше.

Запястье отозвалось болью, будто кто-то поднёс к коже раскалённое железо. Я стиснул зубы, но боль внезапно отступила.

— Вторая ступень, — одними губами прошипел я, разглядывая внутренним взором проявившийся на моём ментальном теле узор.

Потом настал черёд Круга Духа.

Кинжал воплотился на моей ладони мгновенно. Невесомый и при этом чертовски острый. Но на этот раз я чувствовал, что могу сделать его крупнее. Я покрепче сжал рукоять и представил, как клинок удлиняется и становится шире.

И он отозвался. Лезвие вытянулось, превращаясь в короткий меч наподобие того, что носила на поясе Зарра. Я сделал пробный взмах и воздух свистнул, рассекаемый эфирным лезвием.

А что если…

От внезапно накатившей мысли все чувства обострились до предела.

Я вытянул руку перед собой и вместо оружия попробовал представить эфирный доспех. Энергетические нити послушно оплелись вокруг предплечья, образуя нечто вроде силового наруча.

Мой первый элемент брони, сотканный из чистого эфира, выглядел как корка льда, но на ощупь был твёрже чёрной стали, и нисколько не утяжелял руку.

Я открыл глаза и посмотрел на своё творение. Наруч мерцал в темноте, словно был живой.

Я нашёл взглядом Транна. Тот стоял чуть в стороне и наблюдал за процессом, сжимая в руке кувалду, которую принёс с собой, видимо, на всякий случай.

— А ну-ка! — я поднял руку, выставив её на манер щита.

— Ты серьёзно? — вытаращил он глаза, пялясь на наруч, словно на божественное проявление. — Выглядит он не очень крепким.

— Бей, говорю! — не стерпел я. — Я хочу знать, на что способна эта штуковина.

Транн подошёл, коротко замахнулся и опустил боёк в центр эфирного наруча. Удар получился весомым. Это я понял по дрогнувшим рукам кузнеца. Он будто с размаху ударил по скале и получил отдачу. Кинетической энергии некуда было уходить, и она отразилась обратно.

Зато моя рука практически не дрогнула. Наруч выдержал. Я отклонился лишь на полпальца.

— Работает! — улыбнулся я, развеивая защиту.

— Неплохо, — кивнул Транн, опуская кувалду. — Но оружие и доспех одновременно не сотворишь. Нужно больше практики. И сил.

— Знаю, — ответил я. — Точнее, почувствовал. Но и это уже что-то.

Мы спустились вниз. Костёр на лобном месте уже почти прогорел, однако стражники продолжали стоять на стрёме, видимо, приставленные Молохом для охраны.

Впервые за долгое время я почувствовал, что вышел на качественно новый уровень восприятия и контроля энергии. Очень приятное ощущение, и оно было для меня дороже, чем любой самый ценный трофей.

Караван уходил рано утром.

Я остановился за воротами и наблюдал, как вереница всадников медленно растягивается по тракту.

Впереди, чуть в отдалении, двигался авангард из пяти всадников. Следом за ними двигались повозки. Замыкали шествие все остальные.

Гулкаш занял место рядом с погонщиком и смотрел по сторонам. Гальд, развалившись на тюках, что-то записывал в потрёпанную книженцию, изредка приставляя графитовую палочку ко лбу.

Моя бывшая десятка, прильнувшая к отряду перед самым выходом, двигалась с флангов, взяв на себя разведку.

Ещё одним неожиданным участником нашего похода стал Малёк. Орклин, который принёс весточку от Миноса. Щуплый, мелкий даже по меркам сородичей, без одного уха.

Малька, как его называли на рудниках, я взял с собой по одной простой причине — из-за его уникальных навыков и способности выживать там, где любой другой бы сдался. Мне нужны будут свои глаза и уши, когда мы прибудем в Гуратан, и на эту роль Малёк подходил как никто другой.

Я обернулся к острогу. Всё было на своих местах. Пятница гонял орклинов по тренировочной площадке. Грета тащила корзину с овощами к кухне, энергично отмахиваясь от кур, которые крутились у неё под ногами. Молох стоял на стене и смотрел на удаляющийся караван, козырьком приложив ко лбу ладонь. Минос застыл в дверях башни и тоже смотрел, как поворотом тракта исчезает последняя повозка.

— Кром, — окрикнула меня Зарра, обернувшись в седле. — Ты чего застыл?

— Иду, — я ловко запрыгнул в седло.

Варг подо мной фыркнул и нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Впереди Гуратан, за ним — неизвестность. Но она меня не пугает, потому что я знаю, что за моей спиной остались те, кто будет ждать моего возвращения. И я вернусь.

— Вперёд! — крикнул я, пришпоривая зверя пятками. — Время не ждёт.

Земли северных кланов

Порывы ледяного ветра подхватывали колючую снежную крупу и безжалостно швыряли её в лицо. Сегодня в предгорьях холоднее, чем вчера, а вчера было холоднее, чем два дня назад.

Торгрим Кривой Клык стоял на утёсе и смотрел вниз, на небольшую ложбину, укрытую от ветров отвесными скалами. Внизу почти две сотни его воинов возводили шатры.

Сколько же он собирал эту армию… Пять лет, шесть? Даже сумел раздобыть трёх огролей. Отбил их у одного караванщика, когда тот вёл их на невольничий рынок к Серому морю. Хотели увести их на ту сторону, но не смогли.

Теперь эти титаны были его главной ударной силой. Мало какие стены могли выдержать такой натиск. Особенно, когда по ним лупили окованными дубинами в два орочьих роста.

Торгрим тоже был очень высок. Даже по меркам Истинных. На широких плечах покоилась медвежья шкура, под которым скрипел при каждом движении добротный кожаный доспех с железными вставками. На поясе — тяжёлый боевой топор с рукоятью, обмотанной сыромятиной.

Чуть позади него стоял Ульфар. Загонщик, уже успевший заслужить репутацию жестокого и беспощадного воина. Он сжимал в руках скрученную в свиток карту и, ждал, когда вождь соизволит с ним заговорить.

Несколько часов назад тот потерял нескольких своих опытных ищеек. Они сорвались с узкой тропы, когда шли по пятам гонца из соперничающего клана. Торгрим выслеживал его среди скал уже третий день, но тот оказался тем ещё везунчиком. Смог-таки уйти.

И теперь, когда следовало продолжать поиски, до Торгрима дошли очень любопытные слухи. Настолько, что он уже готов был оставить прошлую цель и ввязаться в сомнительную авантюру.

— Смотри, — Торгрим указал на юг, где покрытые снегом пики скрывались под тяжёлыми свинцовыми облаками. — За тем перевалом лежат земли кхазарата. Ты говоришь, что старый Грох’тар сдох. Значит, сейчас там нет власти, а кланы вырезают себя сами. Не это ли лучшее время взять их за яйца и как следует встряхнуть?