Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 27

Углук фыркнул, но спорить не стал. Долговязый просто кивнул, закинул арбалет за спину и последовал за ними.

Работа на заставе кипела.

Огромные блоки лежали ровными рядами вдоль расчищенной полосы. Курги послушно волокли их один за другим, погонщики покрикивали, подгоняя. В воздухе висел запах раскалённой от солнца пыли.

Я стоял на небольшом возвышении, откуда просматривалось всё ущелье, и смотрел, как бывшие воины Хаш’барога обтёсывают камни, подгоняя их друг к другу. Они работали молча, без обычной для орков грызни, и только изредка перекидывались короткими фразами.

— Вон тот, с левого края, неправильно ложится, — я ткнул пальцем в сторону стены. — Угол съехал. Если так продолжите, через месяц стена рухнет сама на себя, даже без осады.

Один из старейшин орклинов, высокий сухопарый старик по имени Олгриф, который контролировал процесс строительства вместе с Гили, выругался себе под нос, махнул рукой рабочим и пошёл разбираться.

Мы стояли у самого основания будущей стены. Она пока даже до половины не доросла, только первый ряд уложен. Ещё две седмицы, и можно будет ставить перекрытия.

— Слушайте, — сказал я, когда старейшина вернулся, отряхивая руки. — Это хорошо, что вы кладёте камни. Но этого мало.

Он нахмурил брови. Рядом пристроился ещё один, по-видимому, его помощник. Подошли ещё несколько строителей.

— Там будут бойницы, — начал я, указывая на верхнюю часть стены, которая пока существовала только в моей голове. — Вот здесь, в каждом пролёте. Чтобы лучники могли стрелять, не высовываясь наружу. И контрфорсы с внешней стороны. Они сделают стены устойчивыми, чтобы они не развалилась от удара тараном.

— Контрфорсы? — переспросил старейшина Олгриф. — Это такие горбы снаружи?

— Почти, — улыбнулся я. — Они берут нагрузку от стены на себя. Без них любая высокая стена через пару лет начнёт крениться.

Он покачал головой, но возражать не стал. За то время, что он служил у меня, он привык, что мои идеи часто были странными на первый взгляд, но всегда работали.

— Ещё нужно сделать навесные бойницы, — добавил я. — Чтобы можно было лить на штурмующих кипящую смолу или масло. Сверху вниз.

— Ты хочешь, чтобы мы строили не просто заставу, а настоящую крепость? — спросил он.

— Именно, — кивнул я. — Старая застава сгорела дотла, потому что была деревянной. А вот каменная твердыня простоит долго, и с наскока её не возьмёшь. Здесь будут проходить торговые караваны. И если мы сможем взимать пошлину и гарантировать им безопасность, у нас будет не просто ресурс, а целая армия, которая сама себя кормит.

Старейшина переглянулся со своим помощником, но всё же кивнул.

— Будет сделано, господин комендант, — сказал он. — Только нам нужны чертежи. Мы не знаем, как их правильно строить.

— Будут вам чертежи, — пообещал я. — К моменту, как будет готов первый этаж, я лично вам их привезу и покажу что и как делать.

Строители что-то между собой обсудили и разошлись.

К вечеру, когда солнце уже коснулось горизонта, я отправился обратно. Дорога заняла чуть больше часа, и когда я въехал в ворота острога, то заметил странную особенность.

Люди и орки сновали туда-сюда, что-то обсуждали. Женщины сбились у колодца и перешёптывались. У главного костра горел огонь выше обычного — должно быть, готовили ужин на всех.

Я слез с варга, передал поводья подбежавшему Пятнице и оглянулся.

— Что случилось? — спросил я.

Пятница таращил глаза, но ничего не ответил. Вместо этого откуда-то из-за поворота вынырнули Урзул и Молох. На лицах — торжественные улыбки.

— Кром, — начал Урзул, остановившись в трёх шагах от меня. — Нам нужно с тобой кое-что обсудить. На площади.

— Что за тайны? — я улыбнулся, но всё же пошёл следом.

На площади собрался почти весь острог. Орки, люди, гоблы, орклины — все, кто был не на дежурстве. Они стояли плотной толпой, и в их глазах горели огоньки.

— Это что ещё за сход? — спросил я, поворачиваясь к Урзулу. — Я не собирал совет.

— А мы не ждали твоего приказа, — ответил с улыбкой шаман. — Нам есть что сказать тебе, комендант.

Он поднял руку, и толпа замолчала. Стало тихо, только ветер шелестел в траве да потрескивал костёр.

— Мы собрались, чтобы просить тебя об одной просьбе, — начал Урзул.

Он выдержал паузу, обвёл взглядом всех собравшихся и продолжил:

— Ты пришёл сюда, когда здесь было гнилое место. Никому не нужное и забитое крысами. Ты отремонтировал стены, нашёл воду, добыл еду. Ты заключил союз с дикими гоблинами и приручил диких варгов. Ты сделал так, чтобы все здесь перестали бояться засыпать по ночам.

В толпе закивали. Кто-то негромко поддакнул.

— Ты дал имена, — сказал Урзул, глядя на Пятницу, который стоял в первом ряду и кусал от волнения губы. — Ты дал нам надежду. Ты показал, что даже рабы могут стать свободными.

Он повернулся ко мне всем корпусом и его голос стал громче:

— Так вот, мы решили, что Гнилые Зубы больше не могут носить это имя. Потому что здесь больше нет гнили. Здесь есть город. Пусть ещё маленький, пусть только строящийся, но он — наш. И у него должно быть новое имя. Сильное, какое и должно быть у настоящего города!

Я стоял молча, давая Урзулу закончить мысль.

— И мы готовы дальше идти за тобой, — продолжил Урзул. — Потому что ты наш комендант! Тот, кто заботится о нашем будущем.

Толпа взорвалась гулом. Кто-то засвистел, кто-то начал скандировать моё имя, кто-то просто вскинул вверх руки.

Я поднял ладонь, призывая всех к тишине.

— Я просто делал то, что считал правильным, — честно признался я. — И вы мне в этом помогли.

Я перевёл дух и улыбнулся:

— Но если желаете, чтобы у Гнилых Зубов было новое имя — предлагайте. Я выслушаю и приму решение.

Урзул набрал в грудь побольше воздуха. На его лице появилось такое выражение, которое я никогда прежде не замечал. Он улыбнулся, расправил плечи и громко, чтобы слышали все, заговорил…

Глава 10

Урзул стоял на перевёрнутом ящике, и в свете костра походил на чёрного колдуна, который вознамерился свершить великое таинство.

Народ вокруг притих — даже орклины перестали перешёптываться, уставившись на него. Только в псарне не переставая порыкивали варги.

— Мы собрались здесь, — начал шаман, обводя всех взглядом, — чтобы дать этому месту имя, которое будет греть наши души даже в самые лютые зимы. Имя, под которым наши воины пойдут в бой. Имя, которое будут произносить с уважением в Гуратане, Думграде и даже за Серым морем!

Он выдержал театральную паузу, явно наслаждаясь моментом. Народ загудел. Я стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и предчувствовал неладное. Уж слишком хорошо я знал старого Урзула.

— Предлагаю назвать наш город… — Урзул взмахнул рукой, и мне на секунду показалось, что из его пальцев сейчас полетят искры. — Кромград!

Я мысленно шлёпнул себя по лбу. Вот как чувствовал!

Над площадью повисла тишина. А потом она взорвалась радостными воплями. Кто-то засвистел, кто-то захлопал в ладоши. Орклины принялись подпрыгивать на месте, словно им в пятки втыкали раскалённые гвозди. Молох на стене одобрительно кивнул и даже не поленился спуститься, чтобы присоединиться к общему ликованию.

— Кромград! Кромград! — громогласный крик разлетелся над острогом. Даже Грета, стоявшая у колодца с ведром в руках, утерла слёзы.

Я же стоял как истукан и чувствовал, как к щекам приливает кровь. Хотел бы я сейчас провалиться сквозь землю или, на худой конец, чтобы кто-нибудь объявил тревогу. Но тревоги не было, и я был вынужден выслушивать всё это.

— Урзул, — тихо сказал я, когда шум немного поубавился, — ты серьёзно? Кромград? Звучит как-то… пафосно.

— Пафосно? — переспросил шаман, притворно обидевшись. — Я мог бы предложить Зуботычинск или Клыкостан. Хотел бы ты в таком городе жить?

Народ заржал. Даже Зарра, стоявшая поодаль и старавшаяся сохранять невозмутимый вид, фыркнула в кулак.