Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 34

— Ты привыкнешь, — похлопал я его по плечу. — Нескоро, но привыкнешь.

Минос кивнул и уставился куда-то вниз.

— Четырнадцать зим, — наконец, выдавил он, и голос его дрогнул. — Четырнадцать зим я мечтал просто увидеть небо. Не из щелей в штольне, не серое от угольной пыли, а настоящее. С солнцем. Каждый день я поднимал кирку и каждый раз задумывался — почему? А потом просто перестал думать, потому что так становилось легче.

Он поднял глаза и в них зияла выжженная пустота, которую я видел только у тех, кто слишком долго пробыл в аду.

— Я уже не надеялся, Кром. Думал, что умру в этих проклятых скалах, и даже могилы у меня своей не будет. Сбросят в ров и засыплют камнями. И никто обо мне даже не вспомнит и не отправит весточку Великому Зуру. А ты вот взял и пришёл.

Я молчал. Что тут скажешь? Всё что он говорил — чистая правда, которую он выплюнул вместе с горечью и пылью.

— А ты, — он обвёл рукой двор, — отгрохал себе целый город. Посмотри, как тут всё устроено. И вода есть, и еда. Орки работают, люди… Даже гоблины!

Он удивлённо покачал головой.

— Я так понимаю, твоего нового союзника зовут Долдорт? Молох мне про него рассказывал, пока я кашу хлебал. Дикий! Кром, ты меня удивляешь.

Я пожал плечами.

— Мы просто нашли общие интересы. Им выгодно, и мне выгодно. Они дают мне лес и кургов, я даю сталь и защиту от Думграда.

— От Думграда, говоришь, — Минос замолчал. — Ты хоть понимаешь, что строить город на границе с Гулдаром — всё равно что закатить пир в жерле вулкана?

— Знаю. Но я не собираюсь с ним воевать. По крайней мере, сейчас, и уж точно я не начну первым.

Минос прищурился.

— И что же ты собираешься делать?

Я задумался, глядя на то, как Пятница раздаёт поручения орклинам, а Грета тащит к костру корзину с овощами.

— А ты знаешь, зачем я вообще сюда пришёл?

Минос пожал плечами:

— Ну, отец сослал тебя с глаз долой, чтобы ты не портил кровь Истинным. А ты, вместо того чтобы сдохнуть в болотах, создал тут себе маленькое королевство.

— И это тоже, — кивнул я. — Но не только.

Минос почесал заросший подбородок.

— Объясни тогда, чтоб я понял. Ты хочешь воевать за трон кхазара?

Я рассмеялся.

— Меня не касается, что там творится в Думграде, хотя я и скучаю по его стенам. Я хочу, чтобы здесь, в Кромграде, жили свободные люди и орки. И чтобы никто не смог забрать у них эту свободу.

Минос удивился:

— И всё это ты делаешь ради других?

Я кивнул.

— Ради других. Ради себя. Ради всех, кто готов биться за своё будущее. Я встречался с духом отца, — признался я. — Он просил меня заключить с Гулдаром союз. Сказал, что только вдвоём мы сможем удержать Пустоши. Только вот Гулдар отказался.

Минос хмыкнул.

— Гулдар всегда был горд. Это у него от матери. Впрочем, как и у тебя. Что ещё говорил твой отец?

— Он сказал, что если Орда распадётся, всё пойдёт прахом.

Минос задумчиво посмотрел вдаль.

— Он прав. Отчасти. Орда действительно развалится, если кто-то не возьмёт её в руки. Но этот кто-то — не Гулдар. И он не зря просил тебя объединиться с ним.

Мы какое-то время молчали, думая каждый о своём.

Минос смотрел на меня так, будто всё никак не мог решиться сказать что-то важное.

— А дух отца ничего не говорил тебе про твою мать? — наконец решился он.

Я замер.

— Говорил. Сказал, что она не совсем человек.

Минос медленно кивнул, поджав губы.

— Это правда. Твоя мать — не человек. Её звали Яра, и она была Хранительницей Равновесия. Её народ не числится в свитках Думграда, и если бы Совет узнал, что она здесь, её бы сожгли. Ты знаешь, что именно из-за неё я оказался на каторге?

— Из-за неё? — я сдвинул брови.

Минос горько усмехнулся и выдержал паузу, собираясь с духом.

— Да, Кром. Я помог ей сбежать. Грох’тар не хотел её отпускать. Он считал, что она — его добыча, его трофей, его богиня. А она хотела свободы. Для себя. Для тебя. Когда она поняла, что Совет готовится избавиться от неё, она пришла ко мне.

Я замер, переваривая услышанное. В голове пронеслись десятки мыслей, но ни одна не находила ответа.

— Это я помог ей уйти из Думграда. Через старые подземные ходы, о которых никто не знал. Я дал ей припасы, варга, карту. Она хотела уйти к своим, — Минос Камнелом положил мне на плечо руку и посмотрел прямо в глаза. — И я один знаю, где находится это место.

Глава 12

Вечер обрушился на Кромград внезапно — тени вдруг удлинились, тучи заволокли небо, от земли потянуло холодом, хоть на дворе только-только начинал заниматься июнь.

Запах свежего хлеба, который Грета начала печь ещё спозаранку, уже смешался с дымом костров и вечерней прохладой, нахлынувшей неожиданно.

Я сидел в главной зале башни, откинувшись на спинку кресла, и смотрел, как в очаге потрескивают угли.

Перед мысленным взором стоял Минос, как совсем недавно передо мной стоял призрак отца — спутанная борода, глаза, в которых плескалась пустота пополам с упрямством и волей к жизни.

Он говорил о матери. О том, что помог ей бежать. О том, что знает, где её искать.

Я потёр переносицу. Нет. Пока не время.

Я выпрямился в кресле, разминая затёкшую шею. Достаточно того, что Минос знает, где её искать. Никуда она не денется. В конце концов, она ждала больше четырнадцати лет, подождёт и ещё немного.

С севера наступают Неспящие, на востоке полыхают войны, тут ещё Гулдар со своими старыми обидами, а мы даже не наладили нормальную добычу руды. Заниматься поисками в таком бардаке — всё равно что сунуть голову в пасть голодному варгу.

Я хмыкнул.

Нет, все же Яра подождёт. Кем бы она ни была, сейчас она в безопасности, со своим народом, и, возможно, уже вовсе позабыла о своём сыне.

Я тоже не испытывал к ней каких-то щемящих сердце чувств, свойственных двум родственным душам. Уж слишком было мало того, что связывало меня с этой таинственной женщиной.

Для начала нужно разобраться с остальными проблемами, которые уже стучались в ворота.

Я подошёл к двери, приоткрыл её, и махнул рукой стражнику.

— Приведите звездочёта! — крикнул я в полумрак коридора. — Того, что пришёл с нами с рудников.

Стражник кивнул и растворился в темноте. Я вернулся в зал, плеснул в кружку воды из кувшина и уселся на лавку, привалившись спиной к холодной стене.

Вскоре дверь отворилась. В проёме появилась сутулая фигура, и я невольно усмехнулся. Старый звездочёт, которого привели с рудников, остался ровно таким, каким я его видел в последний раз — тощий, лохматый, с седой гривой, перехваченной потёртым ремешком.

Волосы свисали почти до пояса, свалявшиеся и спутанные. Ещё бы! Столько лет без гребня.

Только сейчас, при свете факелов, я разглядел, что один глаз у него был зелёным, а второй — синим. Смотрели они немного в стороны, и от этого старик казался каким-то безумцем. Может, так оно и было, и я зря рассчитываю услышать от него чего-нибудь стоящего.

На запястьях, лице и шее чернели непонятные символы, больше похожие на какие-то расчёты, чем на ритуальные узоры. В общем, впечатление этот побитый жизнью бродяга оставлял двоякое.

Он поклонился и уставился на меня одним глазом. Другой смотрел куда-то мне за спину.

— Ты звал, комендант Кром?

— Звал, — я указал на лавку напротив. — Садись. Как твоё имя, старик?

Звездочёт присел, опираясь на суковатую палку, которая была ему вместо посоха.

— Гальд, — ответил он. — Гальд Звездочёт. В былые времена меня знавали в Гуратане. При дворе, в мастерских, у глав гильдий. Я строил механизмы, которые заставляли всех открывать рты.

Интересно, интересно.

— И как же ты попал на рудники в Серых скалах, Гальд Звездочёт? — я откинулся на спинку, сложив руки на груди.

Гальд тяжело вздохнул, будто я разбередил старую рану, и уставился на свои руки. Потом оторвал взгляд и посмотрел на меня. В уголках глаз блеснула слеза.